Кларк и Дивижн - Хирахара Наоми - Страница 13

– А Эванстон далеко оттуда?

– А ты что, собралась в Северо-Западный университет?

– Там живет Томи. – Рой нахмурился. – Ну, ты знаешь, Томи, бывшая соседка Розы по комнате.

– Зачем она тебе? – Голос Роя прозвучал неоправданно резко.

– Расспросить ее о Розе.

– Не думаю, что ей много известно. В последнее время они с Розой почти что не разговаривали.

Я понять не могла, с чего Рою вздумалось расхолаживать меня насчет моих планов. Заметив, должно быть, что я начинаю сердиться, он подтолкнул ко мне через стол большую коробку.

– Держи. Это тебе и твоим домашним.

Это была коробка шоколадно-карамельных батончиков, целых двадцать четыре штуки, судя по надписи.

– Неужто стащил?

Рой рассмеялся, и я тоже, в ответ. Я не слышала, чтобы Рой смеялся с самых довоенных времен.

– Ты ведь знаешь, что я работаю на кондитерской фабрике, правда?

Принесли оладьи, и мне захотелось плакать. Это были ровненькие румяные кружочки, еще горячие, и от них шел пар, а поверх лежала и таяла лепешечка сливочного масла. Я стала поливать всю стопку кленовым сиропом, поливала и поливала, пока Рой не попросил меня прекратить.

– Ведешь себя, как уличная бродяжка.

– Мне плевать, что там кто-то подумает, – сказала я.

Мама вечно корила меня за неподобающее поведение, и мне осточертели люди, пристающие с советами сдерживать порывы и чинно себя вести.

Я рассказала Рою, как побывала на квартире у Розы и нашла там ее дневник.

– Я и не знал, что Роза вела дневник. Это как-то не в ее духе. – Он поднес кружку с кофе ко рту и, прежде чем сделать глоток, спросил: – Обо мне там что-нибудь есть?

– Нет, – солгала я. Я еще не весь дневник прочитала, но знала, что Рой там упоминается, причем несколько раз. – По крайней мере, ничего такого особенного.

Рой побарабанил пальцами по пластиковой столешнице. Неужели нервничал из-за того, что Роза могла о нем написать? Если коронер прав, то Роза от кого-то забеременела, – а из мужчин в Чикаго она дольше всех знала Роя.

– Хотел бы я как-нибудь его полистать, – произнес он.

Я принялась вытирать салфеткой липкие губы. Не стану я показывать ему дневник Розы.

– Да там, в основном, всякие повседневные дела. Гуляла по Чикаго. Сделала прическу в отеле “Марк Твен”. Ну, типичная Роза.

– Как всегда, все о себе.

Эту несправедливость я пропустила мимо ушей.

– Судя по дневнику, особенно чем-то расстроена она не была. Я не верю, что Роза могла покончить с собой, а ты?

Рой провел пальцами по волосам.

– Знаешь, пребывание вне лагеря на всех сказывается по-разному. Ты вроде бы наконец свободен, но это не так. Все равно есть ощущение, что тебя держат за невидимым барьером. Только попробуй сделать то, чего тебе не положено, и сразу уткнешься в стену.

– Например?

– Например, попросить о повышении, потому что работаешь усердней, чем любой другой мужчина на той же должности. – Рой поиграл желваками. – Если бы не моя мать, я бы уже завербовался.

Я вспомнила про брата Харриет.

– Но тебя могут убить!

– Я не нюня и не квашня. Я знаю, что происходит.

Семья Роя полагалась на него, особенно в том, что касалось взаимоотношений с людьми, которые захватили овощной рынок “Тонаи”, – Рой называл их “стервятники”. Отец Роя по-прежнему содержался под стражей в Санта-Фе, в Нью-Мексико. Считалось, что вряд ли власти выпустят его досрочно, поэтому все женщины семейства Тонаи решили остаться в лагере, по крайней мере на время.

Подошла официантка забрать мою пустую тарелку. Я съела все до крошки, до последней капли сиропа.

Две нисейки, вошедшие в закусочную, остановились у нашего столика. Та, что повыше, тянула за руку ту, что пониже, чтобы помешать ей к нам обратиться, но это не сработало.

