Тайна двух лагерей - Леонов Николай Иванович - Страница 40

Элла встретила Гурова в прихожей, выглядывая из-за плеча омоновца, открывшего сыщику дверь. Она волновалась, покусывала губы и все не решалась задавать вопросы, которые задать ей очень хотелось. Гуров заговорил первым:

– Волнения в сторону, Эльвира Николаевна, все нормально. Почти все арестованы и дают показания. Я был у вас на работе. Вот вам распечатка приказа. – Гуров полез в карман и достал сложенный в несколько раз лист бумаги. – За успехи в работе руководство вашей фирмы премировало вас дополнительным отпуском. Так что сидите дома легально.

– А мальчик этот, Тимофей?

– Все хорошо, кость не задета, просто проникающее ранение мягких тканей. Через пару недель будет бегать, как и раньше. Вам спасибо, что вы ему помогли. А преступника, который нас с вами тут караулил, я догнал. Он арестован и сидит в следственном изоляторе.

– Лев Иванович, – Элла сжала руки на груди и посмотрела на сыщика с мольбой.

– Все знаю, все понимаю, Элла, – заверил Гуров женщину. – Мой вам самый важный совет: говорить следователю, а потом и на суде всю правду, какой бы она ни была. У вас есть основания ожидать снисхождения. Вас заставили угрозами помогать преступникам. Вы не знали, что они убивают людей. Вы думали, что просто оказываете влияние и добываете информацию. Вы невольный помощник преступников, а это, знаете ли, трактовать можно по-разному. Чтобы следователь и суд трактовали однозначно правильно, вы должны говорить только правду. Боялись? Да! Знали, что поступаете нехорошо? Да! Но к убийствам вы не имеете никакого отношения, и доказать обратное никто не сможет. Снисхождение судьи вы получите только честным признанием всего, что было. Понимаете?

Заручившись горячим обещанием все сделать так, как он советовал, Гуров отправился в лагерь «Страна чудес». Несмотря на то что они с Горбуновым обо всем договорились, Гуров все же сделал скидку на нервное состояние заведующего столовой. За ним приглядывали, и, если бы Горбунов сделал попытку скрыться, Гурова об этом мгновенно бы известили, а Горбунова задержали. Трудно потом было бы доказывать его раскаяние, но в таком состоянии, в котором пребывал мужчина, он был способен на все. Это Гуров тоже понимал. Но арестовывать сейчас Горбунова было нельзя, опасно. Сразу же стало бы понятно любому члену бандитской группировки Шарова, что вина Горбунова доказана, доказано, что Смирнов погиб не в результате несчастного случая, а убит.

Когда заведующий столовой увидел Гурова, в его глазах сыщик уловил такое напряжение, что даже испугался за этого человека. Горбунов медленно опустился на табурет.

– Все нормально, Александр Николаевич, – поспешил успокоить мужчину Гуров. – Не волнуйтесь. Я обещал вам, что вы увидите сына, сейчас и поедем с вами.

Горбунов засуетился, принялся собираться. Какая-то энергия проснулась в этом человеке, решимость. Он открыл платяной шкаф, замер, а потом повернулся к сыщику.

– Я же сюда не вернусь, Лев Иванович? – спросил он спокойно. – Я правильно понимаю?

– Правильно, Александр Николаевич, – кивнул Гуров. – Вы же умный человек, вы понимаете, что должны сделать все, чтобы защитить своего сына. Без вас он пропадет.

– Да, да, вы правы, – Горбунов задумчиво посмотрел на свои вещи. – Я сейчас слишком опасен. Но я вам верю.

Всю дорогу до психиатрической лечебницы они молчали. Гуров думал о судьбе этого человека, о том, как может сложиться его жизнь, жизнь его сына. А Горбунов, наверное, просто прощался со свободой, наслаждался последними ее минутами. Нельзя убить человека и остаться на свободе. Убийство было умышленное, он его готовил. Не фактически, а юридически. Ему велели убить, и он думал, как это сделать. И сделал. Неоспоримый факт для суда. Бедный Дима, как он здесь будет все эти годы, поймет ли, что отец совершил все возможное и даже невозможное ради него.

Машина въехала во двор, и шлагбаум сразу опустился. Гурова здесь знали и ждали его вместе с отцом Дмитрия. Палата, в которой содержался юноша, отличалась от тюремной камеры всем, была комфортной и уютной. Единственное, что создавало все же иллюзию заключения, – железная дверь и небольшой люк в ней. И камера наблюдения под потолком.

