Тайна двух лагерей - Леонов Николай Иванович - Страница 25

– Это вот как раз он и есть.

– Кто?

– Ну, тот, который после этой дамочки подсел за стол к Кумысбаеву. Точно он!

Пролистав еще несколько фотографий, Серов добрался до конца галереи. Предпоследней фотографией в собранной Гуровым «коллекции» было фото Шарова. Серов пролистал это фото, едва глянув на него. Сыщик решил было уже, что арестованный никогда Шарова не видел, но тут Серов снова возвратился к фото бывшего майора Шарова.

– Что такое? – спросил Гуров. – Знакомое лицо?

Мужчина смотрел, склонив голову к левому плечу, и молчал. Гуров ждал, наблюдая за арестованным. Наконец Серов заговорил, но как-то неуверенно:

– Такое ощущение, что видел я его, а может, и не раз. С одного раза человека в транспорте увидишь и забудешь. Наверное, несколько раз видел. А вот где и когда, убей не помню. Что-то есть в нем знакомое, черта какая-то. То ли рот, то ли прищур вот этот.

– Скажите, Серов, вы в Москве были? Если да, то когда в последний раз?

– Нет, ну был, конечно, – пожал Серов плечами. – Кто ж в Москве-то ни разу не был. Только тот, кто где-то на Сахалине живет, наверное. Когда? Знаете, лет десять назад.

Так, этот вариант можно отмести в сторону, сразу принял решение Лев Иванович. Десять лет назад увидеть в Москве человека и запомнить на всю жизнь? Тем более такое шаблонное, типичное лицо. Значит, лицо Шарова примелькалось ему в Самаре. Скорее всего, Шаров присматривал за выполнением работы своей «бригады». И что самое интересное, следствие в Самаре ничего о Шарове и Зотове не знает и взяли Серова и двух ребят с ним за другое дело. Они решили свои знания и приемы применить во время разборок и раздела сферы влияния и сразу погорели без прикрытия Шаровым. Шаров перебрался в Москву. Видимо, делая свои дела в Самаре, Зотов обратил внимание на деятельного Шарова, который мог, как ему показалось, решить любой вопрос. И он взял его с собой в Москву. Что ж, примерно такой вырисовывается картина.

Когда Гуров вышел из СИЗО, то первым делом набрал номер Крячко. Он хотел предупредить Стаса, чтобы тот вел себя осторожнее с Эллой. А лучше вообще бы избегал контактов с нею. Но Крячко был недоступен. Написать ему смс? А если в его телефон заглянет кто-то из команды Зотова – Шарова? Так подставить старого друга! Нет, только лично.

А Станислав Васильевич в это время ехал в машине. Все, что вскрылось за последнее время, потребовало новой беседы с вдовой Бориса Михеева. Сыщик успокаивал женщину как мог, расспрашивая снова и снова. Он попытался восстановить по порядку все, что могла вспомнить Оксана с тех времен, когда они перебрались в Москву, когда Борис начал работать в службе безопасности какой-то фирмы. Названия женщина так и не вспомнила, но зато она почему-то запомнила место, где работал ее муж. Она однажды приезжала к нему на работу. Он должен был в день зарплаты передать ей деньги. Срочно нужно было вносить деньги за купленный в рассрочку большой холодильник.

Но это был не последний сюрприз на сегодняшний день. Оксана вспомнила, что товарищ, который навещал ее мужа почти до последних дней, вначале даже какие-то лекарства для Бориса привозил. И жена эти лекарства мужу давала. Но его с них сильно рвало. Он тогда уже беспомощный был, в инвалидной коляске сидел. И жена вызвала врача, но, когда та строго стала спрашивать, не пичкает ли она мужа какими-нибудь лекарствами без назначения врача, Оксана испугалась и сказала, что ничего не дает мужу. Она и правда испугалась и перестала давать мужу эти лекарства, которые привозил товарищ по работе Шаров. Случилось чудо – Оксана нашла упаковку в вещах и в ней две таблетки. Если удастся доказать, что Шаров еще и умышленно усугублял состояние Михеева лекарствами, которые оказывали угнетающее, негативное воздействие на организм и так тяжело больного человека, то можно будет вести речь еще об одном умышленном убийстве.

