Тайна двух лагерей - Леонов Николай Иванович - Страница 62

Стас Крячко «прочитал» ее сразу же. Жесты, поза, тон, вызывающий взгляд говорили о внутреннем протесте. Виктория Станиславовна была третьей, кого обнаружили в безлюдном месте и неприглядном виде, как ранее Георгия Курепова и Лену Игнатьеву. Без каких-либо следов насилия, без признаков внутренних повреждений, но со спутанным сознанием и диким ужасом в глазах.

– Только не дома, – понизила голос Виктория Станиславовна и украдкой заглянула за дверь, в глубину квартиры. – Мама дома. Она не даст нормально поговорить.

– Тогда прогуляемся? – предложил Стас. – Я на машине.

– Подождите меня внизу.

Дверь захлопнулась. Стас некоторое время постоял напротив лифта, после чего уверенно нажал на кнопку вызова.

Дальше «Мерседеса» Виктория двигаться отказалась. Пришлось приглашать ее в салон автомобиля.

– Понимаете, я и в самом деле не могла больше оставаться в больнице, – попыталась оправдать свой побег из наркологии Виктория. – Как только пришла в себя, то сразу решила, что уйду. Даже без выписки. Да черт бы с ней.

– Выписку мы пока оставим у себя, – сказал Стас. – Если вы не против. Потом вернем.

– Хорошо. Господи, только бы не сообщили на работу.

Она стиснула зубы и закрыла глаза.

– А вы где?..

– Я организатор выставок. Работаю на себя. Это как организатор свадеб, а у меня другое направление. Но в последнее время я работала по найму по состоянию здоровья.

– Что-то серьезное?

– Нервы. Диагностированная депрессия. Когда работала на себя, то носилась словно ракета и выгорела. Поняла, что сил не остается. Клиенты стали раздражать, а их требования казались идиотскими. Это потом, на сеансе у психотерапевта, я поняла, что дело было не в них, а во мне. Начала лечение, но в свободное плавание вернуться уже не смогла. Было страшно, что сорвусь, что кинут с оплатой или оставят ужасные отзывы. Поэтому нашла работу по трудовой книжке, где есть и отпуск, и больничный.

– Вам нужна была защита, – поддержал ее Стас. – Выгорание само по себе страшная штука.

– Спасибо за ваше участие, – смягчилась Виктория Станиславовна. – Да, было страшно. Я ведь многое умею, а уж общаться с людьми мне всегда нравилось. Я никогда не уставала от людей и их многочисленных вопросов, но, видно, очень ошибалась.

– Теперь-то все устаканилось?

– Более-менее. Снова возвращаюсь в прежнее рабочее состояние.

– Счастливый вы человек, – позавидовал Стас. – Как давно вы работаете на дядю?

– Около полугода. Место хорошее. С историей. Бывший фонд помощи художникам-самоучкам «КуреповЪ». Послушайте, мы же примерно ровесники, да? – Виктория Станиславовна окинула Стаса быстрым оценивающим взглядом. – Вы должны помнить это название. Фонд серьезно рекламировали в девяностых.

– Что-то такое припоминаю, – наморщил лоб Стас. – Вас туда пригласили? Или вы сами нашли новое место?

– Сама. Но наткнулась на вакансию случайно. Как ни странно, мне были рады там. Я думала, что из-за возраста не подойду, но на это не обратили внимания. Плюс мой личный организационный опыт, конечно. Деньги там платят приличные, рабочий график плавающий, он зависит от графика проведения выставок. Да и от дома недалеко.

– Я думал, что фонд «КуреповЪ» благополучно загнулся, – признался Стас. – Тогда же, в девяностые. Была там какая-то некрасивая история с его основателем.

– Была, – подтвердила Виктория. – Но давно. Фонд теперь носит другое название.

– Это какое же?

– Теперь фонд называется «Домус». В переводе с латинского это «дом». Название смысловое, поскольку именно талантливые люди, не имеющие профессионального образования, зачастую гонимы в обществе. И толпе не так уж и важно, что их творчество выглядит не хуже, чем у того, кто получил высшее образование. Иными словами, самородкам необходимо иметь, скажем так, убежище, где их труды оценят по достоинству. Я много чего знаю про нынешнее место работы. Его историю, имена руководителей. И даже имена тех художников, которые благодаря фонду теперь обрели заслуженную популярность. Но нынешний руководитель редко появляется в Москве. Он проживает в Арабских Эмиратах. Фондом руководит его помощница. Она же отбирает новых сотрудников. Собеседование на должность администратора проводила именно она.

