О моём перерождении в сына крестьянского 1 (СИ) - Нейтак Анатолий Михайлович - Страница 50

Свободу попугаям! Йо-хо-хо!

Мусорный лес вокруг опушки (той, что с маленькой буквы) перешёл в подобие соснового бора. Нет, вокруг росли не сосны, но выглядело весьма похоже: длинные, не особо толстые, голые стволы с кронами, начинающимися у самой вершины, метрах в тридцати от земли.

Ну и я не удержался.

Полноценный косплей челопука с полётом на паутине. Да-да-да! В столице я подобным образом развлекаться не мог: не те условия, острый дефицит небоскрёбов, понимаете ли... а вот теперь... о да, ещё! Ещё и ещё! Быстрее, выше, ещё выше и быстрее! Ещё-о-о-о-о! Охо-хо-о-о-о! Да, чёрт подери!

Как же я люблю эту жизнь, этот мир, эту магию!

...Минут десять я наслаждался чистым, практически беспримесным адреналиновым счастьем. Но потом всё-таки спустился наземь и пошёл дальше пешком. Увы и ах, но тельце моё всё-таки не мутанту-супергерою принадлежит. И даже не взрослому. До обидного быстро истощаются мои физические резервы при высоких нагрузках... а ведь я ещё до лагеря половину дня бежал, пусть в довольно ленивом режиме.

Мораль проста, как мычание: пора начинать экономить. И подыскивать что-нибудь съедобное, потому что жрать охота вполне по-взрослому, господа присяжные заседатели.

К сожалению, в такой близости от лагеря ходоков всё мало-мальски съедобное давным-давно повымели. Пропылесосили. И отскоблили песочком. Осталось только ядовитое, несъедобное и ещё, быть может, что-то из условно съедобного, которое разве после алхимической обработки – такое себе.

А я, к сожалению, не Огассо из Горти. Алхимически обрабатывать материалы я не умею.

И даже не очень понимаю, как к этому подступиться... если речь об органике. Простейшие-то вещи, вроде извлечения связанной воды из камня, я подсмотрел уже давно, а вот тонкости уровня зельеварения или хотя бы магической гастрономии... кто бы мне дал подглядеть такое? Да меня ещё на подступах бы развернули к столице задом, к каторге передом! Воровство секретов – не шуточки. Даже подозрение на такое воровство и даже со стороны господ, а не мелких ноунеймов, это прям ух. Одна из суровейших статей кодекса. Понятно, в чью пользу принятая.

Ладно, будем терпеть, шагать и оглядываться по сторонам. Вдруг да сборщики что-то пропустили? Или что-нибудь уже снова подросло?

Кстати о подросшем. Может, эти деревья похожи на сосны не только общим строением? Может, на них растут шишки с полезными и питательными орехами? На лиственной подложке-то валяются некие подобия растопыренных шишек, притом в изобилии. Ну-ка, ну-ка, проверим, что там...

Увы, проверка показала, что я в пролёте. То ли не сезон, то ли ещё что, но семена в «шишках» оказались такими мелкими, что просто не стоили возни. Может, если сыщется кладовая какой-нибудь местной белки, то её содержимое уже будет стоит обработки. Уж выдавить масло из семян, даже очень мелких, я смогу без особого труда (всё тот же телекинез мне в помощь: неспроста я начинал именно с него, ой неспроста! У – утилитарность!). Но вот выковыривать их по одному... да я употею. Затраты явно не стоят возможного выхлопа.

Значит, снова та же программа. Терпим, шагаем, оглядываемся.

О! Это чего? Никак речка? Да, она самая. А речка означает что? Пра-а-авильно: Р-ечка это Р-ыба. Одно без другого – как П-рирода без П-олей, Д-еревня без Д-омов, К-оролевство без К-азны, Л-ес без Л-истьев, Г-олова без Г-лаз, С-ало без С-оли... гм... куда-то я с этими примерами завернул не туда. Но речка без рыбы – это точно что-то глубоко и в корне неправильное. Даже более неправильное, чем пчёлы, которые дают кленовый сироп. Или пельмени с картофельным пюре. Хотя я бы сейчас даже от таких, с позволения сказать, «пельменей» не отказался.

