"Фантастика 2025-44". Компиляция. Книги 1-26 - Арсентьев Александр Сергеевич - Страница 121

– Конечно есть, пропретор. Сейчас я его изложу, а вы, как профессиональные военные, скажете, насколько он хорош. Итак, я предлагаю вначале изматывать нападающих в небольших позиционных схватках, даже где-то отступать, заманивать противника вглубь. Наверняка, вопреки этому, персы захотят встретиться с нашим войском в большом сражении, причём желательно, на открытом пространстве, так как их главный род войск – мощная конница. В обычное время мы всеми силами противились бы такому плану, а если и приняли бы большое сражение, то в укреплённом районе, а не на открытой местности. Но в данном случае, нам как раз подойдёт именно открытое поле, где можно будет применить мамортисы и аэростаты.

– Но, если мы будем заманивать противника в непривычную для нас обстановку, они поймут, что мы что-то замышляем, и не поддадутся на провокации.

– Разумеется. Противник нам противостоит очень серьёзный, и победить его будет сложно. Я думал над этим вопросом, и предлагаю такой план. Пусть персы теснят наши войска вглубь территории, в направлении Сарматской равнины. Это именно равнина – плоская, с малой растительностью и минимумом естественных препятствий. В обычное время наши войска приложили бы все силы, чтобы избежать сражения там. Но мы должны сделать вид, что нам приходится принимать сражение на этой равнине, у нас нет другого выхода. Как это сделать – решайте сами, с командирами ваших когорт и центурий, но решительный бой должен состояться именно на этой равнине. Враг вообразит, что нашей армии конец, и вскоре мы будем разбиты. Но его будет ждать жестокое разочарование!

– А как вы доставите туда всю эту технику? Это ведь задача не одного дня, – покачал головой легат Второго Легиона.

– Мы начнём постепенное перемещение мамортисов, аэростатов и прочего оборудования поближе к месту главного сражения, но пока что сосредоточимся в другом месте, недалеко от него. Когда время битвы станет более-менее понятным, надо будет очень быстро перебросить вооружение на место, и тогда мне нужны будут люди, чтобы они взяли на себя этот тяжёлый труд, а легионеры Шестой центурии смогли отдохнуть перед решительным сражением.

– В вашем распоряжении, император, будет вся Первая когорта, – поклонимся Максим Юлий.

– Отлично. И вот ещё что. У меня есть дополнительный сюрприз для наших противников – особый отряд конницы, также снабжённый кое-каким оружием, точнее оборудованием. Я готовил его в дополнение к легионерам Шестой центурии, там нужно не меньше трёх сотен. Это очень простое оборудование, вступление данного отряда в бой будет носить не только военный, но во многом и психологический характер. Я прошу понять меня правильно, вы увидите этот отряд в действии, и тогда поймёте, почему я не показал вам его заранее!

Наше совещание почти закончилось, и точку в нём поставил срочный гонец. Я вскрыл пакет и зачитал его содержимое: «Войска Византийского императора и персы начали наступление».

– Ну что же, война началась, слово теперь за нами! – я подвёл итог нашей встречи.

ГЛАВА XIX. БИТВА НА САРМАТСКОЙ РАВНИНЕ

Император Восточной Римской империи или Византии, Лев Макелла, по прозвищу Мясник пребывал в чрезвычайно скверном расположении духа. Утром он имел очень неприятный разговор с персидским главнокомандующим, визургом[19] Афшином. Главный перс был недоволен отсутствием крупных военных побед – римляне искусно нападали небольшими отрядами, стараясь выбирать пересечённую местность, где не могла развернуться основная сила персидских войск – конница.

Если персидские войска начинали побеждать, римляне быстро отступали, перегруппировывались и нападали в другом месте. Это было совсем непохоже на их обычную тактику, и Лев Макелла не мог понять, что они замышляют. Генерального сражения всё равно не избежать, тогда почему римляне тянут время? Ждут подкрепления, или надеются измотать персов, чтобы неожиданно нанести удар?