«Вот это подарочек! Вот это нам привалило, – Стас даже и не ожидал, что снова услышит знакомую фамилию. – Таких совпадений не бывает».

– В тот вечер меня пригласили на свидание.

– Да что же тут стыдного, Виктория?

– Ничего постыдного в этом факте нет, но последствия ужасны. Я сама отчасти виновата, потому что доверилась тому, кого совершенно не знаю. Стыдно оттого, что я не распознала в человеке преступника. Таких женщин называют пустоголовыми дурами. Я и сама так думала, когда слышала о подобных историях. Новое знакомство, романтика, ты начинаешь доверять, несмотря на то что почти не знаешь этого мужчину. Это я еще могу понять. Но потом происходит обман, насилие, грабеж, унижение. Когда ты сама оказываешься в такой ситуации, то первая мысль, которая появляется в голове, – молчать об этом. Никому и ничего не говорить, не признаваться в собственной глупости, слабости.

Виктория Станиславовна отвернулась, сдерживая слезы. Стас вспомнил про бутылку воды, купленную сегодня в магазине. Он перегнулся назад, нашарил бутылку на заднем сиденье и протянул Виктории Станиславовне.

– Да не надо мне, – раздраженно отмахнулась она.

– Да пусть будет, – примирительно произнес Стас. – Уж уважьте.

Виктория Станиславовна взяла воду, но пить не стала.

– Я расскажу. Потому что тварь должна быть наказана.

– Давайте, давайте, – поддержал ее Стас.

– Неделю назад я искала помещение для выставки. Пришлось помотаться по Москве, но наконец я нашла то, что всех устроило. На бывшей заводской территории есть несколько зданий, в которых раньше располагалось производство каких-то деталей. Станки оттуда давно убрали, внутри все отремонтировали. Теперь их можно снять для проведения свадьбы или какого-то другого мероприятия, где будет много людей. Я подобрала один из таких «залов».

Помню, как арендодатель вручил мне ключи от двери, мы подписали все документы, а потом я осталась там одна. Не спеша прошлась, осмотрелась. Стены там кирпичные, а это отличный фон для картин. Сделала несколько фотографий для личного архива, проверила окна, освещение и уже собралась уходить, как вдруг на пороге появился мужчина. Да, тот самый. Он поздоровался, спросил про аренду. Я ответила, что не владею этим местом. Он сказал, что хотел арендовать его для небольшой презентации. Якобы ему посоветовали знакомые, которые тут же проводили новогодний корпоратив.

Мы разговорились. Мужчина представился Алексеем. Узнав о том, что в помещении планируется художественная выставка, признался, что и сам когда-то рисовал, но потом забросил это дело. Вроде бы кто-то прошелся по его работам с грубой критикой, после чего у него опустились руки. Я посочувствовала. История на самом деле дикая, но теперь я понимаю, что он, скорее всего, просто мне наврал.

– Почему вы так решили?

– Кто будет распахивать свою душу перед чужим человеком после пяти минут знакомства?

– Попутчик в поезде дальнего следования, – предположил Стас.

– Но мы не были с ним попутчиками.

– Резонно.

– Он спросил про мои планы на вечер. А была как раз пятница. И я, знаете, совсем растаяла тогда. Впереди выходные, у меня нет ни мужа, ни детей, я только что выгодно заключила сделку – так почему бы и нет? Кому помешает легкий флирт? О продолжении банкета я не думала. Но если бы у нас с ним зашло дальше, то… Я не исключала и этот вариант. И место, где мы познакомились, было очень красивым, это тоже сыграло свою роль.

– Красивое место? Вы про что? – не понял Стас. – Про старый завод?

– Про бывший завод, – уточнила Виктория Станиславовна. – Видели бы вы эту территорию. Красота современного урбанизма с привкусом мрачного викторианства и монументальностью кирпичной готики. Алексей предложил пойти в кафе неподалеку. Сказал, что в такую дивную погоду негоже будет торчать в духоте, а там столики на улице. Обычное уличное кафе у дороги, кстати. Не какой-то там роскошный ресторан. Алексей выбрал крайний столик, стоявший на углу здания, в котором, собственно, и располагалось кафе. Когда мы сели, то создалось впечатление, что мы одни и никакого заведения нет и в помине. Такая вот интересная позиция оказалась.