Законник Российской Империи. Том 3 (СИ) - Ло Оливер - Страница 48

Незнакомец в маске, чья аура буквально давила своей мощью, медленно поднял руку и дважды согнул пальцы. Его голос, лишенный каких-либо эмоций, прозвучал как приговор.

— Нападай.

Это короткое слово, будто сорвало невидимые оковы. Виктор, не теряя ни секунды, бросился вперед. Его движения были отточены годами тренировок и реальных схваток. Кинжал в его руке превратился в продолжение тела, молниеносно рассекая воздух в попытке достичь цели.

Незнакомец, однако, не спешил обнажать оружие. Он двигался с неестественной грацией, уклоняясь от атак Виктора, словно знал, куда тот ударит, еще до того, как сам Виктор это решал. Каждое движение человека в маске было экономным, выверенным, без лишней суеты.

Виктор чувствовал, как его охватывает странное чувство — смесь восхищения и отчаяния. Он никогда не встречал противника, способного так легко читать его атаки. Никогда не встречал кого-то настолько сильного! Каждый удар, каждый выпад, каждая попытка обмануть — все разбивалось о непроницаемую защиту незнакомца.

Внезапно человек в маске сделал шаг назад и плавным движением извлек из ножен тонкий меч. Лезвие, отражающее лунный свет, казалось почти прозрачным в этот момент. Отсутствие гарды и небольшая кисточка на навершии рукояти придавали оружию экзотический вид, напоминая древние китайские клинки.

Теперь незнакомец перешел в более глубокую оборону, его защита была столь же непроницаема, как и раньше. Виктор атаковал со всей холодной яростью и мастерством, на которое был способен. Его кинжал превратился в размытое пятно, настолько быстро он наносил удары. Но каждый раз лезвие встречало лишь воздух или сталь чужого меча.

Лязг металла о металл эхом разносился по ночному лесу, сопровождаемый тяжелым дыханием Виктора. Пот проступил на его лбу, мышцы горели от напряжения, но он не сдавался. Каждый удар, каждый финт, каждая попытка пробить защиту противника — все было напрасно.

Незнакомец двигался с нечеловеческой грацией, его движения были похожи на танец — плавные, текучие, словно вода, огибающая камни в быстром потоке. Он будто играл с Виктором, позволяя тому атаковать, но всегда оставаясь на шаг впереди.

Виктор чувствовал, как его силы иссякают. Каждый удар давался все тяжелее, а движения становились все медленнее. Он понимал, что проигрывает, но отказывался сдаваться. В его глазах горел огонь решимости — если ему суждено пасть, он сделает это, сражаясь до последнего вздоха.

Вдруг незнакомец сделал шаг назад и произнес одно слово.

— Скрой.

В тот же миг он исчез, словно растворившись в воздухе. Виктор замер, напряженно вглядываясь в темноту. Его чувства, отточенные годами тренировок, не могли уловить ни малейшего признака присутствия противника. Словно тот, действительно, испарился, оставив после себя лишь пустоту. Ни давящей ауры, ни даже малейшего звука.

Секунды тянулись как вечность. Виктор медленно поворачивался, пытаясь уловить хоть какой-то намек на местонахождение незнакомца. Его сердце бешено колотилось, адреналин пульсировал в висках, обостряя каждое чувство до предела.

И вдруг — движение. Настолько быстрое, что Виктор едва успел его заметить. Но среагировать не успел. Мощный удар сбил его с ног, и в следующее мгновение он уже лежал на спине, чувствуя холодное прикосновение стали к горлу.

Незнакомец стоял над ним, держа меч у его шеи. Его маска по-прежнему скрывала лицо, но Виктор мог поклясться, что тот даже не смотрел на него. Голос незнакомца прозвучал спокойно, почти равнодушно.

— Ты отличный боец, но против мага у тебя нет ни шанса.

Виктор лежал, тяжело дыша. Его мысли лихорадочно метались, пытаясь осмыслить произошедшее. Этот человек был не просто сильнее — он был на совершенно другом уровне. И все же…

— Кто ты? — спросил Виктор, удивляясь спокойствию собственного голоса. — Я не чувствую от тебя жажды убийства.

Незнакомец молчал несколько секунд, словно обдумывая ответ. Затем он медленно убрал меч от горла Виктора и, к удивлению последнего, протянул руку, помогая подняться.

— Меня зовут Эдвард, — произнес он, и в его голосе впервые прозвучала нотка чего-то, похожего на уважение. — Я служил матери Максима — Марии Леонхарт, защищал ее от угроз. Теперь моя задача — присматривать за ним.