– Папа! – бледный юноша поднялся с кровати, когда открылась дверь.

А ведь паренек многое понял, подумал Гуров. Вон как на отца смотрит. Вопрос, хватит ли у него силы воли, чтобы начать новую жизнь. Отец шагнул к сыну, и они обнялись. Не порывисто и крепко, по-мужски, а очень мягко.

– Папа, прости, – заговорил Дима. – Это все из-за меня. Я больше не хочу так и не буду. Поверь, пап, я многое понял. Ты из-за меня всю жизнь мучился, выручал меня. Я теперь сам буду за себя стараться…

Он еще не знает, что натворил его отец. И натворил из-за него, подумал Гуров и отошел к окну. Оставлять отца с сыном наедине он не имел права, но смотреть на них не стоило. Пусть хоть видимость останется, что они вдвоем. Прошло пятнадцать минут, и Гурову пришлось сказать «пора». Горбунов сразу решительно поднялся на ноги, потрепал с улыбкой сына по голове и сказал, что теперь он взрослый мужчина и должен совершать взрослые поступки.

Остались позади коридоры, Гуров и Горбунов вышли на улицу, и тут мужчина остановился, сделав глубокий вдох весеннего воздуха. Тенистый парк, аллеи с лавочками, рядом строился второй корпус клиники. Тишина, даже на строительной площадке тишина по причине выходного дня. Солнечный яркий выходной день, а для Горбунова это последний день свободы. Чтобы не смущать мужчину, Гуров спустился на ступеньку ниже и отвернулся. Что-то блеснуло в окне второго этажа, и Гуров сразу понял, что это могло быть. Если бы он стоял рядом с Горбуновым, то, наверное, закрыл бы его собой. Но сейчас сыщик успел только схватить Горбунова за ноги и свалить его на ступени. Сухо щелкнул в тишине двора выстрел оружия с глушителем, пуля ударилась в ступени. Выхватив пистолет, Гуров двумя руками поднял его на уровень глаз и дважды выстрелил в пустой оконный проем, откуда стрелял человек.

– Быстро в здание! Назад! – крикнул он, продолжая смотреть на окна недостроенного здания поверх ствола пистолета.

И только когда за спиной Горбунова закрылась дверь, Гуров побежал на стройплощадку. На выстрелы сейчас выбегут дежурящие в здании полицейские, Горбунов скажет, что произошло. Но на это уйдут драгоценные минуты. Сыщик забежал на первый этаж через большой дверной проем и остановился, прислушиваясь. «А ведь я правильно сделал, я молодец, что успел забрать Горбунова из лагеря. Там бы его точно застрелили. Успел», – мельком подумал сыщик. Наверху под чьей-то ногой хрустнул битый кирпич, и Гуров бросился к лестнице. Он продолжал держать оружие на уровне глаз и стал подниматься по лестнице боком. Вот и лестничная площадка с небольшим холлом. Из холла ведут три дверных проема в разные помещения. Левое наверняка тянется через все здание до следующей лестницы.

Одному трудно, неудобно и опасно, но деваться некуда, и эту работу придется сделать. Главное – не оставлять за спиной непроверенного пространства. В здании тишина, но это ненадолго. Как только ребята из охраны выбегут, придется сориентировать их. Он стал смещаться вправо, пытаясь все пространство перед собой держать в поле зрения. Вот и дверной проем в кирпичной неотделанной стене. Одно движение, быстрый взгляд внутрь, и снова назад. Есть винтовка с глушителем. Стоит у стены. Отсюда стрелял, второй попытки делать не стал. Понял, что для него это опасно. Вторая комната! Пусто. И тут на улице послышались голоса. Кто-то командовал, отправляя людей к зданию, к заднему крыльцу. Гуров подбежал к окну и крикнул старшему смены:

– Давайте ко второй лестнице. Он пока где-то на втором этаже. Стрелять только по ногам!

– Вон он! – гаркнул кто-то из полицейских и показал рукой в сторону.

Гуров уже слышал топот ног, хруст гравия, потом что-то большое с грохотом упало. Сыщик побежал на звук, все же опасаясь, что этот шум был обманом. А если их тут двое? Здравый смыл подсказывал, что второго киллера быть не может, но Гуров все же проверял каждую комнату второго этажа со всеми мерами предосторожности. В здании никого не было. Несколько полицейских проверили оба этажа, а через несколько минут во двор въехала дежурная машина ГУВД с опергруппой. Первым из машины выбежал кинолог с собакой. Гуров подозвал полицейского, который видел убегающего киллера.