"Фантастика 2025-44". Компиляция. Книги 1-26 - Арсентьев Александр Сергеевич - Страница 300

В номере я застал Бабушкина, который, лежа в кровати делал медленные упражнения на растяжку конечностей. Как ни странно, от него не пахло перегаром, а на тумбочке рядом с кроватью вместо привычной чекушки стоял графин с водой.

— Занимаешься? — спросил я. Не обратить внимания на такие разительные перемены было невозможно, а расспрашивать в подробностях после нашего поединка на ринге было бы, пожалуй, странно. Не такие уж мы с ним друзья, мягко говоря.

— Да не то слово, — неожиданно откликнулся обычно неразговорчивый Бабушкин. Видимо, трезвый образ жизни повлиял в том числе и на его общительность. — Я на эти дни все тусовки отменил, восстанавливаться буду. Хотя меня в три места пацаны звали, девчонки, говорят, там будут… Но по девчонкам успею еще.

«Надо же, как тебя торкнуло, а», — с усмешкой подумал я. А вслух сказал:

— Так за два дня ты же не вернешься к тому уровню, который был раньше, — и тут же осекся. Бабушкин уже показал, что человек он неуравновешенный, сейчас как начнет выступать… Но он отнесся к моему замечанию на удивление спокойно:

— Ну, может, и не вернешься… Но мне Семеныч сказал, чтобы я за эти пару дней организм почистил. Вон, видишь, воду пью, — он кивнул головой в сторону графина с водой. — Вроде как токсины, говорит, из организма выведешь, излишек веса подсбросишь — и все может получиться, ты, дескать, уже человек опытный. Вот и проверим, насколько это поможет.

Час, который я отвел себе на подремать, пролетел незаметно. Где-то в полусне передо мной мелькала Ленка со своим фирменным заигрывающим выражением лица, за ней стояла Янка, держа в руках тарелки с салатами. Сзади возвышалась фигура пьяного дембеля Димы, ухмылявшегося с сигаретой в зубах. А довершало всю эту бредовую картину то, что все мы находились дома у Аллы, которая в этот момент находилась в душе. Я же стоял в растерянности и не понимал, чего от меня хочет каждый из этих людей и что мне в связи со всем этим теперь делать. Такое нагромождение героев и ситуаций было настолько «грузящим», что даже омерзительный звонок будильника я воспринял как избавление.

«Мда… все смешалось в доме этих… как его… короче, смешалось», — подумал я, понемногу выходя из сна и нащупывая кнопку будильника. Вспоминать фамилию литературных героев было лень. Тем более, что пора было собираться и ехать на дачу.

В автобусе мы с пацанами заняли весь задний ряд. Наверное, каждый пацан любит ездить или впереди, рядом с водителем, где можно одновременно обозревать дорогу и наблюдать за шоферской работой, или на самых задних местах, где при желании можно заниматься чем угодно без особого риска спалиться перед другими пассажирами.

— Ффух, кажется, успели, — с облегчением выдал Колян, плюхнувшись на сиденье и крепко сжимая в руках две сумки. — Я что-то забылся, поздно вышел — думал, мне придется следующего автобуса ждать.

— А что там, кстати, тебе Лева-то оставил? — наконец решил спросить я. Уж слишком загадочными были эти сумки — в том смысле, что из них ничего не выглядывало, а об их содержимом никто не упоминал. Прямо как контрабанда какая-то, честное слово. — Он сказал, что там что-то, что нам сразу не понадобится?

— Ну да, — довольно осклабился Колян. Затем он осторожно огляделся по сторонам и, нагнувшись над сумками, отвернул край одной из них. Оттуда показались горлышки бутылок.

Да твою же налево, а! Вот именно этого я и опасался больше всего. Нет, сам-то я напиваться не собираюсь, даже если передо мной целый вагон бутылок поставить. Да не то что напиваться — дегустировать даже не буду. Соревнования для меня важнее любого самоутверждения в пацанской компании. Но вот остальные участники нашей компании, судя по всему, имели другие намерения. Что там у них будет по части спорта и их физической формы — насчет этого пусть они сами с тренерами разбираются, это их личное дело. Но вот как они себя будут вести, пригубив «пенного напитка» или «огненной воды»… А то и того и другого вместе. Я знал, что у некоторых наших ребят уже был некоторый опыт по этой части — не одним Бабушкиным, как говорится. Но, учитывая совсем еще ранний возраст, о полном контроле над собой, скорее всего, еще не могло идти и речи. Проще говоря, по мозгам им даст гораздо раньше, чем они сообразят, что последний глоток был лишним.