Тема разговора сама по себе была неприятной, но даже не это выбило Льва из колеи. С самого начала всё пошло не так. Он ожидал, что к нему, императору Восточной Римской империи прибудет царь Персии, и они, как двое равных, станут обсуждать предстоящую военную кампанию.

Но вместе с войском прибыл главнокомандующий, визург Афшин, надменный, гордый, уверенный в себе. Он привёз дорогие подарки и цветистое послание от великого шахиншаха Кушана, ясно давая понять, что великий шахиншах – фигура гораздо более значительная и важная, чем какой-то византийский император, уровень которого не выше визурга Афшина.

Впрочем, и он не всегда удостаивал императора своим присутствием, а предпочитал вести переговоры через помощника, азата[20] Соруша, командира знаменитой персидской конницы. Но даже он, в сущности равный только легату, вёл себя надменно и заносчиво!

У Макеллы иногда создавалось впечатление, что персы терпят его власть до поры до времени, и пришли сюда не как союзники, а как завоеватели, и что после победы делить захваченные земли и богатства будут именно они, а ему достанутся лишь жалкие объедки – то, от чего соизволят брезгливо отказаться господа.

На фоне этих нестроений у императора также сильно испортились отношения с собственным воинством и духовенством. Народ роптал. Глухо, неявно, однако роптал. Очень мало кто с энтузиазмом поддерживал идею войны с братьями по вере и образу жизни, также именующими себя римлянами, принадлежащими к двум частям одной Империи. Военные выполняли приказы, но внутри желали мира. Народ вообще не понимал, зачем воевать с Римом.

Однако, повинуясь жёсткой дисциплине, и не желая отдавать победные лавры персам, византийская армия вместе с ними наносили римлянам чувствительные удары и заставляли отступать.

– И что вы увидели на Сарматской равнине, центурион Марк Деций?

– Вот, я составил подробную карту не только самой равнины, но и прилегающих территорий. Смотрите, справа и немного ближе находится возвышенность, гораздо более пригодная для развёртывания римских войск. Обычных войск, не снабжённых мамортисами и аэростатами. Если бы я был командиром этого войска, то постарался незаметно сосредоточить возле этой возвышенности не только войско, но и всё необходимое для постройки укреплений. Так, скорее всего, и подумает Макелла, он постарается отрезать наше войско от этой возвышенности, и выдавить на голую, ровную Сарматскую равнину.

Приближалось время генерального сражения, римские войска по-прежнему отступали, заманивая персов и византийцев вглубь территории, но бесконечно продолжаться это не могло – враг мог догадаться, что его водят за нос, да и наши войска потихоньку начинали роптать, желая сражаться по-настоящему. Легаты знали о конечной цели и отдавали нужные приказы, но центурионы, командиры когорт и центурий, выполняли их только из послушания, высокой легионерской дисциплины, в душе недоумевая – ведь они не подозревали о наличии у нас новейшего оружия.

Я вызвал Марка с острова мамортисов в Рим и собрал совещание легатов, а также их первых помощников для выработки плана генерального сражения. Марк был в этом собрании младше всех, как по возрасту, так и по званию, но никто не относился к нему с пренебрежением, наоборот, слушали очень внимательно.

– А на Сарматской равнине их будет ждать наше войско с аэростатами и мамортисами? – спросил один из легатов.

– Именно так, легат, – ответил Марк.

– Центурион Деций, как вы будете переправлять ваши орудия и где размещать? – спросил пропретор Майориан.

– Мне нужно переправлять не только орудия, но и ложное оборудование около Сарматской возвышенности, пока мы называем её так. Мы будем накапливать её там достаточно скрытно, но так, чтобы вражеская разведка имела полную возможность видеть это накопление.

– Разумно, – кивнул пропретор.

– Что касается нашего основного оружия, я предлагаю следующий план. Мамортисы, аэростаты и прочее оборудование мы погрузим на два корабля и доставим их в устье Змеиной реки, она протекает рядом с Сарматской равниной. На кораблях будет только экипаж и несколько легионеров для присмотра за техникой, основная часть будет переброшена пешим порядком, заранее.