Тайна двух лагерей - Леонов Николай Иванович - Страница 60

Гуров послушно бросил в свой чай веточку мяты.

– Вот такие дела, – закончил Петр Николаевич. – Мне с утра уже и Гойда позвонил. Ввел в курс дела. Три похожих случая – и ни одной версии. Сказал, что делом Мурада Курепова будет заниматься прокуратура. А уж мы тогда всеми остальными.

– Три эпизода, Петр Николаич. – Гуров задумчиво крутил ложечкой в чашке. – Три. Не многовато ли для одной недели?

– Самое оно, Лев Иванович. Подключай Стаса, готовь план оперативно-розыскных, а дальше все как всегда. Все трое пострадавших сейчас в одной больнице. Вот это я понимаю – везение! Отправляйся туда, пока они еще не «остыли», и заодно вытряси из врачей заключение. Да хоть бы предварительное, чтобы было примерное представление того, с чем мы имеем дело. Что за наркотик? Почему именно эти люди оказались жертвами? И что за почерк такой: снять с человека одежду, оставить ее неподалеку и не притронуться к личным вещам? Впервые слышу.

– Может быть, что-то из личных вещей и пропало, – возразил Гуров. – Проверим.

– Проверим, конечно, – легко согласился Орлов.

Он обвел взглядом стол с нехитрым завтраком и остановил внимание на газетном свертке, полном дачной зелени.

– Крячко, надеюсь, не занят? Ты узнавал? – спросил Орлов.

– Да нет, с утра с бумагами возится, – ответил Гуров. – Я тебя понял, Петр Николаевич. Хорошо, что прокуратура взяла на себя Мурада Курепова. Я, правда, вышел на его след, но он благополучно затерялся.

– А ты хотел и с сыном разобраться, и на отца выйти, – подметил Орлов. – Или как?

– Будем работать с тем, что есть, – решил Гуров, посмотрел на свой чай и встал. – Отец где-то рядом, чую. Пока им занимается прокуратура, нам это на руку. Вечером увидимся, Петр Николаевич. План будет к вечеру. А сегодня хотелось бы побеседовать с первой жертвой. Парень готовится к выписке, а там ищи его… Хочу успеть, пока он в больнице.

– Выписываем, да, – подтвердила Людмила Павловна. – Завтра утром отпускаем Георгия Курепова домой.

Гуров застал Людмилу Павловну просто чудом, потому что заранее назначить с ней встречу у него не получилось. На звонки она не отвечала, пришлось ехать к ней на работу наобум. Только заметив Гурова возле ординаторской, она удивленно взглянула на экран своего телефона.

– Три пропущенных, надо же, – удивилась она. – Ах да, он же на беззвучном. Здравствуйте, Лев Иванович.

– Надеюсь, я не сильно отвлекаю? – спросил Гуров. – Я ненадолго.

– А надолго у вас и не получилось бы. Я дежурила ночью и скоро ухожу домой. Но на ваши вопросы отвечу.

В ординаторской было пусто, но легкий беспорядок напоминал о том, что медики совсем недавно покинули это место. Чашки с недопитым чаем на столах, неровные стопки медицинских документов, открытая дверца микроволновки, внутри которой стояла тарелка с куском пиццы, – тут была своя атмосфера, порой неведомая пациентам. На крохотном диванчике под окном притулилась маленькая подушка. Наверное, здесь Людмила Павловна и провела часть ночи, если ей, конечно, удалось поспать хотя бы чуть-чуть.

– Присаживайтесь, – пригласила Людмила Павловна и указала на ближайший стул.

Гуров опустился на стул. Людмила Павловна села на диванчик.

– Вы, наверное, хотели спросить про состояние Гоши? – опередила она вопрос следователя.

– И не только его, – ответил Гуров. – По нашим сведениям, в женском отделении должны быть еще два человека, оказавшихся в такой же ситуации, в которую попал Курепов.

– Да, я знаю. Елена Игнатьева и Виктория Кочур. Про них я уже успела поговорить со Станиславом Васильевичем. Но если в двух словах, то давайте так: обе пациентки поступили в отделение с разницей в сутки. Симптомы идентичные, схожие с теми, которые наблюдались у Курепова.

– Бред, галлюцинации, боязнь людей и нарушение координации в пространстве, – перечислил Гуров. – Я ничего не забыл?