Этого мне только еще не хватало. В свой праздник следить за несколькими юными выпивохами. Хотя там будет Яна и другие девчонки — может быть, в их присутствии парни не позволят себе совсем уж разгуляться? Ведь по-любому они строят на них какие-то планы. Хотя возможен и обратный вариант — в стремлении покрасоваться перед барышнями как бы не потянуло их на гусарские подвиги…

В таких беспокойных размышлениях я провел всю дорогу, и, когда мы вышли из автобуса на пыльную поселковскую остановку, я испытал даже что-то вроде радости: сейчас-то уж точно будет не до размышлений. Надо будет шепнуть Янке, чтобы наваливала как можно больше закуски тем, кто начнет выпивать.

— Э, пацаны, а вы откуда будете? — раздался голос откуда-то сбоку. Мы обернулись и увидели типичную пацанскую троицу лет пятнадцати. Один из них стоял в шаге впереди — видимо, главный. Типичные выясняльщики, «с какого раёна и кого знаешь».

— Из дома будем, — веско ответил Колян. — В гости приехали.

— В гости, говоришь, — главный сплюнул в сторону, не отводя глаз от нас и наших сумок.

— А вы в курсе, что в гостях надо правила приличия соблюдать? — заговорил еще один местный. — Разуваться, например?

Троица заржала. Мы продолжали молча смотреть на них, стараясь понять, к чему приведут все эти разговоры. Заявляться на праздник с фингалами и кровоподтеками не хотелось. Тоже мне, картина маслом получится — здравствуйте, девочки, ваши защитнички пришли.

— Я что-то вымытого пола не вижу, чтоб разуваться — ответил я, глядя этому второму прямо в глаза.

— Ишь ты, — присвистнул он. — Какой знаток этикета нашелся. А если я, к примеру, наши полы твоей харей вымою, ты как к этому, а?

«Так», — соображал я про себя. «Если главарь молчит и отдает инициативу второму, значит, либо драки вообще не будет, либо они не уверены в успехе. Лавры победителя, побившего дерзких приезжих, главный вряд ли захотел бы кому-нибудь отдать просто так. Значит, просто проверяют. Во всяком случае, пока».

— Ладно тебе, Лысый, чего ты с ходу газуешь-то, — заговорил главарь, словно подтверждая мои мысли. — Сейчас вот наши гости спросят у нас разрешения, чтобы пройти в поселок, объяснят, к кому и зачем, и мы, вполне возможно, их пропустим. Правильно я говорю? — обратился он уже ко мне.

— Значит, так, — не выдержал я. — Мы ни в чьи дела не лезем и ни у кого разрешения спрашивать не намерены. Ты не председатель сельсовета, чтоб к тебе за разрешением идти. И объясняться перед тобой тоже никто не собирается — ровно по той же самой причине. Мы приехали в гости к нашим знакомым, к ним и пойдем. А кто, что, зачем и почему — никого, кроме нас, не касается. Это ясно?

Я обвел взглядом «принимающую сторону». Те, в свою очередь, оценивающе смотрели на нас. Молчание продолжалось, пожалуй, с полминуты, если не дольше. Наконец главарь пожевал губами и весомо произнес:

— Ладно. Раз вы такие дерзкие, живите пока. Но учтите — мы с вами еще встретимся. Пошли, пацаны. Потом с ними разберемся, ща кореша подтянутся.

Троица удалилась.

— Надо же. Разберутся они, — сказал Сеня, когда мы уже направлялись по дороге к Янкиной даче. — Разбиральщики хреновы. Чего вот мы им сдались, интересно?

— Сень, ну ты прямо как в первый раз, — ответил я. — Если до тебя докопались где-нибудь на улице незнакомые люди, значит, цель у них только одна: докопаться до тебя. Ну и повыпендриваться заодно, какие они могучие и вообще главные. Все остальное неважно.

— Вот же делать некоторым людям нечего, — проворчал Сеня. И был, я считаю, прав: в жизни действительно можно найти множество намного более интересных занятий, чем демонстрировать свою крутость перед случайными прохожими.