"Фантастика 2024-82" Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Переяславцев Алексей - Страница 833

– Скоро у нас будет возможность удостовериться в характеристиках этого устройства лично, – усмехнулся я. – И тогда ты возьмёшь свои слова обратно.

– Куда ты собираешься? – поинтересовалась Эстрид.

– Я уже говорил: я хочу догнать персов и силой отнять у них секрет альбедо, – ответил я ей.

Сев беседку, я достал пачку сигарет и закурил.

– У тебя очень странный родной мир, – сказала Эстрид. – Отсутствие магии я ещё могу понять, но вот такие немагические технологии… Ты ведь понимаешь, что твой мир – это реликт? Такого быть не должно, это против самой Судьбы.

– А ей какое дело до этого? – вздохнул я.

Вспомнилось вчерашнее. На ровном месте, просто так, мне впечатали новую особенность, ещё сильнее понизившую «Удачу».

И с самим понятием характеристики «Удача» было не всё понятно. То, что вокруг меня происходит всякое дерьмо – это было известно ещё в прошлом мире, но характеристика, пусть и невидимая, всё-таки отличалась от нуля сильнее, чем сейчас. Что значит единица «Удачи»? Ответа на этот вопрос у меня нет.

Учебники по некромантии вообще почти не затрагивают тему характеристик, кроме упоминаний о них в контексте необходимого для успеха заклинания значения, а также разглагольствований о том, что некромант должен следить за равномерным развитием, потому что в будущем всё это понадобится. И ни разу об «Удаче».

– За что отвечает «Удача»? – спросил я, сделав затяжку.

– Что? – Эстрид отвлеклась от наблюдения за активной деятельностью немёртвых уборщиков.

– За что отвечает «Удача»? – повторил я вопрос.

– Вопрос, на который у меня нет определённого ответа, – вздохнула некромистресс. – Разные верования связывают «Удачу» с Судьбой. Говорят, что это некий запас её благосклонности, который можно легко утерять, но очень трудно вернуть или, тем более, прирастить. У тебя, как я знаю, с этим всё очень плохо…

Я не говорил ей, что у меня только единица «Удачи».

– Но она ведь не связана с бытовой удачей? – спросил я. – Типа, на меня же не упадёт с неба кирпич или…

Тут прямо с неба на зелёную изгородь, отделяющую беседку от домика прислуги, что-то с треском упало.

– Вот тебе «кирпич», – улыбнулась Эстрид.

Встаю с лавки и иду к упавшему объекту.

– Труп, – констатировал я.

Кустарник принял в себя человеческое мужское тело и не дал ему сломаться. Правда, ломать было особо нечего – труп был лишён левой ноги, челюсть его была разрублена чем-то очень большим и острым, а в груди было несколько обломанных стрел. Живот трупа был набит чем-то до отказа, может, кто-то насильственно забил его камнями или типа того, потому что на оголённом животе были видны бугры инородных предметов. Похоже, над телом издевались или типа того, потому что каждое ранение было выводящим из строя или даже летальным. Без ноги хрен повоюешь, как и почти без нижней челюсти. Стрелы были выпущены уже в труп – крови натекло сущая ерунда, а потом кто-то дёргал их в ране, будто пытаясь причинить трупу максимум боли.

Удивительно, но тело принадлежало бледнолицему, а не негру, возраст тела был примерно лет двадцать, может, чуть больше.

– Будешь восстанавливать? – спросила Эстрид. – Слишком много работы, а у тебя и так есть отличные кандидаты в некрохимероиды.

– Судя по всему, его кто-то особо сильно ненавидел, раз проделал с его телом такое… – произнёс я, готовясь наложить на голову трупа «Мёртвый стазис». – Это предполагает, что мёртвый что-то умел, необязательно что-то полезное нам, но всё же…

– Как знаешь, – вздохнула Эстрид. – Но я бы не стала…

Ветки не выдержали веса трупа, из-за чего тело съехало вниз, ударившись головой об землю. От удара открылись мёртвые глаза – ярко-фиолетовая радужка, без пятен Лярше, то есть абсолютных признаков смерти. Но самое главное – кровь ещё даже не начала сворачиваться, поэтому смерть можно считать очень недавней. Нужно торопиться.

