Законник Российской Империи. Том 3 (СИ) - Ло Оливер - Страница 35

Наконец, спустя час, который показался мне вечностью, я заметил знакомую фигуру Андрея Павловича Соколова. Он шел ко мне своей фирменной походкой — неторопливо, но целеустремленно, словно каждый его шаг был выверен и просчитан.

— Ну что, Максим, — начал он без предисловий, — у тебя есть тридцать минут. После этого придет дознаватель, и тебе придется уступить ему место.

— Всего полчаса? — Я поднял бровь, изображая удивление. — А как же чай, задушевные беседы и неторопливые расспросы? Клиент-то — важная птица.

— Оставь свое остроумие для допроса, может, оно тебе там пригодится, — хмыкнул Соколов, но в его глазах мелькнула искра веселья. — И учти, если не вытянешь ничего серьезного, Голованову светит лишь штраф и пара недель за решеткой за нападение на сотрудника Бюро, хотя насчет этого тебя тоже допросят. Поэтому лучше постараться.

— А если вытяну? — я подался вперед, чувствуя, как азарт начинает бурлить в крови.

— Тогда посмотрим, — уклончиво ответил Соколов. — Но не забывай, с кем имеешь дело. Будь осторожен, ученик.

— Спасибо, Андрей Павлович, — я кивнул, вставая с места. — Поглядим, что удастся узнать.

Направляясь к лифту, ведущему на нижние этажи, я чувствовал предвкушение. Хотя оно очень походило на предчувствие чего-то плохого. Не люблю это чувство. Выходит, я что-то мог упустить. Шанс получить ответы, приблизиться к разгадке тайны, которая не давала мне покоя уже столько времени, был на поверхности. Я уверен, что покушение на меня и похищение семьи Виктора спланировал один и тот же человек.

Лифт, скрипя и покачиваясь, медленно опускался вниз. Я использовал эти мгновения, чтобы собраться с мыслями, выстроить стратегию допроса. Голованов — не простая цель, с ним нужно быть осторожным, но в то же время напористым. Я чувствовал, что он — ключ ко всей этой загадке, и я не собирался упускать его.

Двери лифта открылись, впуская меня в полутемный коридор подземного этажа. Здесь воздух был спертым, пропитанным запахом сырости и чего-то еще, неуловимого, но неприятного. Может быть, это был запах страха тех, кто оказывался за решеткой этих камер.

Я подошел к дежурному, демонстрируя разрешение на допрос. Он внимательно изучил бумагу, словно пытаясь найти в ней подвох, но затем кивнул и указал на одну из дверей.

— Там. У вас полчаса.

Я уже взялся за ручку двери, готовый войти в комнату, куда должны будут привести моего собеседника, когда вдруг заметил странное оживление среди сотрудников. Они начали суетиться, перешептываться, кто-то побежал к лифту, крича что-то о необходимости срочно вызвать целителя.

Моя интуиция, отточенная годами двух жизней, тут же забила тревогу. Что-то было не так, и это что-то явно касалось моего допроса. Таких совпадений просто не бывает.

— Извините, — окликнул я ближайшего сотрудника, — что происходит?

Молодой парень, явно новичок, судя по растерянному виду, повернулся ко мне.

— Там этот… которого вы привели… Голованов. Он без сознания упал, пульса, говорят, нет, вот за лекарями послали, должны прибыть, но боюсь, будет поздно.

Мои глаза сузились. Слишком удобное совпадение, чтобы быть случайностью.

— Ведите меня к нему. Немедленно, — в моем голосе прозвучали стальные нотки, не оставляющие места для возражений.

Сотрудник, видимо, почувствовав мою решимость, принял меня за вышестоящего и не стал спорить, тут же повел меня к камере Голованова. Когда мы вошли, я увидел его, лежащего на полу. Его грудь едва заметно поднималась и опускалась — он все еще был жив, несмотря на то, что озвучили мне, но явно находился на грани. Другой сотрудник, женщина средних лет, была рядом, пытаясь проверить пульс.

— Позвольте, — спокойно сказал я, отодвигая женщину и опускаясь на колени.

Уж что-что, а благодаря тому, что Андрей Павлович гонял меня с самого детства, я мог распознать признаки отравления с первого взгляда. И то, что я видел сейчас, мне очень не нравилось.

