Тренер Култи - Запата Мариана - Страница 21

Я ничего плохого не сделала и точно не собиралась стоять в стороне, пока этот «панцеркампфваген-тигр»[15] расстраивает моего папу. За ужином в ресторане отеля папа вел себя как обычно, но… Я нутром чуяла, как ему обидно, и не собиралась это терпеть.

Когда во время очередного пятиминутного матча мы с девочками слегка разошлись и я упала прямо к ногам Култи, то сразу же поднялась. Отряхнула колени, глядя ему прямо в глаза, а потом спокойно вернулась на поле.

Стоило ли так делать?

Может, и нет, но потом я вспоминала о папе и понимала, что поступила правильно. Да и не было других вариантов. Пусть мы с Грейс не обсуждали, что тогда сказал ей Култи, по ее взгляду в тот день становилось понятно: она сделала ему выговор за тон, которым он общался с девочками. Вступиться за них я тогда не решилась, зато отстояла отца – и, пожалуй, в какой-то мере всех, от кого Култи отмахивался.

То есть, по сути, всех нас. Разве что решалась я на это дольше, чем Грейс. Не знаю, были бы на месте тех девочек Дженни и Харлоу – может, я повела бы себя по-другому. Но такого отношения не заслуживал никто.

Его поведение ни капли не изменилось. Так и приходилось ходить на цыпочках и следить за собой и своими словами. Полный отстой? Безусловно. Но у нас и без него хватало забот.

Приближалась первая игра предсезонки, за которой в течение двух недель должно последовать еще пять, и мне стоило сосредоточиться на футболе, а не на тупом мужике, которого люди прозвали Королем. Да, он король, вот уж точно. «Король» всех мудаков на планете.

Глава 8

– …У кого-нибудь есть вопросы?

Напряжение в конференц-зале стояло такое, что хоть топор вешай. За последние два часа никто, кроме Грейс, не произнес ни единого слова. Мы все просто неловко сидели, слушали, как тренерский состав освещает последние детали грядущего сезона, и неуверенно кивали. Никому не нравилось тратить время на разговоры, когда хотелось играть.

Виновник странного поведения команды стоял в углу у проектора, скрестив на груди руки. Никто не сказал этого вслух, но все прекрасно все понимали.

Виноват он.

Поскольку на вопрос Гарднера так никто и не отреагировал, я покачала головой и ответила:

– Не-а.

Нахмурившись, главный тренер обвел нас взглядом, ожидая, пока кто-нибудь еще подключится к обсуждению.

Но все молчали, и судя по тому, как Гарднер напрягся, он явно не понимал почему. Во-первых, мы в целом не страдали от неуверенности в себе. Во-вторых, если у кого-то и возникали проблемы, обычно их не боялись озвучивать. Только теперь наша проблема обретала форму.

Та-да-дам.

Никто не собирался ничего объяснять.

– Что, нет вопросов? – недоверчиво переспросил Гарднер.

Тишина.

– Ладно. Если всем все понятно, тогда можем заканчивать. Встречаемся завтра в восемь здесь же, на игру поедем все вместе, – объявил он под дружные кивки команды, и все потихоньку начали расходиться.

Я немного задержалась, обсуждая с Женевьевой ближайшие места для пробежек, и только собрала свои вещи, как услышала:

– Сэл, есть минутка заглянуть ко мне в кабинет?

Несложно догадаться, о чем пойдет речь. Я же видела, каким взглядом на нас смотрел Гарднер: он явно подозревал, что в команде что-то стряслось.

К сожалению, еще я знала, что буду единственной, к кому он решит подойти с этим вопросом.

Блин. Все потому, что я не умела врать.

– Ага, – ответила я, хотя совершенно не хотела перед ним объясняться.

Усмехнувшись, он поманил меня за собой.

– Ну, пойдем.

Черт. Закинув сумку на плечо, я пошла следом, и буквально несколько минут спустя мы завернули в знакомый коридор, ведущий к его кабинету.

Гарднер задернул занавески на небольшом окне, выходящем в коридор, – оно было нужно по протоколу, – сел за стол и, дружелюбно улыбнувшись, приподнял брови.

– Сама знаешь, с тобой я не буду ходить вокруг да около. Рассказывай, в чем дело.