– А ты быстро оправился, так ведь? – Голос у женщины был хриплый, как у курильщицы. Широкополая шляпа подчеркивала округлость лица.

Рой прикрыл глаза рукой, будто не хотел смотреть прямо на женщин.

– Это сестра Розы Ито, Аки.

Обе женщины смолкли. Потом мы обменялись приветствиями, но имя мне запомнилось только той, что пониже ростом, Мардж.

– Не знала, что у Розы была сестра, – прохрипела она.

Та, что повыше, в очках в оправе “кошачий глаз”, окинула меня беглым взглядом.

Кое-как извинившись, они укрылись за выгородкой в другом конце ресторана.

– Что это значит? – поинтересовалась я.

Рой поправил прядку, выпавшую из кока.

– Я встречался с одной их соседкой по комнате. Все сложилось неважно.

– А что насчет вас с Розой?

– А что насчет нас?

– Ты понимаешь, о чем я.

– Мы были друзьями, Аки. Друзьями еще с Калифорнии. Только и всего. На самом деле, здесь, в Чикаго, она стала относиться ко мне куда лучше. Может, из-за того, что рядом не было ни тебя, ни родителей. Не было никого, кто был ей знаком по Лос-Анджелесу.

– А не было ли у нее парня? Встречалась она с кем-нибудь?

– Ты же знаешь Розу. – Он уперся взглядом в свою пустую кружку. – Вокруг нее вечно роились люди, но она никого к себе близко не подпускала. Может, одна только ты понимала Розу по-настоящему.

На этом разговор зашел в тупик. Я столько лет знала Роя и семью Тонаи, но могла ли я доверять ему? У Розы, очевидно, были отношения с кем-то, и если не с Роем, то с кем? Я была раздосадована тем, что он не пролил ни капли света на то, что происходило в жизни сестры. Я позволила Рою заплатить, он настоял на этом и пообещал сводить меня в китайский ресторан по соседству, чтобы поесть там чоп-суи, рагу с грибами и острым соусом.

Прежде чем наши пути разошлись, я сказала:

– Не забудь про послезавтра. Похороны Розы.

Ноги у меня ныли от долгой ходьбы, поэтому я заскочила в метро, хотя ехать было всего-то одну остановку. Как раз случился час пик, и меня чуть не раздавили мужчины в строгих костюмах и женщины на каблуках. В вагоне было душно, и порой, когда я ненароком вдыхала зловоние, исходящее от крафтового пакета с Розиными вещами, подкатывала тошнота. Мой слабый желудок вечно меня подводил, отзываясь на охватившие меня чувства. И вдруг начальник станции выкрикнул, оповещая: “Кларк и Дивижн!” – и сердце мое упало. Глаза налились слезами, я крепче вцепилась в пакет. Я предполагала внимательно осмотреть платформу, на которой вечером 13 мая могла стоять Роза, но поток людей подхватил меня и повлек, будто я была вырвана с корнем, лишена привязки к земле.

Глава 6

Готовясь к похоронам, мы с мамой пошли в парикмахерскую. Всего лишь неделю назад мы с ней приводили себя в порядок в лагерном салоне красоты в Манзанаре, чтобы приехать в Чикаго в приличном виде. Но теперь нужно было довести себя до чанто, как выражалась мама, то есть до полного блеска, для церемонии публичного прощания с Розой. Я решила, что мы опробуем ту парикмахерскую, что в отеле “Марк Твен”. И идти туда недалеко, и Харриет нам ее рекомендовала, но настоящей причиной все-таки было то, что, как я знала, и Роза туда ходила.

Мы оставили папу дома, напомнив ему, что доставщик льда уже в пути. Стоило выйти на улицу, как от бетона пахнуло жаром, и нас словно окатило густым бульоном из пота и копоти, а ведь была только середина мая. Прежде я и представить бы не могла, что буду с тоской вспоминать лето в долине Оуэнс, где безжалостно слепящее солнце покрывало темным загаром лица, руки и ноги, если их не защитить. Но, по крайней мере, воздух там было сухой, а не влажный, как здесь.