Наложил заклинание на мёртвую голову и стащил покойника с куста. Одежда на нём минималистичная – чёрная роба, нательное бельё в виде тряпки с верёвкой, а обуви нет. Значит, труп освободили от всего ценного и скинули в разрыв пространства.

Волосы на голове светлые, короткие.

– Фиолетовые глаза… – произнесла Эстрид. – Никогда такого не видела… Но что-то это мне напоминает… Откуда-то из учебников…

Блядь.

– Огонь из всего, что у тебя есть!!! – заорал я, вытаскивая пистолет Макарова из поясной кобуры.

Серия из трёх выстрелов прямо в голову, затем четыре иглы смерти, а после остаток магазина пистолета в область шеи. И хрен это поможет…

Теперь я понимаю, почему «глумились» над трупом – они как-то вырубили вендиго, но рубить на куски и сжигать не рискнули, решив сплавить свою головную боль в другой мир.

– Огонь по нему! Огонь!!! – кричал я, в ритме эпилептического припадка пуская иглы смерти. – На помощь, блядь!!! Тащите мушкеты!!!

Тренирующиеся на площадке немёртвые побежали к нам, но, судя по всему, уже поздно.

Вендиго начал оживать, постепенно возвращая себе контроль над телом.

– Отступай и открывай учебник! – приказал я Эстрид. – Я почти нихрена не помню, что там было!

– Хорошо! – некромистресс начала отступать.

А я палил иглами смерти с двух рук, всерьёз раздумывая рискнуть и попробовать заклинание из школы огня.

Вендиго – это лютый мозготрах, обычно возникающий там, где очень хреново жить. На планете Земля о них остались лишь легенды, а может, их и не было у нас никогда, но ноосферы параллельных миров склонны делиться друг с другом значимой для них информацией, поэтому в наши мифы и легенды проникли ужасы других миров… не знаю. Но в учебнике по некромантии уровня магистра был небольшой каталог порождений ужаса, с которыми некромантам лучше не связываться. Вендиго там не на первом месте, но держит уверенное девятое место. То есть не связываться рекомендуют учащимся, имеющим академическую степень магистра некромантии, а не самоучкам, топчущимся на одном месте…

Что такое «вендиго»? Вендиго – это не мертвец, это не голем, не химера или некрохимера. Это очень заразное проклятье, от которого никак не избавиться. Формируется тогда, когда каннибализм встречается с тёмными искусствами. Причём не тот каннибализм, когда совсем нечего есть, и другого выхода просто нет, а каннибализм другого рода, то есть намеренный, без веской на то необходимости, побуждённый человеконенавистничеством или иными психическими отклонениями. И тёмные искусства тоже нужны другого калибра, те, о которых только упоминается в учебниках по некромантии, с предупреждением, что ответственность за последствия целиком на том, кто пользуется этой дрянью.

В общем, работает это так: возникает культ форменных долбоёбов, желающих получить дармовую силу за чей-то счёт. У них должна быть какая-то магическая база, то есть они получили достаточное образование, чтобы суметь использовать довольно сложные ритуалы и заклинания из категории «Б», очень близкие к снаффу[146]. Они похищают людей, отрабатывают технологии и готовятся к длительной серии ритуалов, крайне мучительной для их жертв.

И вот, когда всё готово, эти долбоящеры начинают проводить ритуалы, чтобы стать сильными, чтобы у них пипка была не два с половиной сантиметра, а хотя бы пять, что есть качественный рост аж в два раза. Человеческие жертвы, каннибализм, отвратительные ритуалы, а потом вендиго, в которого превратилась одна из замученных жертв, встаёт и говорит: «Здорова, отец!»

Тогда-то и начинается самое интересное. Культисты отлетают всем составом прямо в ад, если говорить теологически, или оказываются в бездонных кишках вендиго, если говорить материалистически. И ладно бы, успокойся вендиго после отмщения. Но его цель не месть. У него вообще нет никаких целей, кроме как набить бездонные кишки человеческим мясом. Кишки буквально бездонные, потому что переваривается максимум полтора процента поглощённого, а остальное, прямо как есть, выталкивается в окружающую среду крупными кусками.