"Фантастика 2025-32". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Зубенко Александр - Страница 455

И вот теперь снова связь.

—Слушает вас «Мирный»! – повторил он в головной микрофон.

—Что нового? Есть какие-нибудь сведения, Григорий?

—Докладываю: за ночь ничего не изменилось. Группа спасателей остановилась на ночёвку. Связь с ними была ровно в двадцать три часа и в два тридцать ночи. Следующий сеанс ожидаю в девять ноль-ноль.

—Что передавали?

—Спят в вездеходах. Не замёрзли. Собирались в шесть часов двинуться дальше.

—Понял вас. Торосы высокие?

—По словам Трифона, для вездеходов не вполне подходящие. Они там не пройдут, останутся на месте ночёвки по ту сторону каньона.

—«Бураны»?

—Да. Будут задействованы «Бураны»: на них километров шесть – восемь можно ещё как-то лавировать, а потом и вовсе пешком, на лыжах. Приём.

—Держите нас в курсе. Передайте вертолётам, пусть сузят квадрат поисков именно над тем участком ледового поля, куда пойдут на снегоходах Трифон с группой.

«Вроде без вас уже не догадались…» —чертыхнулся про себя Гриша. – «Сидят там, на ледоколе и дают указания, будто детям малым».

—Они знают. На шесть тридцать у них вылет.

—Хорошо. Если ничего непредвиденного не произойдёт, следующий сеанс связи в полдень. Как понял, «Мирный»?

—Понял вас, —подтвердил Гриша. Хоть пару часиков ещё вздремнуть можно будет. – Отбой.

—Отбой.

Он снял наушники, встал, потянулся, и перевёл шкалу радиоэфира в режим «приёма». Подошёл к кушетке и свалился на неё, даже не заглянув под крышку сковородки: позавтракать он сможет и позже, вместе со всеми, когда проснутся новоприбывшие.

До сеанса следующей связи с Трифоном оставалось ещё три долгих часа ожидания…

№ 10.

А в это время в лагере спасателей уже бурлила кипучая жизнь.

Наскоро перекусив бутербродами и выпив по чашке горячего кофе, все разместились по снегоходам, и уже через пятнадцать минут покидали расположение ночёвки. У вездеходов остались несколько человек поддерживать костры и продолжать подготовку к эвакуации обмороженных людей.

Трифон тоже взял к себе седока на заднее сиденье, на случай, если потребуются дополнительные силы для извлечения товарищей из какой-нибудь расщелины. Предчувствия его были самыми неутешительными. Хорошо, если полярники успели скрыться при сметающем буране в какой-то пещере или подземном разломе – это был не самый худший вариант. Но почему, в таком случае не работают рации? Тут напрашивался единственный очевидный вывод: их завалило. Но ГДЕ? Поле торосов огромно, а следы замело ещё вчера. Удивительно, что остался этот отрезок лыжни саней, что они обнаружили. Словно кто-то специально им оставил некий ориентир, забавляясь издалека над их действиями и потугами найти своих товарищей.

Вертолёты уже вылетели, и начали сверху прочёсывать ледяное поле, разделившись по одному с запада и востока, сообразно намеченному маршруту.

Все пять снегоходов с прикреплёнными санями выехали сначала гуськом друг за другом, а затем, разделившись «веером», въехали в раскинувшееся многокилометровое поле ледяных гигантских торосов. Вторая фаза спасательной операции началась.

Двигаться приходилось медленно, то и дело объезжая или огибая очередные ледяные глыбы, иные из которых достигали высотой девятиэтажного дома. Повсюду торчали мелкие ропаки, а порою и ледяные арки, сквозь которые приходилось проезжать, пригибаясь чуть ли не к самому рулю «Буранов». Натыкались на трещины, наносы, изломы. Красота, конечно, была неописуемой, вековой, величественной, но спасателям было не до причудливых узоров Антарктиды, к тому же, каждый из них видел такую красоту не впервые.

Всё блестело, искрилось на бледном солнце, не заходившем в эту пору за горизонт даже ночью. Температура позволяла, и видимость, не будь этих ледяных нагромождений, простиралась бы на несколько километров вперёд,до самого горизонта, будь они на каком-нибудь ледовом плато.