Ну что, реченька, дорогая моя, прохладная, быстрая! Рыбкой делиться будем? Нет? А если найду? Что ты мне лягушку суёшь, как будто она заколдованная и в короне! Хотя... после жаб меня и лягушка не смутит. Она зелёненькая, с маскирующей окраской – значит, не ядовитая. Давай сюда, спасибо большое, можно мне добавки? Можно? Вот спасибо, порадовала! Что там ещё? Нечто типа рогоза в излучине? Это очень хорошо, у них корни должны быть съедобные. Да, так и есть. Вполне себе нямка, особенно если чуть подогреть. До кипения, заразу возможную убивая. И остудить, а там... мням! Результат чем-то на варёную картошку смахивает, если честно. Так, что ещё в меню? Моллюски? Это ж родичи слизней, а тех я уже тоже ел. Снова спасибо, речка; жаль только, что не устрицы: пресноватые они у тебя и маловатые. Но из песни слова не выкинешь: я и сам какой-то маловатый. Понемногу поправляюсь, конечно, куда деваться – но факт есть факт. Я маловат. И едва ли на таком подножном корму сумею поправиться всерьёз. Впрочем, речка – это не только рыба, речка – это водопои. А к водопою приходят... да все.

Не пропадём, говорливая моя. Давай-ка я тебя немного провожу, по течению с тобой пройдусь. Причём прямо по руслу. И даже не пройдусь, а проплыву. На вроде как байдарке. Не дельтаплан, само собой, но тоже ничего так, удобненько.

Ты ведь не возражаешь, речка? Вот и ладушки. Как там формулировалось? Точно.

Земля, прощай! В добрый путь!

О моём перерождении в сына крестьянского 6

Этап шестой

Не прошло и двух дней, как я понял: тактику пора менять.

И нет: то, что в мою невидимую паутинную сеть угодила трёхглазая бородатая рыбина длиной в мою руку, похожая на ракшаса, проклятого трижды тремястами сурами на великое уродство, стало лишь последней каплей и той самой соломинкой на спине премногонагруженного верблюда.

Я ещё не знаю, какая плотность манофона нормальна для Леса Чудес. Однако подозреваю, что примерно шестикратный относительно того, к которому я привык в столице – уже слишком много.

Может, в настоящем Лесу ещё веселей, но Опушку я точно миновал.

А слишком хорошо – это не хорошо.

За время плавания у меня хватило времени подумать и уточнить планы. Да и что особо думать-то? В Лесу Чудес моя скромная персона – даже близко не самый крупный и страшный хищник. А ведь и хищники, как известно, совершенно не чураются маскировки. Отсюда следует, что мне надо прятаться, самое малое, впятеро тщательней. И разнообразней. Надо скрывать мой вид и мои звуки, мой запах и мою магию, мои следы и... в общем, вообще всё, что в принципе возможно утаить от тварей и монстров.

Не в последнюю очередь надо сделать так, чтобы меня не заметили мимохожие ходоки. То есть, на минутку, вот эти самые опытные и высокоранговые ребята, которые знают дикую природу и распрекрасно отличают всё, что естественно, от всего неестественного.

Да, поселиться в иллюзорном домике на дереве в эльфийском стиле – весело. Мой внутренний пацан прямо-таки визжит от счастья при мысли о том, чтобы жить вот так. Но...

Некоторые снарки – буджумы. Некоторые ходоки – бандиты. А у меня один только пояс, снятый с людоловов, стоит столько, что можно десяток лет от пуза кормить многодетную семью. Ну, если это не многодетная семья владетельных, разумеется – тем этого разве что на пару походов в ресторан хватит.

Поэтому, как ни жаль, но эльфийский домик отменяется. Категорически.

Зато совершенно ничто не мешает мне выкопать нору. Да-да! Причём не какую-то там мерзкую грязную сырую нору, где со всех сторон торчат хвосты червей и противно пахнет плесенью; да и не сухую песчаную голую нору, где не на что сесть и нечего съесть. Вот уж у кого-кого, а у меня есть весьма богатый опыт строительства по-настоящему благоустроенных нор. Два года жил в такой: собственноручно... то есть не -ручно, а -мажно... выкопанной, поэтапно улучшаемой, расширяемой, совершенно незаметной со стороны и снабжённой несколькими выходами.

А уж теперь, когда мне стали доступны плотные иллюзии с подпиткой от фона... того самого фона, который здесь многократно плотнее, хотя и, увы, заметно нестабильнее...

Что ж, место выбрано, способ определён – приступим!