– Если простыми словами, то да. Все так и есть, – подтвердила Людмила Павловна. – С той лишь разницей, что в крови у женщин обнаружены следы алкоголя, а вот у Курепова их нет. С Игнатьевой и Кочур мне не удалось поговорить и тем более оценить их физическое состояние, равно как и психоэмоциональное, но я просмотрела записи, которые оставили их лечащие врачи. Если учитывать, что у всех трех пациентов при поступлении сохранялись одинаковые симптомы, то я могу сделать вывод, что в их организмы попало одно и то же вещество.

– Наркотики, – полуутвердительно произнес Гуров.

– Дайте время. Еще не все результаты исследований у нас на руках.

– Вас понял. Могу я сейчас поговорить с Георгием?

Людмила Павловна улыбнулась.

– То Гоша, то Георгий, – сказала она. – Уже и не знаю, как к нему обращаться. Иногда даже кажется, что лучше бы по имени и отчеству.

– Серьезно? – удивился Гуров. – А почему так?

– Он слишком серьезный для своего возраста. Во всяком случае, он так выглядит. Довольно замкнут. Я бы даже сказала, что скрытен. Но это обычное дело для тех, кто попадает к врачу в непотребном виде, а потом осознает серьезность своего положения. Был у меня пациент в возрасте, поступал три раза, и всегда в мою смену. Водка и марихуана – вот его «любимчики». Меня не узнал ни во второй раз, ни в третий. Но стоило ему прийти в себя, как он тут же вспоминал и мое имя, и наши предыдущие встречи. Ходил по больничному коридору с серьезным видом и всем рассказывал, что загремел в наркологию по ошибке. Но он не помнил себя в состоянии опьянения. А вот Гоша, мне кажется, что-то помнит. Можно совет?

– Конечно.

– Не надо с ним как с маленьким ребенком. И свысока не надо. Человек попал в беду, и неважно, по чьей вине. Надеюсь, он не преступник?

– Я тоже на это надеюсь, – вздохнул Гуров.

– Он очень болезненно воспринял появление человека в полицейской форме возле своей палаты, – продолжила Людмила Павловна. – Я ему объяснила, что это не конвой, а временная мера, пока полиция не разберется в его деле. Но это его мало успокоило.

– К нему приходили посетители? – спросил Гуров о том, о чем давно хотел спросить. – Кроме матери был кто-то?

– Никто. И передачи для него не передавали. Только мама пробыла в палате недолго, вышла со слезами на глазах. Прогнал. Пришлось ее успокаивать. Вроде бы получилось.

– Мы пообщались с его матерью. Адекватная женщина.

– Мне тоже так показалось.

Людмила Павловна замялась и украдкой взглянула на настенные часы.

– Лев Иванович, я понимаю, что вам нужны более развернутые ответы, но я больше ничего не знаю, – натянуто улыбнулась она. – Пока не готовы результаты исследований, я ничего конкретного сказать не могу.

– О, я понимаю. И не буду требовать большего.

Гуров поднялся со стула и подошел к двери.

– Извините, если задержал, Людмила Павловна. Но мой номер телефона пока что не удаляйте, хорошо?

– И номер Станислава Васильевича я тоже пока что оставлю, – согласилась Людмила Павловна. – Могу я вас спросить кое о чем?

– Разумеется.

– То, что я вам передала, – это как-то поможет узнать о том, что случилось с Георгием?

– Вы о цветочном лепестке? Я передал его на экспертизу.

– Ладно. А можно мне потом узнать, чем закончилось дело?

– Обязательно.

– И еще… Вы не объяснили, зачем приставили к палате Гоши полицейского. Это ведь на самом деле охрана, верно? Гоша все правильно понимает?

Гуров не мог рассказать правду. Но Людмила Павловна помогала в расследовании с самого начала, и оставлять ее без ответа тоже было бы неправильным.

– Парень должен быть не только под вашим присмотром. Теперь он и наш клиент.

– Я не поняла, – обескураженно пролепетала Людмила Павловна. – Ему могут как-то навредить? Расскажите, Лев Иванович. Я ведь здесь работаю, тут много людей. А что, если с ними что-то случится?

– Ну, не до такой степени все и плохо, – уверил ее Гуров. – Поверьте мне. Если бы Гоше что-то угрожало, полиция дежурила бы на каждом углу. Согласны?