Секс был. Интимная жизнь Советского союза - Александер Рустам - Страница 33

Латвийское МВД даже создало специальную базу фотографий женщин, подозреваемых в проституции, к которой имели доступ все республиканские отделы милиции[127]. Шли облавы на подпольные притоны, причем милиция приглашала на эти «мероприятия» врачей, чтобы те могли прямо на месте провести медицинское обследование и направить женщин с венерическими заболеваниями на принудительное лечение. Если же выяснялось, что кто-то из этих женщин заразил клиента, их передавали в милицию для возбуждения уголовного дела.

Естественно, секс-работницы делали все, чтобы не попасться на глаза милиции. В Ленинграде и Риге, например, многие из них, чтобы скрыться от внимания милиции и дружинников, встречались с клиентами в укромных парках, на темных лестничных площадках, во дворах тихих многоквартирных домов. Им часто помогали водители государственных такси: за небольшой гонорар доставляли их до мест встреч, а то и просто сдавали задние места своих автомобилей для секса с клиентами, пока машина едет по городу или пригороду. Такое сотрудничество было особенно распространено в конце 1950-х и начале 1960-х. Ленинградские власти попытались положить конец такой практике, приравняв такое содействие деятельности секс-работниц к сутенерству, уголовно наказуемому деянию. Но это никак не повлияло на ситуацию.

Из-за борьбы с проституцией страдали и простые граждане. В одной из новелл запрещенного к показу в СССР фильма Михаила Калика «Любить…» влюбленная пара гуляет всю ночь по Москве в поисках уединения, получив отказ во всех гостиницах — как раз из-за негласного запрета на предоставление номеров неженатым парам. Фактически заняться сексом влюбленным, не располагавшим пустой квартирой или комнатой, было негде. Проституция становится видимой

Открыто о проституции в советской прессе заговорили уже во времена перестройки, то есть с середины 1980-х. Показательно название заметки, вышедшей в «Вечерней Москве» в январе 1990 года: «О проституции — без утайки»[128]. Автор пересказывал содержание брифинга в МВД СССР, сопроводив его комментарием:

Еще несколько лет назад говорить на эту тему было не принято. Между тем проституция существовала и представляла серьезную общественную опасность. Расширяющаяся гласность привлекла внимание к проблеме оздоровления нравственности и борьбы с развратом.

В последние годы советская власть все-таки признала существование проституции в СССР. На брифинге официальные лица констатировали, что «чуждое природе нашего общества явление» в стране процветает, особенно в курортных зонах и портовых городах и в летний сезон. Секс-работа шла в гостиницах, ресторанах, барах, в частности в тех, где можно было встретить иностранцев. В 1989-м в Москве задержали с поличным и арестовали распорядителя гостиницы «Интурист», за взятки пропускавшего «женщин легкого поведения» на вверенную ему территорию.

Период перестройки и гласности в целом стал временем, когда о многих проблемах заговорили с невиданной прежде откровенностью, подробно объясняя их причины и нюансы. Коснулось это и проституции. Рассказывая советским гражданам об этом феномене, корреспондент комсомольского журнала «Молодой коммунист» Леонид Жуховицкий делил советских секс-работниц на четыре основных типа.

Первый тип — «интерпроститутки» (после выхода повести Владимира Кунина «Интердевочка» в 1988 году и экранизации Петра Тодоровского в 1989-м стал популярен вынесенный в заглавие эвфемизм). Такие секс-работницы занимались только иностранцами: «Не полиглотки, но кое-как объясниться могут, порой на нескольких языках. Клиентов ищут в гостиницах, но работают, как правило, на дому, снимая квартиры, — в номерах хлопотно, опасно и заметно. Экспортное исполнение влечет за собой повышенную оплату — выражаясь артистически, концертная ставка этих дам до ста рублей. Или до тридцати долларов. Взяли бы и больше — да кто ж им даст? Иностранец нынче тоже не дурак, имеет выбор и знает, что почем. Месячный заработок интерпроститутки порядка четырехсот-пятисот рублей. Почему же так мало? Да потому, что иностранцы к ним в очереди не стоят. Вот придет раз в неделю белоснежный лайнер с туристами — тогда есть шанс… Даже среди валютных проституток миллионерш нет. Самая благополучная из замеченных в Риге имеет двухкомнатную квартиру и видеомагнитофон. Квартира досталась от матери, „видик“ приобретен на свои. Ни машин, ни дач, ни прочих роскошеств, которые им приписывает молва»[129].

