Тайна двух лагерей - Леонов Николай Иванович - Страница 19

– И за все время болезни мужа вам никто не помогал? – спросил Крячко, повинуясь какой-то интуиции. – Я понимаю, что родственников у вас никого не осталось. Но были же какие-то знакомые, друзья мужа?

– Да что вы, – махнула женщина рукой, и на ее глаза снова навернулись слезы. – Греха на душу не возьму, поначалу, конечно, и помогали, и деньги собрали один раз на лечение. А начальник, так тот задним числом и премию выписал. Но это уж когда муж инвалидность получил.

– А где он у вас работал до болезни?

– Да он всю жизнь у меня в колонии проработал. Мы же раньше в Саратове жили. А потом по здоровью уволился. И один знакомый его уговорил в Москву перебраться. Он в охране работал, в какой-то фирме. Я точно и сказать не могу, как называется она. Этот старый сослуживец и помогал больше всех. Почти до последнего. А вот случилось так, что и на похороны не пришел. Может, случилось что с человеком, а я на него грешу.

– Не этот старый сослуживец помогал вам? – Крячко достал телефон, порылся в памяти и вывел на экран фотографию Шарова.

– Да, он, – удивилась Оксана. – А что, правда с ним случилось чего или приболел?

– Нет, не приболел, – убирая телефон, ответил сыщик. – В командировку улетел за границу. В длительную.

Фотографию майора Шарова из его личного дела получил Орлов по своим каналам. Как он это сделал, Крячко и Гуров расспрашивать не стали. Но если Петр занялся этим, значит, он тоже верил в данную версию больше, чем в другие. Значит, Андрей Андреевич Шаров, с которым когда-то работал Борис Михеев, воспользовался его паспортом, а потом вернул его назад. И когда нужда в Михееве отпала, он перестал навещать семью. Грубо и цинично. Вполне в стиле Шарова.

Гуров в тот день ждал Крячко в кабинете допоздна. Вот уже отыграли солнечные блики в панорамных окнах второго этажа красного здания Французского посольства, вытянулись тени от многоэтажек на Большой Якиманке. Потом зажглись уличные огни, и Гуров задернул старомодные шторы, которые им со Стасом в кабинет помогла выбрать Маша. Ей тоже очень не нравилось, когда в помещении, в котором человек должен чувствовать себя уютно, на окнах висят какие-то бездушные жалюзи. Помещение должно будить глубины души, мысли, вдохновлять на творчество, которому есть место в любой профессии. Профессия без творчества мертва, как и останется мертвым то, что ты делаешь, производишь, создаешь. Даже если ты пишешь рыцарские романы, то не обязательно увешивать стены старинными мечами и кинжалами, а по углам устанавливать доспехи. Профессия, эпоха, вдохновение черпаются из мелочей, нюансов – камина, гардин на окнах, цвете панелей, формы люстры и бра у твоего кресла.

У Гурова в кабинете было кресло. У них с Крячко был даже диван. Небольшой, но очень уютный. Помнится, когда Орлов впервые увидел этот диван, он усмехнулся, издевательски скривив рот, смерил сыщиков взглядом и тихо пробормотал: «Сибариты». Но сам Гуров больше любил свое кресло и, сидя в нем, пить кофе по утрам перед началом рабочего дня. Пить кофе и смотреть, как солнце поднимается над крышами высоток 2-го Спасоналивковского переулка. Диваном в основном безраздельно владел Крячко.

Станислав распахнул дверь в кабинет и машинально поднял руку, чтобы включить свет. Гуров сидел с бокалом чая в кресле при свете только настенного светильника и ждал напарника.

– Раз ты не бросился мне на шею от радости, – заключил Крячко, – я понял, что результатов наших запросов о Шарове пока нет.

– На шею? – Гуров вскинул брови и тут же парировал: – Насколько я помню по заплаканным лицам и судорожным воспоминаниям пострадавших от тебя девиц и незамужних женщин, ты человек не тактильный и для тебя объятия ничего не значат и никоим образом души твоей не трогают.

– Незамужних? – Крячко подумал и все же включил верхний свет. – Впрочем, и замужних тоже. Но это когда было! Я нашел еще один след Шарова здесь, в Москве. И совсем свежий. Есть основания подозревать, что именно Шаров помог зарегистрировать фирму и сделать учредителем Бориса Николаевича Михеева, умершего пару месяцев назад от тяжелой и продолжительной болезни. Впрочем, на момент регистрации он был также болен и недееспособен. Жена Михеева не знает имени «друга» своего мужа, не знает, где он работал, но опознала его по фото, которое раздобыл Петр.

