Десять тысяч стилей. Книга тринадцатая (СИ) - Головань Илья - Страница 12

На собрание Верховных ни Яд, ни Зверь не пошли. В последние годы они оба оторвались от «Единства» и работали почти что независимо. Гром не имел никаких претензий, а если не имел он — не имел и сам Хаос. Сообщения главы «Единства» после исцеления лишь подтвердили это.

— Он многое скрывает. И не расскажет нам ничего, — сказал Зверь. — Мы — Верховные. Но не Смертные.

— О, это точно. Мы последние на очереди, с кем Хаос готов делиться секретами, — рассмеялся Яд. — Некоторые считают нас чуть ли не предателями.

— Грядут перемены. Я гадал.

Яд с удивлением посмотрел на Зверя. Варвар мог гадать по внутренностям вороны лишь раз в десять лет.

— И что узнал?

— Я встречу противника. Сильного противника.

— Хаос?

— Кто-то другой.

Сделав пару глотков вина, Яд отдал кувшин обратно. Напиток Зверя был для него слишком пряным и сладким.

— Ты же этого и добивался, верно?

— Верно, — кивнул варвар.

Воцарилось молчание. Зверь и Яд получали удовольствие от горячей воды, передавая кувшин друг другу. Невольно Зверь опустил взгляд вниз. Яда он видел голым впервые в жизни.

— С такой дубиной — и в бабу рядиться?

— Ты меня не поймешь, Зверь, — улыбнулся Яд. — Ты считаешь женщин красивыми?

— Да.

— А мужчин?

— Нет.

— Вот и я так же. Для тебя это лишь красота, которую ты можешь схватить и повалить на кровать. Я же хочу ею обладать.

Зверь покачал головой. Осушив кувшин до дна, он поставил его на бортик бассейна.

— Женщины ценят красоту, — сказал Зверь, и Яд удивленно уставился на него. Таких слов от варвара он совсем не ожидал.

— Но еще больше женщины ценят силу. Ценят мышцы. Ценят запах настоящего мужика, а не тот запах, что на тебе.

— Это называется «духи», — с улыбкой добавил Яд. — Может, ты и прав, Зверь. Но ты уверен, что в моей кровати было меньше женщин, чем в твоей?

Хмыкнув, Зверь поднялся из воды.

— Поэтому я тебя уважаю.

Ни разу за последние двести лет великие школы Централа не действовали так прямо. Жители континента привыкли, что большие игроки почти не вмешиваются в дела Района Войн, но все изменилось.

— Всем выйти из дома! У вас есть десять секунд! Если вы этого не сделаете, то будете объявлены врагом Альянса Светлых Сил!

Войска Альянса окружили город и прочесывали каждый дом. Людей старались не убивать, тех, кто противился, лишали сознания. Но тех, кто нападал на бойцов Альянса, хватали и уже через десять минут казнили на центральной площади. Никто не собирался щадить культистов, ведь переубедить их попросту невозможно.

— Нет, пожалуйста, внутри только дети!

— Кончай трепаться и тащи их сюда!

Два бойца пререкались с перепуганной женщиной, которая от страха начала вести себя неадекватно. Но это ничего не значило, ведь отпущенные десять секунд продолжали отсчитываться.

— Нет, пожалуйста, не заходите внутрь, они боятся!

Рука бойца потянулась к мечу.

— Спокойно.

К бойцам шагнул Алексис, мечник Сизого Камня, ответственный за оцепление.

— Она в панике. Не стоит так сильно нервничать. Скажите вашим детям выйти — мы проверим дом и как только убедимся, что внутри никого нет, вы сможете спокойно вернуться.

Алексису приходилось видеть паникующих людей. Идущие умеют контролировать эмоции и редко подвергаются панике — чаще злости, ярости или разочарованию. Но мечники в его отряде слишком много времени провели в школе, они почти не видели обычных людей — и это сказывалось на их терпимости.

— Х-хорошо, господин, — произнесла женщина, немного успокоившись. — Мейша! Тон!

Из дома показались дети, а бойцы шагнули внутрь. Алексис лишь устало помотал головой, ведь подобное происходило уже много раз.

«Что-то здесь не так».

Подсознание дало понять мечнику, что есть детали, которые он упускает. Что-то не вязалось с общей картиной происходящего, и Алексис быстро понял, что именно. На лицах детей не было ни страха, ни паники. Даже спокойствия — все, что выражали лица детей, так это решимость, причем такую, которую можно увидеть только у воинов.