Второй тип секс-работниц, по Жуховицкому, — «совпроститутки», которые обслуживают только соотечественников, но «не из-за патриотизма, а ввиду малой эрудиции». Женщины, принадлежащие к этой группе, предпочитали «моряков из загранки, северян в отпуске и офицеров в командировке. Ставки значительно ниже, зато клиентура обширнейшая. Увы, не брезгуют и прямой уголовщиной, вполне могут обшарить карманы подвыпившего клиента. Их охотничьи угодья — рестораны попроще, где нередко приходится самим платить за свой ужин. Заработки от уровня молодого специалиста до кандидата наук — тут уж как повезет».

Третий тип секс-работниц — «дальнобойщицы», сопровождавшие шоферов, перевозящих грузы. Их работу Жуховицкий описывал так:

В кабинах огромных рефрижераторов, мощных панелевозов и скромных грузчиков они покрывают порой огромные расстояния, переходя с трассы на трассу, с «плеча» на «плечо», из машины в машину, от мужчины к мужчине. Шоферы люди не бедные, но шальных денег у них нет <…> Живут как в командировке — кров оплачен, харчи оплачены, разве что дома зарплата не идет. Бывают и премиальные — кто даст на колготки, кто купит платьице, кто заменит туфли, разбитые о камни пяти климатических зон и семи часовых поясов <…> Где же вербуются эти странствующие подмастерья?.. Их в основном поставляет провинция, деревни, поселки, маленькие городки. Шумно и глупо распылив возраст первой любви, растеряв до зернышка то, что когда-то именовалось репутацией, до крайнего рубежа обострив отношения с родными и близкими, недавние выпускницы средних школ устремляют глаза на шоссе местного, республиканского, а еще лучше союзного значения. Романтика дальних дорог! Сладкая возможность и мир посмотреть, и себя показать, благо пока еще есть что показывать!

Наконец, последняя группа секс-работниц — бездомные, находившиеся на самой низкой ступени иерархии. Эти женщины «заполняют камеры приемника-распределителя. Неимущие по всем параметрам. Ничего нет — ни заработков, ни надежд, ни дома, ни прошлого (забыто, растеряно), ни родных, ни профессии, ибо даже в качестве проституток они никому не нужны. Впрочем, изредка по этой линии что-то все же перепадает — котлета в столовой и флакон одеколона подешевле…»

Жуховицкий признаёт, что многие советские женщины начинали заниматься проституцией не от хорошей жизни. Так, например, он пишет о девушке Марине, которая выросла на Урале, в трудовой семье, где у родителей было высшее образование и большие ожидания по поводу дочери. Воспитывалась Марина в строгости, что с детства подогревало в ней желание уехать как можно дальше от родителей.

Выбор Марины пал на Ригу, туда она и отправилась поступать в вуз — но, увы, не поступила. Возвращаться домой она не стала: в Риге ей понравилось. Чтобы избавиться от финансового контроля со стороны родителей, Марина начала заниматься проституцией. В дальнейшем, уже в участке милиции, Марина рассказала в присутствии корреспондента «Молодого коммуниста»:

Находилась в Юрмале в ресторане «Лидо» и других. Вступала в половые связи только с женатыми мужчинами (так мне посоветовали), они мне платили посещением ресторана и другими видами услуг (билет в театр, на хороший концерт). Вступала в половые связи только с мужчинами, которые имели хорошие связи и деньги. Я сама ни за что не платила. Деньги, которые мне высылала мама, были маленькие, и на них в ресторан не сходишь (всего 100 рублей). До приезда в Ригу я была девушка, стала женщиной сразу после приезда в этот город. С этого все и началось. Я поняла, что половыми связями можно себя обеспечить не работая, и занялась этим. Родители об этом ничего не знают…