"Фантастика 2025-32". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Зубенко Александр - Страница 424

—Отвяжись.

—Злой ты, Трифон, потому и друзей нет.

—А в зубы?

—Не справишься. Я моложе и быстрее тебя.

—Не с такими справлялся. Давай закурим.

Остановившись около сейсмологической будки, они прижались спиной к срубу и, закурив, посмотрели на флюгер. Металлическая пластина бешено вращалась на вертикальной оси по направлению завывающего ветра.

—Ого! Кажется, начинается. Если у нас это называется «пройдёт стороной», то я представляю, каково сейчас там нашим разведчикам в эпицентре бури.

—Спрячутся в торосах, не маленькие.

—Зря только пошли, мне кажется. Ничего не найдут, ещё завалит их того и гляди ненароком. Этот буран, похоже, дня на два обещает быть – я сводку слышал по радиостанции.

—Ну вот, как раз переждут и вернутся назад. Им Верка продуктов с горой выделила, не помрут с голоду. А к нам тем временем новенькие прибудут. Ты с атомоходом на связь выходил?

—А как же. Уже швартуется у ледникового шельфа. Выгрузятся на автотягачи, и послезавтра должны быть здесь. Остальное оборудование, почту, продукты и медикаменты – самолётом до станции «Восток», потом на «Новолазаревскую». А ты рад, что коллектив пополнится?

—Мне всё равно, —буркнул техник. – Я не доверяю новым знакомым, —потом подумал и добавил зло, —впрочем, и старым тоже.

—Отчего так?

—Однажды уже доверился. Теперь здесь.

—Расскажешь?

—Нет.

—Это та трагедия с женой?

—Да. Это личное. Если не отвяжешься, пожалуй, всё же выбью тебе зуб. Приставучий ты не по годам. Занимайся своей Анной лучше, меня не трогай.

—Ну, хотя бы в двух словах, Трифон, пожалуйста. Я никому не передам.

—В двух словах, —высморкался техник, —классический семейный треугольник: я, супруга, лучший друг. Дальше продолжать? За моей спиной рассказывал всякие козни жене, чем и вошёл постепенно в доверие. Потом интимная связь. Я невольно узнал, она в истерике, клялась, что это именно он лично склонил её к интиму, а его уже и след простыл. Но я нашёл. Сильно приложил его головой к кирпичной стене, да так, что в реанимацию доставили. Мне грозил срок, вот Виктор Иванович меня и вытащил с собой сюда – мы до этого знакомы были, и не всегда я находился в таком состоянии – не пил, работу хорошую имел, жену… —он сплюнул. – Теперь уже не имею.

—Не простил её?

—А ты бы простил? С лучшим другом?

—Да уж… —вздохнул Гриша. – Ты меня извини. Я-то думал, ты к спирту прикладываешься всё больше из привычки. А оно вон как…

—Держи язык за зубами, парень. Об этом только наш начальник станции знает. Остальным и незачем, мне как-то всё равно, что обо мне думают. Я в людях давно разуверился. Вероника вот меня презирает в душе, но жалеет, а мне её жалость поперёк колену. Я женщин теперь стороной обхожу. Всё? Удовлетворил твоё любопытство? Что-то разоткровенничался я с тобой.

—А что же друг твой?

—Выжил.

Больше Трифон ничего не пожелал говорить, сколько Гриша не пытался. Замолчал, уйдя в свои мысли, зато, у радиста появилось новое мнение о своём коллеге. Ну, прикладывается к фляге, ну собак иногда забывает покормить или ещё что сделать по работе – так и причина теперь известна. Если так присмотреться, просто одинокий, замкнутый в себе мужик, разве что злой на всех. А так, вроде и ничего. Подход только нужен особый. Гриша сделал себе мысленно заметку ещё раз вернуться к этому разговору – возможно и станут они после этого ближе как коллеги.

Рванул ветер, и он закрылся руками, чтобы защитить глаза от колючих игл. Трифон повернулся:

—Пойдём, Верка ждёт. Напоследок лишь посоветую: никогда, слышишь, ни-ког-да не доверяй женщинам. Люби, лелей, восхищайся, но… не доверяй. Мужик, если подставит, ему морду можно набить. А бабы… —он снова сплюнул под ноги. Слюна тотчас превратилась в вязкий, замерзающий на морозе сгусток ледышки. – Бабы, они такие, что и руку иногда не поднимешь, даже если виноваты. Я вот на свою не смог…

И зашагал прочь.

