Тайна двух лагерей - Леонов Николай Иванович - Страница 3

Выслушав рассказ девушки, Гуров посмотрел на наручные часы. Да, ситуация, конечно, неприятная. Ладно бы еще только нелепая смерть рабочего, но тут еще и записка. Наверняка чья-то неумная и циничная шутка. Как-то придется рассказать обо всем этом Маше и, конечно же, ее подруге. Сам Гуров о дурацкой записке умолчал бы обязательно, но вот Настя, с ее юношескими эмоциями, расскажет обязательно. Ладно, решил Лев Иванович, времени еще немного есть и стоит поговорить с оперативником.

Когда Гуров поднялся на веранду, молодой человек закончил опрос свидетеля и собрался было идти за следующим, но тут увидел неизвестного мужчину старше себя по возрасту, в очень хорошем костюме и с очень серьезным лицом. Почему-то лицо незнакомца заставило молодого опера насторожиться. У Гурова не было времени на игры в загадочность, и он с ходу показал молодому человеку свое удостоверение. К удовольствию сыщика, молодой опер нисколько не испугался, не изобразил чинопочитание, а, наоборот, деловито представился:

– Оперуполномоченный уголовного розыска лейтенант полиции Безруков. Слушаю вас, товарищ полковник.

– Это я вас слушаю, товарищ лейтенант, – спокойно ответил Гуров и кивнул на стул. – Давайте-ка присядем и вы мне коротко и внятно доложите о том, что здесь произошло. Про смерть рабочего, про странную записку.

– Дело обстоит следующим образом, товарищ полковник. – Лейтенант послушно сел на стул напротив гостя и терпеливо стал пояснять: – Вчера вечером здесь в результате несчастного случая, упав в яму, погиб рабочий. Да, действительно, записка была, но не в этом лагере. Вас кто-то дезинформировал, товарищ полковник. Просто в соседнем лагере «Росинка» сегодня утром тоже погиб рабочий, но это, к сожалению, убийство. Так вот, там, в «Росинке», одну из девушек преступники запиской предупредили, чтобы она не раскрывала рта, полагая, что она что-то знает об убийстве или причинах убийства.

– И вы решили начать оперативные мероприятия именно с этого лагеря? – удивился Гуров, сразу отметив себе несоответствие и странность ситуации.

– Там работы больше, а здесь просто дежурный сбор информации и объяснения очевидцев. Закончу здесь, а потом плотно возьмусь за второй лагерь.

– Каким образом было совершено убийство в «Росинке»? – спросил Гуров озабоченно.

– Самодельный нож, изготовленный кустарно из куска стали. Ударили в спину под лопатку и даже нож не извлекли. Рабочий умер почти сразу. Простите, товарищ полковник, вы все подробности можете узнать в нашем отделе полиции, а мне нужно спешить. Оба лагеря в первую смену ждут иностранных детей, а тут такой скандал. Мне нужно закончить работу.

– Хорошо, работайте, – кивнул Гуров, озадаченно барабаня пальцами по столу.

Лев Иванович сразу подумал о Насте Овчинниковой и странных совпадениях. Двое погибших рабочих, две записки, а об одной из них лейтенант даже не знает. Проводив взглядом оперативника, Гуров поднялся и поспешил назад к корпусу, где работала Овчинникова. Он вызвал Настю и попросил позвать ту самую Маргариту и чтобы та принесла записку.

Девушка оказалась довольно крупной, выглядевшей взрослой не по годам. Она испуганно посмотрела на Гурова, потом на подругу, но Настя успокоила Риту, что Льва Ивановича знает давно, он друг ее мамы и обязательно во всем разберется.

– Я ее выкинула со страху, – призналась Рита. – Меня так трясло, что я порвала ее на мелкие кусочки и смыла в унитаз.

– Кто еще знает о записке?

– Только Настя, мы с ней дружим, и еще одна девочка. Но она никому не расскажет. Она и мне советовала никому не говорить.

– Хорошая девочка, правильно посоветовала, – одобрил Гуров и достал из внутреннего кармана пиджака блокнот и авторучку. – Теперь, Рита, вспомни текст, точно его вспомни.

На глазах Риты вдруг появились слезы. Девушку затрясло, да так, что ей пришлось обхватывать себя руками, чтобы унять этот озноб страха. Настя обняла подругу, прижала к себе. Рита не сразу из-за спазма лицевых мышц смогла произнести, но потом все же выдавила из себя:

– «Откроешь рот – и пойдешь за ним следом…» Так там было написано.