Виктор поднялся на ноги, внимательно слушая. Эдвард продолжил:

— В самый ответственный момент меня выслали из столицы и задержали. Я не смог оказаться рядом, когда мою госпожу убили, — даже в этот горький момент в словах слепого мужчины не промелькнуло печали. — Я не всегда могу быть рядом с Максимом, потому что это привлечет излишнее внимание, поэтому решил поговорить с тем, кто отвечает за его безопасность. Твои навыки — одни из лучших, что я видел. Но, как ты сам убедился, против мага шансов мало.

Виктор нахмурился, вспоминая свое бессилие перед магическими способностями противника. С таким он встречался не в первый раз. Он хотел было ответить, но Эдвард еще не закончил и заставил его жестом помолчать еще немного.

— Однако в тебе есть кое-что особенное. Нечто, что может помочь тебе защитить Максима даже от самых сильных магов. Тебя отлично тренировали в «Доме Тихой Клятвы», но никто в столице не знает, как работать с тем, что у тебя есть.

Виктор удивленно посмотрел на Эдварда. Этот человек осведомлен о месте, где он обучался?

— Вы о моем проклятии? — с недоверием в голосе спросил мужчина. — О том, что я родился неспособным поглощать ману и стать магом?

— Это не проклятие, — покачал головой слепец. — Это дар, очень редкий дар. И чтобы ты мог защитить Максима, я помогу тебе раскрыть его в полной мере.

Виктор почувствовал, как внутри него растет странное чувство — смесь надежды и недоверия. Всю жизнь он считал свою неспособность к магии недостатком, слабостью, которую он так умело закрыл практически идеальной физической формой и отточенными навыками. А теперь этот загадочный человек называет это даром?

— Как это возможно? — спросил он, не в силах скрыть скептицизм в голосе.

— Твоя неспособность поглощать ману делает тебя невидимым для большинства магических сенсоров. Ты можешь проходить сквозь магические барьеры, не оставляя следа. А с правильной тренировкой ты сможешь даже противостоять заклинаниям напрямую, я покажу тебе как. Дальнейшее будет зависеть только от тебя.

Виктор слушал, затаив дыхание. Мысль о том, что его «проклятие» может стать оружием и даже его главным преимуществом, никогда не приходила ему в голову.

— Приходи сюда каждую ночь после полуночи, — продолжил говорить Эдвард. — Мы будем тренироваться. Я научу тебя использовать свой дар так, как им стоит пользоваться.

Виктор молчал, обдумывая услышанное. Часть его все еще сомневалась, не доверяя этому загадочному незнакомцу. Но другая часть жаждала узнать больше, раскрыть потенциал, о котором он даже не подозревал.

— Почему вы делаете это? — спросил он наконец.

Эдвард повернулся, словно глядел куда-то вдаль. Его голос прозвучал все так же тихо.

— Я помогаю не тебе, а Максиму. У меня нехорошее предчувствие. Возможно, вскоре появится враг, с которым он не сможет справиться в одиночку. И тогда ты должен быть рядом, потому что я не всегда смогу вмешаться.

— Научите меня всему, что знаете, — с уважением кивнул головой Виктор.

— Хорошо. Но помни, путь будет нелегким. Ты должен быть готов выйти за пределы своих возможностей, преодолеть все ограничения, которые ставил перед собой раньше. Особенно те, что в твоем разуме.

Эдвард повернул клинок и сделал шаг с выпадом, целясь клинком прямо в горло, но Виктор, несмотря на то, что разговор должен был унять его бдительность — ни на секунду ее не терял. Клинок показался перед его лицом, легким касанием сменив траекторию лезвия Эдварда так, что оно прошло в сторону. Буквально в сантиметре от шеи.

— Начнем.

Я стоял перед массивными дверями издательства «Литературная Империя», чувствуя, как холодный ветер Санкт-Петербурга пробирается под воротник моего пальто. Зима в этом году выдалась особенно суровой, но не холоднее, чем интриги, в которые я невольно оказался втянут. Кто бы мог подумать, что простая попытка освежить память, вспоминая стихи из прошлой жизни, приведет меня сюда? Хотя я сам виноват. Решил поставить Строгова на место стихотворением Лермонтова, но не думал, что у этого будут такие долгоиграющие последствия. Впрочем, в империи, как я уже убедился, ценили людей, способных творить и созидать, так что, наверное, и неплохо, что у меня есть такая возможность увеличить собственную репутацию.