Размышляя так, Крячко гнал машину в сторону Симферопольского шоссе. Ему хотелось попасть в город засветло, но в этот день было не суждено добраться до Москвы. Станислав Васильевич машинально сбросил скорость и нажал на педаль тормоза, когда увидел, что идущий по краю трассы сгорбленный человек вдруг схватился рукой за грудь. Сыщик успел увидеть, как подогнулись ноги этого человека и он упал на колени, опершись на одну руку. Встречная машина пронеслась без остановки, сзади виднелась еще одна приближающаяся. Крячко включил заднюю скорость и подъехал к мужчине. Выбегая из машины, он успел оценить старый поношенный плащ на пожилом человеке, полинявшую серую кепку и стертые до белизны носы его ботинок.

– Что с вами? – успел спросить сыщик, как взгляд его зацепился за такую мелочь, как левая рука, на которую тот опирался, стоя согнувшись на коленях.

Это была рука не старика. И сразу, как в хорошо отлаженном механизме, даже скорее в мощном компьютере, в голове пронеслись мысли и выскочил вывод – засада! Это была подстава, на которую он «купился», как «купился» бы любой нормальный человек. Увидеть пожилого человека, который идет с трудом и на твоих глазах ему становится плохо. И то, что встречная машина пронеслась не останавливаясь, ничего не значило. Там могли подумать, что один человек остановился и, значит, поможет. Люди могли куда-то спешить по не менее важным делам, а еще там могли заболтаться водитель и пассажир и просто не обратить внимания на то, что происходит на обочине. Да черт с ним, там мог оказаться за рулем человек, которому вообще плевать на других. А вот то, что сзади стала тормозить подъезжающая машина, было очень опасным в сложившейся ситуации. Гуров заставлял Крячко всегда носить с собой пистолет, потому что дело, в которое они влезли, было весьма опасным. Но пистолет остался в сейфе в кабинете, потому что сыщику не хотелось подниматься с первого этажа к себе в кабинет. И в этой поездке к жене Михеева за город он не видел ничего опасного. И вот, получил за свое легкомыслие…

И когда правая рука незнакомца, прижатая к груди, как будто державшаяся за сердце, вдруг вынырнула из-за пазухи, сжимая пистолет, это уже не стало для Крячко неожиданностью. Бежать назад к своей машине глупо, там подъехала еще одна, и в ней нет друзей. Ударом ноги сыщик выбил оружие, которое отлетело на пару метров в сторону и покатилось по асфальту. Единственное, что он должен был сделать, прежде чем броситься бежать, – нанести оглушающий удар этому «старику» с руками молодого человека. Удар пришел в основание черепа сверху вниз, и мужчина в кепке повалился на траву обочины, а сыщик бросился в кювет и через секунду уже бежал среди берез неухоженного загородного леса.

Бежать не стыдно, когда нет другого выхода. Отступать не стыдно, если ты намерен сохранить силы для дальнейшей борьбы. Бегство не трусость, а лишь маневр. Умирать гордо перед опасностью – глупо. Так ее не победить. От нее можно уйти, ее можно избежать, а потом вернуться и победить, искоренить, уничтожить.

– Книжек начитались! – в голос проворчал Крячко, делая зигзаги, обегая дерево за деревом и мысленно обращаясь к возможным читателям юного поколения. – А вот этого не хотите?

Звук выстрела он расслышал позже, чем рядом коротко свистнула пуля, а потом вторая, ударившая в ствол сосны. На голову полетела сбитая ударом хвоя, но Крячко оценил расстояние, которое он выиграл, метров в пятьдесят, не меньше. Даже в тире из боевого пистолета на расстоянии пятьдесят метров при выполнении самого простого упражнения попасть в мишень новичку трудно. По крайней мере, не с первого выстрела. А тут на бегу, да еще по движущейся мишени. Где он наследил? Крячко остановился за стволом дерева и перевел дух. Где, где? Неужели у Оксаны Михеевой? Старый дурак, можно было подумать, что Шаров будет присматривать за вдовой, чьего мужа он вогнал в гроб ради сиюминутной выгоды. «Хотя, как мне намекнули, там обналичка тянет процентов на тридцать. Если ему отстегивают пару миллионов с каждой такой сделки, Шаров будет крутиться как белка в колесе и не будет считаться с потерями. Заигрался бывший майор, ой как заигрался!» – мысленно пыхтел Стас.