— За Красного Бога!

Боль в спине Алексис почувствовал, когда его бойцы скрылись в доме. Женщина, стоявшая рядом, шагнула назад, выхватила кинжал и вогнала его в тело мечника.

— Ха!

Меч покинул ножны. Голова женщины покатилась по земле, а дети, выхватив остро наточенные столовые ножи, бросились на Алексиса. Удары мечом плашмя оставили их без сознания.

— Командир? — обеспокоенно крикнул боец, выскакивая из дома.

— Директива два. Действуем решительно, здесь живут агенты культа, — сказал Алексис, останавливая кровотечение ярью.

— Есть!

Сфера с изначальной энергией зависла в районе пояса. Ее не нужно было держать, а обычные люди и даже идущие неспособны были ее увидеть. Когда Ливий понял, что сфера намертво «привязана» к телу, он стал бежать быстрее. Изначальная энергия подгоняла Волка, заставляла нервничать и невольно ускорять шаг.

«Это что, остров? И на нем человек?».

Сам по себе остров — не такая уж большая редкость. Островок оказался совсем крошечным, поэтому Ливий не удивился, что его нет на картах. А вот одинокий рыбак на острове был необычным. Во-первых, кто поплывет в такую даль, чтобы порыбачить? Уж легче в открытом море. А во-вторых, у рыбака не было никакой лодки.

«Может, жертва кораблекрушения? Выбросило на остров, выживает, как может?», — подумал Ливий.

Звучало логично. Одет рыбак был в какое-то рванье, перевязанное на поясе бечевкой. Голову закрывала соломенная шляпа, а в руках мужчина держал удочку.

Рыбак отвлекся от своего занятия и посмотрел на Волка. Лицо покрывала щетина, мужчина выглядел неопрятно, как принято выглядеть рыбаку. Но Ливий удивленно замер, прекратив бежать, а стихия воды заботливо поддержала ступни Волка. Удивило то, что рыбак повернулся к Ливию, хотя не должен был даже увидеть его.

«Непростой человек. Сильный идущий, который просто рыбачит посреди океана? Все понятно», — подумал Волк и двумя шагами оказался на острове.

— Здравствуйте. А я уж подумал, вы разбились, — сказал Ливий первым делом.

— Здарова. Как видишь, просто рыбачу. А если бы разбился — тогда что?

— Помог бы, наверное. Дело не такое сложное, — пожал плечами Волк. — Вы — Бессмертный?

— Э, что за грубость, мужик? Бессмертный… Ты людей меряешь по тому, сколько они могут прожить? Эй, ты, долгожитель! И ты, простой человечишка. Так, что ли? Может, ты еще по цвету кожи незнакомцев называешь? Эй, черный…

— Я понял, извиняюсь, — ответил Ливий, спешно складывая ладони в жесте примирения. — Уважаемый… Рыбак?

— Обращаться к другим по профессии, ха? Но ты угадал, так меня называют среди Бессмертных, — сказал мужчина, почесав бороду.

Воцарилась тишина. Рыбак молчал, молчал и Ливий. Так прошла минута, за ней вторая, и Волк спросил первое, что пришло ему в голову:

— Клюет?

— Паршивенько, — ответил Рыбак. — Второй час сижу. Это у тебя что такое? Отдать не хочешь?

«Заметил изначальную энергию?».

— А вам оно зачем?

— А тебе? Отдавай, все равно не знаешь, куда девать. Верну владельцу. Взамен попрошу для тебя кое-что.

— Попросите…

Будучи Бессмертным, Рыбак был связан с миром. Изначальная энергия принадлежала миру, и Бессмертный мог ее вернуть. Причем не просто так, а в обмен на что-то ценное.

— Держите, — решительно кивнул Ливий, протягивая сферу.

— Вот и правильно.

Не отвлекаясь от поплавка, Рыбак протянул руку, на которую Волк положил сферу.

— Убирай.

Бессмертный говорил об осмосе. Развеять технику оказалось не так просто, жители Моку сильно ее укрепили, но вскоре сфера заколебалась, теряя прочность. А как только зеленый огонь показался, он тут же исчез.

— И что ты хочешь взамен?

«Взамен…».

Было о чем задуматься. Ливий мог попросить о просветлении, стать первым охиронцем, прорвавшим запрет мира. Во вторую встречу с Шахматистом Бессмертный ясно дал понять, что просветления можно добиться и договорившись.