Слабый, едва прощупывающийся пульс. Кожа, покрытая испариной, приобрела странный сероватый оттенок. А этот характерный запах чеснока, исходящий от его дыхания… Я знал этот яд. Тиолетрин — редкая и чрезвычайно опасная отрава, получаемая из корней магического растения Аконита Серебристого и обогащенная серосодержащими соединениями.

— Черт возьми, — пробормотал я, лихорадочно соображая. — Кто-то очень не хотел, чтобы он заговорил.

Яд был введен недавно, скорее всего, уже здесь, в Бюро. Возможно, через воду. Это означало лишь одно — у нашего таинственного врага были свои люди даже здесь, в самом сердце правосудия Империи. Неплохая пощечина Бюро.

Времени на размышления не было. Тиолетрин действовал быстро, разрушая клеточное дыхание и блокируя кислородный обмен. Если не предпринять что-то немедленно, Голованов умрет, унеся с собой все свои секреты.

Я вспомнил уроки Соколова. Тиолетрин можно нейтрализовать, но для этого нужен особый антидот на основе магния и полыни. У меня, конечно же, не было готового противоядия именно от этого яда — слишком самонадеянно и весьма неудобно носить с собой антидоты от всех существующих ядов. Но у меня имелся набор противоядий от других опасных веществ, и я знал, что смогу создать нужную смесь.

Не теряя ни секунды, я достал из своего набора на поясе противоядие от гемотоксина. В его состав уже входил магний — это было хорошее начало. Но этого недостаточно. Мне нужно дополнить смесь.

Я быстро снял пиджак и начал выкладывать на него ингредиенты, которые всегда носил с собой. Сухой экстракт полыни — отличное средство для нейтрализации серосодержащих соединений. Смола сандалового дерева — замедлит метаболизм яда, даст нам больше времени. Настойка корня солодки — стимулирует дыхание и кровообращение.

Мои руки двигались быстро и уверенно, смешивая компоненты в нужных пропорциях. Краем глаза я заметил, как сотрудники Бюро с изумлением наблюдают за моими действиями. Наверное, со стороны это выглядело как какое-то безумное колдовство. Что ж, пусть думают, что хотят, главное — спасти Голованова.

— Давай же, давай, — бормотал я, заканчивая приготовление антидота. — Не вздумай умирать, ты, старый интриган!

Закончив смешивание, я приподнял голову Голованова и влил получившееся зелье ему в рот, массируя горло, чтобы он сглотнул. Несколько мгновений ничего не происходило, и я почувствовал, как холодок пробежал по спине. Неужели было уже слишком поздно?

Но вдруг Голованов судорожно принялся глотать ртом воздух, его грудь начала подниматься и опускаться более ритмично. Серый оттенок кожи стал постепенно исчезать, уступая место нормальному, здоровому цвету. Он открыл глаза, моргая и явно не понимая, где находится и что происходит.

Я выдохнул с облегчением, чувствуя, как напряжение последних минут отпускает. Получилось. Я успел вовремя.

Голованов, окончательно придя в себя, посмотрел на меня. В его глазах читалась странная смесь эмоций — благодарность за спасение жизни и страх. Страх человека, который только что побывал на краю смерти и понял, насколько опасны те, с кем он связался.

Я резко повернулся к женщине-надзирателю, стоявшей рядом. Мой взгляд, видимо, был настолько пронизывающим, что она невольно отступила на шаг.

— Кто общался с Головановым? Что ему давали? И кто это делал? — мой голос звучал властно, не оставляя места для колебаний или уверток.

Женщина, заметно нервничая, начала теребить край своей форменной куртки.

— Он… он просил только воды, господин. Ничего больше.

— И кто ему эту воду принес? — я подался вперед, чувствуя, как напряжение в комнате нарастает.

— Михаил, один из наших сотрудников. Он сейчас побежал за помощью, за господином Соколовым, мы думали, что такое… с таким отравлением справится только он, — ответила она, явно стараясь говорить как можно спокойнее.

Я почувствовал, как внутри всё закипает. Конечно, этот «Михаил» не побежал за Соколовым. Он просто воспользовался суматохой, чтобы у него был законный способ скрыться.