Довезя сани до порога, они скинули баллон на снег и, ухватив его с обоих концов, занесли внутрь. Вероника как раз снимала вентиль, так и не дождавшись помощи мужчин, впрочем, сия процедура была для неё не в новинку, она уже давно привыкла обходиться своими усилиями, за что и была ценима на станции, как незаменимый сотрудник. Анюта крутилась у зеркала, кокетливо примеряя только что довязанную шерстяную шапочку. Увидев Гришу, очаровательно подмигнула.

—Ох! – только и смог выдохнуть тот. – Красивая какая!

—Старалась. Мне Вера показала, как петли накидывать, вот и научилась. Скоро тебе шарфик свяжу.

—Скоро ужинать будем, —объявила Вера. Трофим тем временем менял уже вентиль на баллоне. – Давай ещё раз попробуем наших друзей набрать, —предложил он, так, что все невольно обернулись в его сторону. На Трифона это было не похоже: очевидно повлиял разговор с Гришей. – Может всё-таки откликнутся. Наши-то рации не вышли из строя – работают как всегда.

Радист включил рацию на «передачу», и громко, раздельно вызвал:

—Это база! Ответьте! Вызывает база! Андрей, Павел, где вы? Виктор Иванович, перестройтесь на приём, если меня слышите. К вам идёт мощный буран, у нас все датчики зашкаливают. Как поняли? Приём.

Гриша обернулся, обвёл всех взглядом, и опустил чёрную коробку ресивера на стол. Рация с выгнутой антенной упорно молчала. Он взял её в руки, потряс, проверил зарядку. Всё оказалось в норме, даже сенсорная лампочка мигала в режиме приёма.

—Странно. Даже статики нет. Молчат.

И было в этом молчании что-то зловещее, непонятное, что заставило всех присесть на табуретки и посмотреть с тревогой друг другу в глаза.

На улице завыли собаки…

№ 8.

Луч фонаря упёрся в чёрную пустоту туннеля. Якут держал в руках ракетницу на всякий случай, готовый ко всяким неожиданностям.

—Иванович, —пробасил он в сторону, осторожно ступая по ровному, мерцающему от фонаря полу. – Глянь-ка, однако… здесь и «Бураны» проедут, настолько всё объёмно, и у них ведь гусеницы резиновые.

—Похоже на то. Сдаётся мне, Ваня, что мы попали на какую-то запретную, а точнее, засекреченную территорию. Заметил, как пол блестит? Словно из стеклопластика. – Он попрыгал и потопал унтами по настилу, пытаясь понять, на чём стоит. Затем почти вплотную приблизился к Якуту и шёпотом, растягивая слова, как бы назидательно спросил:

—От-ку-да в Антарктиде… ПЛАСТИК?

Якут только пожал плечами, при этом, не забывая водить фонарём из стороны в сторону.

—Давай пройдём дальше, —всё так же шёпотом предложил профессор. – Может, на что-либо наткнёмся. И если переднюю лыжу чем-нибудь обтянуть на «Буране», то вполне возможно будет перевезти сюда на санях Андрея. Назад-то дороги всё равно нет – завалило. Значит, выход нам искать нужно теперь только впереди. Надо полагать, этот туннель куда-то да приведёт, верно?

—Ага. Есть труба – есть начало, однако. Будет и конец.

—Правильно.

Два полярника шли вперёд, осторожно ступая по почти зеркальному полу и, светя фонарями, пытались хоть что-нибудь разглядеть в темноте. Покатые круглые стены отсвечивали, и не было на них ни швов, ни болтов, ни стыков. Сплошная масса какого-то неизвестного сплава, как бы вылитая одномоментно, одноразово, и всунутая неким неведомым способом в толщу льда, которому сотни тысяч лет.

—Ох, чувствую я, не рады нам тут будут, Ваня.

—Думаешь, мы кого-то тут живого встретим?

—Вот уж не знаю, —задумчиво повертел головой начальник. – Судя по тому, что мы тут с тобой видим… —он обвёл рукой темноту, —ты же заметил, что «это» всё НЕ ЗАБРОШЕНО! – Последнее слово Виктор Иванович произнёс с особым ударением. – И технология, и состав пола, стен, потолка. Я не удивлюсь, если сейчас к нам выйдет какой-нибудь инопланетянин и прочирикает на своём наречии: «Приветствую вас, земляне. Мы с Альдебарана-6»… ну и в том же духе.

—Что есть за баран-6 такой?

—Не важно. Не баран, а Альдебаран. Позже объясню.

Якут, услышав нотки тревоги в устах начальника, нерешительно замер на месте: