"Фантастика 2025-32". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Зубенко Александр - Страница 32

Я поднялся, со стоном направив стопы в сторону душа, как вдруг проклятый телефон снова зазвонил. Да какого хрена! В голове забились в истерике крошечные противные колокольчики, каждая нота которых только усиливала мои и без того невыносимые страдания.

— Алло! — прохрипел я, а потом прокашлялся и сказал уверенно. — Аллё!

— Сережа! — услышал я ее голос. — Сережа! Папе совсем плохо. Он умирает!

— Я скоро приеду! — ответил я и бросил трубку. Я поднял глаза к побелке потолка и заорал. — Да что за херня! Почему ты решил ласты склеить? Ведь только-только налаживаться все стало! Я же с тобой два дня назад разговаривал! Ты же нормальный был!

Я полез под ледяной душ и постоял там, пока не принял синий цвет. Потом переключил на кипяток и опять постоял, пока не стал багрово-красным. И так раз десять. Я вылез из ванной, вытерся кое-как и сунул ноги в джинсы. Надо ехать.

Склиф встретил меня знакомой шумной суетой. Снова кого-то везли на каталке, снова подъезжали скорые к подъезду приемного покоя. Уставшие до предела люди спасали других людей, не получая за это порой даже простой благодарности. Так, как будто мастерство хирурга — это что-то такое, чему учат в ПТУ за пару лет. Никогда не мог этого понять! И отношения властей к врачам, и отношения населения к ним же. Любое чмо, разбившее по пьяни свою безмозглую башку, смотрит на врача свысока и, поплевывая через губу, напоминает про клятву Гиппократа.

— Что с ним? — спросил я у нестарого еще реаниматолога с сероватой кожей и хроническим недосыпом в глазах.

— Пневмония началась, — сказал тот. — Ребра сломаны, поэтому вентиляция легких снижена. Застойные явления, к которой присоединилась госпитальная инфекция.

— Э… А чем госпитальная от простой отличается? — спросил я. — Ну инфекция и инфекция.

— Госпитальная злей намного, — пояснил врач. — Ее не каждый антибиотик берет. Она же мутирует. Пенициллин не берет точно. А у нас больше и нет ничего.

— Прогноз? — спросил я, а Ленка, стоявшая рядом, прикусила губу, чтобы не заплакать. А мамашка-то не приехала! Или уже была тут?

— Без хороших антибиотиков — скверный, — не стал врать реаниматолог. — Хотя, прогнозы давать — дело неблагодарное. Медицина — наука, вторая по точности после богословия. Хотя люди иногда удивляют.

— А он удивит? — прямо спросил я.

— Не уверен, — поморщился врач. — Ему под шестьдесят, у него тяжелая травма, и я час назад перевел его на искусственную вентиляцию легких.

— Что нужно? — спросил я.

— Антибиотики, — ответил врач. — Лучше цефалоспорины третьего поколения. Цефотаксим, например. Новое лекарство… Хотя… Это у нас оно новое. Да! В простой аптеке их не найти.

— Я понял, — кивнул и сунул доктору сотку в карман. Тот не стал выделываться и благодарно закрыл и открыл глаза. Молодец! Не люблю, когда кривляться начинают. — Если такое лекарство в Москве есть, то я его достану.

— Я здесь сутки, — врач повернулся и пошел. — Пачки четыре сразу берите! И гемодез.

— Это что за зверь?

— Раствор специальный, для снятия интоксикации. Тоже на Западе придумали.

— Телефон! — повернулся я к Ленке. — Мне нужен телефон.

— На посту есть, — она, бледная как мел, показала куда-то вдаль по коридору. — Или в ординаторской. Я попрошу.

— Алексеев у аппарата, — услышал я вальяжный голос на том конце провода. Это был кабинет горкомовца в НИИ.

— Фельдмаршал, — сказал я. — В аптечном управлении блат есть? Или как оно там называется, не знаю… Записывай лекарства. Через три часа привезешь в Склиф, в реанимацию. А мне по хер! Купи, укради, убей кого-нибудь за них! Уже догадался, для кого! Молодец! У тебя три часа! Время пошло!

Глава 15

— Значицца так, братва!

После того как я объявил общий сбор, в НИИ приехали Троллейбус, Карась, Штырь и Китаец. Копченый остался сторожить директора.