Ну, я же говорила.

С чего бы начать?

Я уважала Гарднера и доверяла ему, но мне все равно не хотелось обсуждать с ним чьи-либо проблемы и уж тем более свои собственные, потому что я понимала: он использует меня в качестве информатора. Или, скорее, стукача. Одна фигня. Опустившись на стул и поставив сумку на пол, я приподняла брови. Притворюсь дурочкой – может, прокатит.

– Ты о чем?

– О команде. Что случилось?

– Джи, я не понимаю, о чем ты.

– Сэл. – Он моргнул, будто чувствовал, что я притворяюсь. Так оно и было, но наверняка он не знал. – Вы странно себя ведете. Постоянно молчите. Не беситесь вместе, как раньше, практически не разговариваете. Такое ощущение, будто вы только встретились. Я просто пытаюсь понять, что происходит.

Стоило об этом задуматься, и я поняла, что зря удивлялась беспокойству Гарднера. Конечно, его волновало состояние команды. То мне не нравилось, что Култи на нас наплевать, то я ныла, что Гарднер о нас слишком печется. Мне не угодишь. Пора принять тот факт, что Гарднер переживал за нас и замечал напряженную атмосферу.

Мы всегда подходили к тренировкам серьезно, но вместе с тем немного игриво, особенно во время разминок. Мы в целом ладили, и в том числе поэтому хорошо вместе играли. Среди нас не было великих звезд с раздутым эго. На поле мы действовали как один организм.

Разумеется, все равно время от времени кто-то желал неприятельнице подвернуть ногу, но такова уж человеческая природа.

И да, в последнее время тренировки проходили все тише и тише. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что это не вина новичков. Их все любили.

Дело было в немце. Уж если даже Харлоу не решалась пожаловаться на его пассивность, проблема налицо. Раньше Хар никогда не задумывалась о последствиях, которые могли повлечь за собой ее слова, – настолько она была прямым и честным человеком. И все же я замечала, как она отходит в сторону и качает головой, пока братвурст молча расхаживает по полю.

А тут еще и наша с ним ссора…

Наклонившись, я уперлась локтями в колени и лениво пожала плечами.

– Скажи, что мне делать, – серьезно попросил тренер. – Я тебе доверяю, и мне нужно понять, с чего начать.

Ох уж это слово на букву «д», мать его. Доверие было моим криптонитом.

Решительный настрой разом схлынул, и я низко повесила голову, сдавшись.

– Ну… – почесав щеку, я спокойно посмотрела на тренера. – Что мне можно сказать, чтобы не попасть в неприятности?

– В смысле?

– За что меня не накажут? Не хочу вылететь на скамью запасных, – осторожно ответила я, будто несколько дней назад не назвала немца сарделькой.

Гарднер посмотрел на меня с недоумением. Будто я в него плюнула.

– Это связано с Култи?

Учитывая, что он пока не уточнил, что именно мне можно и нельзя говорить, я просто кивнула. Потом можно будет оправдываться, что он первым упомянул Култи, а я молчала.

– Да ты издеваешься.

Я пожала плечами.

– Объясни. Ты же знаешь, как я тебя уважаю. Я не собираюсь тебя сдавать и устраивать неприятности за то, что ты расскажешь мне правду, серьезно. – Он реально обиделся, что я не хотела с ним чем-то делиться.

Но все же…

– Сэл, ты ведь знаешь: я не слепой и не тупой. Расскажи, что случилось. Я только частично слышал головомойку, которую ты ему устроила. Я знаю, что он нагрубил твоему отцу, но думал, что на этом все и закончилось. Я хочу помочь, и я вижу, что все идет наперекосяк. На поле вы сразу напрягаетесь, на собраниях молчите, это совсем на вас не похоже, – сказал Гарднер. – Господи, да раньше вы даже из-за плохо накачанных мячей были готовы ругаться.

Хотелось откинуться на спинку стула и уставиться в потолок, но я сдержалась. Вместо этого повыше натянула взрослые носочки и решила не бегать от правды.

– Я же не спорю, Джи. Обстановка отстойная, что тут сказать. Но ты сам знаешь, что мы взяли за правило не ныть о проблемах, так что никто не пожалуется.