– Ну, все, все, Рита. – Гуров погладил девушку по голове. – Теперь ты под защитой полиции и тебе ничего не грозит. Ты лучше расскажи о Максиме Смирнове. Что он был за человек?

– Не знаю, – пожала Рита плечами. Озноб начинал проходить.

– Ну он же вроде ухаживал за тобой, знаки внимания оказывал, – напомнил Гуров.

– Да какое там ухаживание, – вздохнула девушка. – Это типа игры было. Как-то раз на пороге столовой я споткнулась и тапочку с ноги потеряла, а он следом шел, подобрал и при всех шутливо встал на колено, как перед Золушкой из сказки. Ну, я подыграла. Всё при людях. Так, поприкалывались. Ну и при встрече иногда продолжали прикалываться. Всем было весело. А так-то я его близко не знала. Ну, пару раз разговаривали с ним. Я сказала, где учусь, он рассказал, что работает в бригадах, зарабатывает на машину. А живет с матерью.

– А еще? – попросил Гуров.

– Больше ничего. Лет ему двадцать девять. Это я тоже спрашивала. Не знаю, Лев Иванович, что еще рассказать. По мне, так он хороший парень был.

Увидев на соседней дорожке, ведущей к административному корпусу и столовой с кухней, человека со строительной тачкой, Гуров узнал в нем того самого молодого мужчину, которого недавно допрашивал Безруков. Раз лейтенант его допрашивал, значит, этот рабочий более или менее близок был с погибшим. Поблагодарив девушек, сыщик отправился догонять рабочего. Догнать его удалось у дальнего угла здания, где виднелись кучи земли и песка. Представившись, Гуров проговорил:

– Я знаю, вас допрашивал лейтенант Безруков. Скажите, вас как зовут?

– Алексей, – напряженным голосом ответил рабочий. – Жариков. Я вроде тому лейтенанту все и рассказал.

– А вы можете показать место, где погиб Смирнов?

– Могу, – уныло пожал плечами рабочий. – Чего его показывать, вон она, яма-то.

Они двинулись к небольшому котловану возле трансформаторной подстанции на задах столовой. На краю котлована стояла большая емкость под дизельное топливо. Судя по всему, здесь установлен еще и резервный генератор, на случай отключения электрического тока. Разумно, учитывая, сколько продуктов на кухне и какая их часть должна находиться в холодильниках.

– Вы дружили со Смирновым? – как бы между прочим спросил Гуров. – Хорошо его знали?

– Ну, как дружил. Знаю давно, мы с ним в одних бригадах часто пересекаемся. И здесь, и в городе. Заработать хочется, вот и крутимся. И Макс крутился. Есть любители после работы расслабиться, вмазать с получки, а Макс – нет, деньга в карман – и домой или на другой объект. Так-то он парень хороший был, не конфликтный. Его многие прорабы знали хорошо. Ну, вот сюда он и упал…

Жариков остановился и хмуро посмотрел вниз, сделав странное движение рукой. То ли мысленно горсть земли бросил, как в могилу, то ли показать хотел, где лежало тело. Собственно, где лежало тело, было понятно без слов. Кровь была присыпана свежим песком, но все равно ясно, куда рухнул парень. Да и кровь на торчащей вертикально арматуре говорила о многом. Страшноватая смерть, подумал Гуров. Как же Смирнова угораздило сюда свалиться?

– Как его угораздило сюда свалиться? – спросил Гуров на всякий случай.

– Не знаю. Может, грунт поехал. Вон, видите, на краях осыпь. Не рассчитал чего-нибудь, а может, и уставший был. Мы же с ним по вечерам допоздна на квартирах работаем в новом элитном доме.

– Может быть, – согласился Гуров и, кивнув рабочему, отправился искать лейтенанта Безрукова.

Молодого опера Гуров нашел у самого выезда из лагеря, когда тот садился в старенькую, но ухоженную «Мазду». Увидев полковника, Безруков вежливо кивнул, вышел из машины и захлопнул дверь. Гуров рассматривал лейтенанта, пытаясь понять, что же ему в нем не нравилось. Молод, симпатичен, дело свое делает с энтузиазмом, уверенности в своей правоте на троих хватит. Но это все не недостатки. Это молодость, неопытность – все то, что с годами проходит, трансформируется в опыт. А не нравилась Гурову в этом оперативнике поспешность суждений. При недостатке информации с выводами спешить нельзя.