"Фантастика 2025-44". Компиляция. Книги 1-26 - Арсентьев Александр Сергеевич - Страница 210

Мы вели в два мяча, не пропустив ни одного. Оба раза отметился Лева. А вот Марату, тоже игравшему в нападении, повезло меньше. Никто из ребят-боксеров не хотел становиться на ворота, поэтому пришлось искать вратаря со стороны. На раму после долгих уговоров встал Сеня, вот он-то, к всеобщему удивлению, и вытащил пару мертвых мячей.

Не подвел Сеня и теперь.

Марат, не дожидаясь, пока все закончат радоваться забитому мячу, бросился в атаку в одиночку, видимо, возомнив себя Марадоной. Получилось у него неплохо, он пробежал половину поля и от души лупанул по мячу метров с пятнадцати. По сути, расстреляв Сеню. Мяч пошел в верхний левый угол, но Сеня бросился за ним — и снова вытащил.

— Мазила, блин! — всплеснул руками один из борцов.

— Стена! Пильгуй спасает ворота! — выдал Шмель.

Не знаю, как у Сени получалось вытаскивать такие тяжелые мячи, но новое прозвище к нему прилипло накрепко, будто клеем намазанное.

— Хорош Стена! — похвалил Сеню Колян.

— Стена лучший, — присоединился Шпала.

Толстяк, весь взмокший на солнце, не стал греться ещё и в лучах минутной славы и тотчас ввел мяч в игру, пасуя на меня. Что-что, а бросок рукой у него тоже был что надо, мяч прикатился мне ровно в ноги. Гол хотелось забить жутко, поэтому я не стал пасовать и пошел в обводку.

Обошел двух, смещаясь на левый фланг. Короткий рывок. Убрал на ложном замахе Марата, расстелившегося в подкате. Бац! И ударил мяч парашютом. Воспользовавшись тем, что вратарь борцов, Вася, вышел к началу штрафной.

Мяч взмыл вверх, пролетел и, упав чуть ли не на холку Василию, закатился в ворота. Я почувствовал приятное воодушевление, воздух как будто наполнился гулом фанфар.

Пацаны так и остались стоять с выпученными глазами. Несколько боксеров подбежали меня поздравлять. Троица хулиганов даже не шевельнулась и на забитый мяч отреагировала по-своему.

— Шахматист-самоед, — зло буркнул Шпала.

— Запарил, — добавил Лев обиженно.

Я, в отличие от него, не обижался, на обиженных воду возят. Марат, злой как черт, подбежал к мячу и ударил со всей дури. Тот, туго звеня от удара, улетел. Формально игра была закончена, потому что договаривались играть до трех. Команда борцов проиграла встречу с обидным сухим счетом.

— Мы заканчиваем трансляцию полуфинала, уважаемые зрители, дальше — финал! — резюмировал Шмель.

— Шмель, а Шмель. Почему у этих — команда сборной СССР? — предъявил Марат комментатору.

Правда, вышло это у него как-то лениво, как будто он устал быть таким шилом в одном месте.

— Не знаю, наверное, потому, что сборная СССР никогда не проигрывает, — предположил Дима, почёсывая обгоревшую на солнце шею.

— А мы тогда кто? — нахмурился борец.

— Не знаю… может, сборная Гондураса.

И с этими словами Шмель слинял, оставив разъяренного Марата. Насчет никогда не проигрывать — так это и было. Я, как человек, футболом интересующийся, помнил, что последний проигрыш сборной датировался семьдесят вторым годом, когда СССР уступила с минимальным счетом команде Франции на «Парк де Пренс».

Борцы, разгоряченные, пошли умываться, а их место на поле заняли легкоатлеты.

— Лучше бы в волейбол поиграли, — подвел черту Марат.

В волейбол, кстати, играли девчонки. И Тамара, чей разговор с Ромой я по случайности услышал, должна была их тренировать. Рома же должен был следить за тем, как проходит наш футбольный турнир.

— Так, у нас замена! — Колян поднял руку. — На лавку садится Шахматист.

— Боишься, что опять своим ударом решу исход матча? — я изогнул бровь.

— Ты че, ничего я не боюсь, просто остальным пацанам надо тоже поиграть.

Предлагать Коляну вместо этого уступить этим самым остальным свое место я не стал. Пусть гоняют, все-таки футболисты из ребят были так себе, и мне было с ними скучновато. Я не стал спорить. Мяч после того удара Марата, что называется, после свистка укатился далеко за пределы поля. Поскольку по жребию мне предстояло бегать за мячами, я лениво поплелся за ним. Тем более, у кого-то из легкоатлетов имелся свой мяч, и ждать никто ничего не стал, игру уже начали без меня и без «общего» мяча.