Через равные промежутки времени, обязательно кто-то из спасателей стрелял из ружья или запускал вверх ракету. На вертолётах были установлены сирены и, периодически завывая вдалеке, они перекрывали своим воем даже рокот мощнейших двигателей. Трифон постоянно находился на связи с пилотами машин и с Гришей на станции. Втыкали флажки, переезжали обвалы и трещины, забирались на ропаки и вглядывались в бинокли внутрь бездонных разломов – всё было напрасно.

После пяти часов безрезультатных поисков, решили, наконец, остановиться на обед. Вертолёты улетели к станции, а Трифон в очередной раз связался по рации с армейскими вездеходами, оставленными у ледяного каньона. При общей договорённости и одобрения с ледокола «Академик Фёдоров», решили дальше продвигаться на лыжах. В силу того, что впереди были сплошные ледяные скалы и торчащие в разные стороны ледяные глыбы, «Бураны» пришлось оставить вместе с санями. Договорились, что пешком пойдут восемь человек с медикаментами, мазями от обморожения, термосами с горячим кофе, спиртом, лопатами, ледорубами и носилками. Двое останутся в промежуточном лагере поддерживать огонь и быть на постоянной связи с Трифоном.

—Выходим через полчаса, то есть ровно в 13:00, — предупредил он всех во время кратковременной передышки. – Пойдём двумя группами по четыре человека. Идти будем на расстоянии пятидесяти метров друг от друга и в полукилометре между группами. Таким образом, мы охватим, куда большую территорию, чем, если бы гуськом продвигались на снегоходах сквозь узкие ущелья. Рации есть у всех, так что связь держим непрерывно. Вперёд двигаемся до 17:00, затем, если никого не находим, возвращаемся другим маршрутом назад на ночёвку. Следовательно, при самых непредсказуемых обстоятельствах, мы должны вернуться в лагерь не позднее 21:00, с поправкой плюс-минус полчаса. – Он сплюнул на снег от досады. – Лучше бы, конечно, уже не ночевали, а вернулись все вместе домой. Целыми и невредимыми…

В этот момент далеко в небе послышался нарастающий гул: вначале тихий, затем всё более громкий и мощный.

—Наш «Ил-14» с «Молодёжной» летит, —сказал кто-то.

Все задрали головы вверх, пытаясь разглядеть маленькую стальную «птичку» в небе. Самолёт пролетел довольно низко над землёй, но далеко от спасательной группы.

—На «Мирный» пошёл. Хорошо, что там ровное поле есть для посадки, —констатировал Трифон. – Это вам не «АН-2» с их «кукурузными» крыльями: тут разбег определённо должен быть больше.

Вскоре послышался и далёкий рокот винтов приближающихся вертолётов.

Через пять минут обе группы вышли.

Время было ровно 13:00.

Спасательная операция вступила в очередную фазу.

Надолго ли?

№ 11.

Я что-то вижу, —прозвучал голос Трифона в динамиках раций. – Все ко мне! Соблюдать режим тишины. Я возле косого остроугольного тороса, самого высокого с восточной стороны. Подходите осторожно, очевидно, это то, что мы ищем. Не уверен, но всё же, что-то такое… —рация начальника спасателей издала механический треск и умолкла.

Было около 16:00 часов уходящего за горизонт антарктического дня, и группа, после безрезультатных поисков уже собиралась поворачивать назад к стоянке снегоходов, как вдруг Трифон, обходя очередной разлом и влезая на небольшой снежный нанос, увидел нечто, заставившее его застыть на месте. Сняв очки и приблизив к глазам бинокль, он принялся рассматривать впереди лежащее ледяное плато, скрытое до этого от взглядов путешественников сплошной стеной замёрзших вековых глыб. Оно было похоже на кратер обледеневшего вулкана, и если бы он не искал именно нечто похожее, то проследовал бы мимо, отнеся эту природную архитектуру к остальному, привычному всем пейзажу Антарктиды. Однако здесь было что-то иное, заставившее его остановиться и присмотреться более внимательно.

А именно…

Среди абстрактного нагромождения льдин, торчавших вкривь и вкось в разные стороны, он увидел в бинокль на дне ледяного амфитеатра довольно прямую и до безобразия ровную накатанную дорогу, укрытую со всех сторон от любопытных взглядов ледяными глыбами. Дорога была до того прямая, что сразу бросалось в глаза её искусственное происхождение. Природа не могла такое сотворить по своему усмотрению, поскольку известно, что она не любит прямых линий и острых углов – в ней всё кругло, овально и относительно.