Зимний двор (ЛП) - Хатчинс Амелия - Страница 32

— Снаружи уже метр снега нанесло. Арктические ветры превратили подготовку к войне в ад, и никто не может его найти. Этому нужно положить конец и живо.

— Нет, — сказала Синтия, глядя на Айслин. — Она — центр бури; что бы ни произошло в комнате, это лишило её чего-то. А буря — реакция на боль. Именно поэтому ты не вмешиваешься в личную жизнь других людей, понимаешь.

— Откуда мне было знать, что случится такое дерьмо? Предполагалось, что всё будет просто: они берут их, размножаются, а потом всё заканчивается. Это так сложно? — требовательно спросил Райдер.

— Ты берёшь сломленных женщин, прошедших через ад от рук твоего отца, и ждёшь, что они просто смирятся. Твои братья так же пострадали от того, что их заставили сделать, и это полный беспорядок. Не говоря уже о том, что теперь мы должны отправить её к Адаму, который, заметь, пропал, и сказать ему, что, возможно, придётся жениться на ней и произвести на свет детей, на которых ты рассчитываешь, чтобы спасти Царство Фейри. Хотя, возможно, есть ещё одна наследница, и Айслин — временная носительница меток, что очередной беспорядок. Несмотря на всё это, тебе нужно придумать, как аннулировать клятву и убить человека, который вырастил её. Я предупреждала, что этого пока делать нельзя, а ты сделал то, что должен был как король. Я понимаю, ты должен сохранять равновесие, но нам нужно найти другой способ. Если на нас нападут, пока мы защищаем мир, мы справимся.

— Кто такой Адам? — спросила Айслин, и в комнате воцарилась тишина. — Что ты имеешь в виду, говоря, что я оправлюсь к нему? — Она слышала, как это упоминалось слишком много раз в отношении неё, и ей надоело.

— Это — твоя судьба, — объяснила она. — Ты связана с землёй, как и он.

Айслин фыркнула, натягивая одеяло на голову, чтобы отгородиться от окружающего мира. Она понятия не имела, кто такой Адам, кроме того, что не он сделал ей больно. Отказ — товарищ холода в постели. Она стала льдом после боли, которую перенесла, когда отец извергал в неё ненависть. Теперь же та боль эхом перекликалась с новой. Боль, неуверенность от того, что она не знала, что будет, и не могла выбраться из темноты.

— Айслин, ты не можешь просто лечь и умереть. Не выйдет, — простонала Синтия.

— Учись, — сказала она, когда сон овладел ею, и наступило забвение.

В детстве, ей часто снилось бегство и спасение от убийц и стражей, посланных отцом. Но в отличие от тех снов, теперь же зеленоглазый волк ловил её и съедал. Неважно, сколько раз за ночь она просыпалась или пыталась игнорировать сны, всё всегда заканчивалось тем, что зубы впивались ей в горло. Слова Синджина эхом отдавались в ней, когда она делала последний вдох, сразу после того, как просыпалась, вся в поту и жажде.

Промокшая от ночных кошмаров, она встала с кровати и направилась к камину в новой комнате, в которую её поместили. Пальцы скользнули по чугунной крышке, и плоть зашипела. Запах был отвратительный, и тот факт, что ожог зажил до того, как она подняла палец, одновременно беспокоил и забавлял. Она прижала к крышке ладонь и закричала, когда металл расплавил плоть. Дверь распахнулась, и ворвались мужчины, уставившись на неё, стоявшую у камина и прижимающую руку к груди.

— Что за запах? — спросил Зарук, и его глаза блеснули, когда он перевёл взгляд с камина на её руку. — Медленная смерть в огне — плохой выбор? — спросил он, проходя вглубь комнаты.

Айслин нахмурилась и потупила взор, наполнив комнату льдом, когда эмоции захлестнули. Она подняла глаза, чтобы встретиться с взглядом Зарука, светящимся ненасытным голодом.

— Хочешь уйти, милая, мы можем сразиться, но не думаю, что именно этого ты ищешь, — промурлыкал он, сокращая расстояние между ними. Затем провёл пальцем по её щеке, и дьявольская усмешка тронула губы. — Ты прелесть, принцесса, — хрипло произнёс он, а другой рукой обнажил клинок. Айслин напряглась, но не отступила, когда он провёл лезвием по её щеке, надавливая. Он переместил лезвие ниже, разрезая ночную рубашку. Она чувствовала бешеное биение сердца в груди, и знала, что он тоже это слышит. Зарук обнажил её плечо лёгким движением лезвия и зашипел, коснувшись повреждённой плоти. — Чертовски грубая метка, — прорычал он, проводя пальцами по бугристой коже. — Чувствуешь его здесь, да? — спросил он, надавливая на метку.