— Запускаемся с Вахидовым. Сегодня у нас вторник — надо будет проследить, как повезут выручку с рынка. Сколько человек, как передвигаются, охраняется ли дом Вахидова, а если да, то как. Вы уже тренированные на московском скупщике, поэтому простые истины повторять не буду. Держим большую дистанцию, все записываем, на память не полагаемся.

— А что вдруг так все срочно стало? — удивился Вован. Его на стрелке не было, и рассказать ему не успели. Он отсыпался после ночного дежурства.

— Мы тут раскороновали одного черта носатого. На стрелке. Ходжу. А он типа крышевал Хмурого. Сечешь?

— Костя в натуре станет хмурым от таких новостей — коротко хохотнул Китаец. Все парни сидели, обливаясь потом и отдуваясь — до совещания пришлось затаскивать в подвал большой засыпной сейф, что достал по блату Фельдмаршал.

— И у нас кончаются бабки, — развел руками я. — То, что взяли на скупщике — ушло в ремонт, мебель и прочую лабуду. Ну и пропили-прожили часть.

— Цены совсем с ума сошли.

— Это Ельцин ебнулся, — Троллейбус пнул ногой стул. — Слышали, что сегодня подписал? Закон о свободной торговле! Все, хана стране. Все распродадут, все недра, нефть и газ.

— Тебя это так сильно волнует? — вежливо спросил я, сигнализируя глазами, что сейчас мы собрались про другое.

— Не, ну как бы… Ладно, давай к Вахидову.

— Нам надо забирать Лобню под себя. Рынок, нефтебазу….Ну и все эти хмуровские ларьки вместе с жэдэ станцией. Тогда будет поток нала каждую неделю. Сечете? Есть бабки — есть движуха. Нет бабок — все сосут. Нам за квартиры платить, Фельмаршалу и персоналу башлять…

— Ну зачем нам сейчас наемники⁈ — застонал Карась — Чем они заниматься будут тут?

— Купи-продай — отрезал я — Как и вся страна. Тебе же Троллейбус про закон о торговле объяснил? Короче, дело к ночи. Нужен первоначальный капитал. Его нам обеспечит Вахидов. И нужны ежемесячные бабки, хотя бы полгода, пока поднимается кооператив.

— На стрелки замучаемся ездить — тяжело вздохнул Штырь — Ларьки, еще хер с ними. А вот рынок и нефтебаза… Много желающих появится, как сковырнем Хмурого и Вахидова.

— А кто обещал, что будет легко?

— Нам нужен факс.

— Нет, он нам не нужен!

— Просто необходим.

— Зачем⁈

— Слать факсы.

— Кому⁈

Уже с утра, первого февраля Фельдмаршал смог меня выбесить до невозможности. До белого каления. У меня тут чуть ли не войсковая операция в планах, Вахидова обложили со всех сторон, пасем каждый день, а Константин Георгиевич сношает мне мозг каким-то факсом.

— Мы же планируем заниматься торговлей? У нас и в уставе прописано.

— А есть что продавать?

— Пока нет. Но как связываться с поставщиками?

— Какими?

Фельдмаршал впал в ступор.

— Значит так, Константин Георгиевич! — энергию горкомовца надо было направить в нужное русло. — Смотрите. Есть такой московский кооператив Исток. Его директора показывали по телевизору.

— Помню, помню. Первый советский миллионер. Тарасов кажется?

— Точно. Артем Михайлович. Он торгует компьютерами по всему Союзу. И не только ими. Медью, нефтью, всем подряд.

— Нет уже Союза, — Фельдмаршал тяжело вздохнул.

— Неважно. По СНГ. И там большой жирный кусок намечается.

— Я же сказал, что не полезу в криминал! Вы мне обещали!

— А и не надо. Пока просто разузнайте про Исток. Где они сидят, чем торгуют. Ассортимент, понимаете? Позвоните туда, как покупатель.

Я кивнул в сторону пачки газет, которая лежала у меня в кабинете на столе. Верхняя была открыта на разделе Реклама.

— Ну, разузнаю. Дальше что? Вы этого Тарасова в плен возьмете? Так у него, как вы это называете? А точно, крыша. Миллионером без нее не стать!

— По ящику говорили, что против него уголовное дело возбуждено и он срочно уехал в Лондон, — пояснил я. — Так что крыша у него протекла. Тут, в Москве, наверняка рулит какой-то заместитель. Раз уж фирма работает и реклама идет. А уж с ним-то мы справимся.

— Но это же бандитизм! — возмущенно посмотрел на меня бывший ответственный работник.