– Вот, значит, как, – оживился Гуров. – Значит, это не совпадения. Опять след Шарова и опять вокруг нашего дела, в основании которого трупы рабочих и молодых амбициозных бизнесменов с авантюрной жилкой. Но только вот на организатора Шаров, как мне кажется, не тянет. А вот на исполнителя вполне. И проблем с кадрами для исполнения у него тоже не будет, учитывая его прошлое. Думаю, я тоже тебя немного порадую оперативной информацией. Шаров и правда в Москве. И он работает тем человеком, который активно расчищает какому-то своему боссу дорогу к богатству. Я немного пообщался с уголовным миром, в лице наиболее откровенных его представителей, и мне по большому секрету рассказали, что есть в Москве какая-то сила, которая не церемонится и не особенно выбирает методы борьбы за место под солнцем. Кое-кто стал бы это называть беспределом, если бы это коснулось его лично. Эта сила не склонна договариваться и опасна. Мало кто хотел бы с ней связываться, считая, что за этой силой стоит мощная «крыша». Поговаривают о том, что это похоже на беспределы, которые творились в девяностые. Кто-то зарвался, Стас.

– Ты считаешь, что эта сила расчищает дорогу к светлому богатому будущему хозяину фирмы «Bazilevs ltd»?

– Не исключаю, Стас, не исключаю! Не исключаю даже, что хозяин фирмы не особенно интересуется методами своего помощника. А если бы интересовался, то притормозил бы его. Такая волна в уголовном мире ему вряд ли нужна. Он же не дурак и понимает, что уголовный розыск держит пальцы на пульсе у криминальной среды. Мы-то эти волны почувствуем первыми.

– Тогда нам и карты в руки, тогда круг подозреваемых катастрофически сужается! – Крячко подошел к журнальному столику и включил электрический чайник. – А как ты считаешь?

– Пока никак не считаю, – покачал Гуров головой. – Давай не забегать вперед. Что мы имеем? Подтверждение того, что Михеев работал когда-то в одном городе и в одном ведомстве с Шаровым. Так? Мы узнали, что, по мнению жены покойного Михеева, ее мужа в свое время устроил на работу в Москве Шаров. Подтвердит она это официально или запамятовала? И третье, он приходил и помогал бывшему сослуживцу деньгами и лекарствами, когда тот заболел. Все, Стас, больше пока ничего на Шарова у нас нет. Все им совершенное никак не тянет на криминал, на статью Уголовного кодекса. А паспорт могла у Михеева незаметно вытащить, а потом так же незаметно вернуть патронажная сестра из местной поликлиники.

Глава 5

Станислав Васильевич не любил таскаться с пистолетом. Что на брючном ремне, что под мышкой в кобуре, он неприятно тянул, мешал, натирал. Сыщик невольно чувствовал себя каким-то нелепым актером в выдуманной криминальной пьесе. Может быть, виной всему были дурацкие сериалы по телевизору, которые так часто анонсируют и гоняют по разным каналам. Там оперативники и даже следователи, хотя очень часто авторы фильма не видят элементарной разницы между оперативниками уголовного розыска и следователями, путают жаргонизмы и называют оперативников «следаками», а следователей «сыщиками»… Так вот, следователи в фильмах лазают по чердакам и гоняются за преступниками с пистолетами, а оперативники возбуждают уголовные дела. Смех, да и только.

Но что совсем уж по-детски смешно, что и те и другие в фильмах постоянно ходят с пистолетами в кобуре. В жизни никто этого не делает, а оружие получают лишь на время дежурства да в случаях, когда тебе приходится выезжать туда, где ты, скорее всего, столкнешься с вооруженными преступниками. Это во время милицейской молодости Крячко оперативники сами выезжали на задержание вооруженных преступников, участвовали в перестрелках, если преступник не хотел сдаваться, оказывал вооруженное сопротивление. Сейчас опера редко это делают. Для таких случаев существуют спецподразделения, «заточенные» как раз под подобные ситуации. Они возьмут кого угодно в любой обстановке тихо и без шума. И, главное, без лишнего риска и для оперативного состава, и для себя, и для окружающих, что еще более важно. Ведь полиция для того и существует, чтобы защищать граждан, а не создавать им проблемы своей деятельностью.