— Зарук, — в голосе Райдера слышалось предупреждение.

— Он сделал её своей парой, а значит, чувствует её. Он чувствует всё, что и она, и, что хуже, он сопротивляется, как и она. Ты хочешь, чтобы он вернулся? Я могу помочь. — Он пожал плечами.

— Как? — уточнил Райдер.

— Прикрою его метку своей и заставлю почувствовать всё, что буду с ней вытворять. Его волк не оставит ему выбора, кроме как защитить свою пару. Он вернётся к ней, даже если не хочет.

— Ошибаешься, — резко прошипела она. — Он не хочет меня.

— Нет, — возразил Зарук, следя голубыми глазами за каждым её движением. Он носил опасность, как вторую кожу. Его сила витала в воздухе, скользя по плоти, пытаясь приманить Айслин, соблазняя чувства простым взглядом, обещающим плотское наслаждение. Этот мужчина создан убивать, и у него это хорошо получалось. Его губы изогнулись в волчьей ухмылке, обещая разорвать её на части, а затем, кусочек за кусочком, медленно собрать обратно. — Жаждать тебя — заложено в его генетике. Его волк заявил на тебя права, а они спариваются только раз в жизни. Я знаю, потому что прямо сейчас мой волк хочет накрыть его метку своей и показать разницу. Может, мы и выглядим как обычные мужчины, но уверяю, малышка, в нас нет ни грамма милосердия. Он заявил права на тебя. Я чувствую запах его волка на твоей плоти, и тот, кто внутри меня, тоже чувствует, и хочет показать, кто тут альфа.

— Ты пытаешься напугать меня или помочиться мне на ногу? — спросила она, и он округлил глаза, прежде чем красивая улыбка заиграла на его сексуальных губах.

— Я бы помочился на твою ногу, если бы он тут же вернулся, но для этого потребуется нечто большее. Я должен заставить его волка почувствовать, и, учитывая всё происходящее, мне нужен мой брат. Так что ты сейчас просто ляжешь в кровать и позволишь мне разбудить его волка.

— Нет, — возразила она, скрестив руки на груди и с вызовом, посмотрев на него.

— Ты мне только что отказала? — спросил он, будто не мог поверить, что она станет спорить.

— Читай по губам: НЕТ! Так понятно? — раздался смех, и Зарук оглянулся через плечо, заметив, как Синтия ухмыльнулась.

Айслин выгнула бровь, когда Зарук снова вперил в неё взгляд тёмно-синих глаз, покачал головой, а затем в комнате вспыхнула сила. Сила Синджина была ощутимой, но у Зарука она в десять раз больше. Тело стало тяжёлым, пока Зарук наблюдал за ней с непоколебимым желанием в глазах. В воздухе больше не было зимнего холода — атмосфера нагрелась до дискомфортного уровня. Грудь заныла, и Айслин выгнулась, неважно, что не хотела хотеть Зарука. Он древний, сильный и использовал каждое преимущество, которое имел над ней. Айслин громко застонала, наплевав на зрителей или на то, что не хочет Зарука. Тот же провёл большим пальцем по её губам, и неприятная метка на плече запульсировала. Он притянул Айслин ближе, прикусил плечо, задевая губами метку. Тепло коснулось шеи, а затем губы Зарука коснулись её рта, пробуя сладость. Он подвёл её к кровати и толкнул.

Айслин наблюдала за ним, и тело горело от желания, которое выводило из себя. Что бы ни кричал разум, тело игнорировало. Он опустился на колени рядом с ней, наклонился, чтобы лизнуть ключицу, заставив зарычать от возбуждения, пульсирующее в теле, которое зажгло огонь в сердце. Зарук положил руку ей на щеку, поворачивая рот к своему. И обрушил поцелуй на её губы — его рот поглощал, подавляя любое сопротивление её разума, в тот момент, когда его язык нашёл её и сразился, доказав, что Зарук — стопроцентный мужчина. Зарук наклонился к ней, прижимая большой палец к метке на плече. Он не заявлял права, а стал владельцем по праву. Вырвавшийся стон пронзил всё тело, она сжала ноги вместе. Словно он языком оживил её, заставляя раздвинуть ноги для его прикосновений, но только он опустил руку, как исчез, и комнату наполнил грохот.