По пути я увидел, что Рома таки побывал в медчасти — именно оттуда он сейчас и выходил. Не знаю, возможно, Алла выписала ему чудотворную пилюлю, но тренер отнюдь не был похож на человека, которого мучает зубная боль. А вот на кого он был похож, так это на довольного кота, обожравшегося сметаны. Меня он заметил как раз в тот момент, когда я поднял мяч, закатившийся в кусты.

— Чего, Шахматист, за мячом выпало бегать?

Я угукнул.

— Как игра?

Кажется, проигрыш его сейчас не расстроит. Возможно, Роману было бы всё равно, даже если б проиграла действительно сборная.

— Три — ноль, обыграли борцов.

— Красавцы! Ничего, мои пацаны в финале себя покажут, — тренер похлопал меня по плечу.

— А вы смотреть не будете? — уточнил я.

— Дела… не могу, — Рома пожал плечами и чуть пригасил улыбку, из приличия.

Он собрался идти дальше, когда из медчасти выбежала Алла.

— Ромашка… — она осеклась, увидев меня, и тотчас поправилась: — Роман Альбертович!

— Аюшки, Алла Борисовна?

— Да хотела спросить, лучше ли вам, и попросить вас прийти примерно через час… на повторный осмотр.

Она изо всех сил держала серьёзное выражение лица — и справлялась с этим явно лучше бесстыдно лыбившегося Романа.

— Понял, обязательно, — согласился Рома.

Досматривать матч я не стал, сходил к умывальнику, там окатил себя холодной водой и, сходив в палату за книжкой, пошел посидеть в теньке под деревом. Правда, посидеть мне долго не дали — минут через пятнадцать послышались шаги и хриплое дыхание.

— Миха!

Я нехотя закрыл книжку, поднял глаза. Передо мной вырос Сеня. Весь в пыли, расстроенный. На его левой коленке сразу была заметна кровь — чуть ли не пятнадцатисантиметровая ссадина.

— Это ты как так коленку расхреначил? — поморщился я.

— Миш, беда! Фиг с ней, с коленкой, Роман Альбертович с моей мамой все-таки гулять пошел!

Я кашлянул в кулак, книжку все же отложил. Попросил Сеню в двух словах рассказать, как так вышло, что он вместо игры на воротах (тем более, такой успешной) вдруг стал следить за делами взрослых. Выяснилось, что в финале Сеня неудачно упал, поэтому на воротах его сменили, а сам толстяк пошел к матушке, чтобы переодеться. Ну и там застал не только тетю Веру, но и Рому.

— Говорит, пошли по грибы! — Сеня развел руками.

Он всё ещё часто дышал, и вряд ли это от бега. И даже не от того, что так сильно болит колено, хотя ногу он держал наполовину на весу, уперев носком в траву. Болела у Сени душа.

— Ага, а мать твоя что?

— Говорит — пошли, согласилась. Только пошли они в итоге не в сторону леса, а к моему месту… — раздосадовано сообщил Сеня. — Ну, к тому самому, куда я Вику позвал.

— Ну и пошли, а тебе че? Может, и правда за грибами.

В конце концов, если у них дружба с обоюдного согласия, то чего нам влезать? Но Сеня только раскраснелся ещё сильнее.

— Нет! Нет, Миха! Этот Рома, блин, моей маме мозги запудрит, как врачихе и Тамаре Ипполитовне.

Ишь ты! А Авсентий-то не только вратарем дельным оказался, он ещё и наблюдательный. Эти выводы он сделал сам — я ему ни об Аллочке, ни о Томе ничего не говорил.

— Так, а от меня-то что требуется? Я же не скажу твоей маме: стоять, бояться, с Романом, кхм, Альбертовичем в лес не ходить?.

Сеня задумался, вздохнул и опустился под дерево рядом со мной. Стоять с разбитой коленкой ему было явно тяжко. А приземлившись, он зло стукнул кулаком о ладонь, видимо, представляя вместо ладони хулигански ухмыляющуюся рожу Ромы. Потом вытащил из кармана подорожник, послюнявил и прикрыл им рану на колене.

— С-с-с… — зашипел он от боли.

— Да не нагоняй жути раньше времени, Сень. Может, правда грибы пошли собирать, и на ужин нас ждет что-то грибное? — я попытался успокоить пацана, хотя сам, конечно, в свои слова не верил. — И вообще, давай-ка, мой дорогой друг, ты к Алле Борисовне покажешься в медпункт. Ты же не хочешь себе в рану заразу загнать?