Ашер 3 (СИ) - Шиленко Сергей - Страница 45

Мы с Ритой переглянулись и с нарастающим ужасом поняли, кому принадлежал этот крик. Грэг.

— Грэг? — прошептала Рита испуганным голосом. Мы в ступоре продолжали смотреть друг на друга еще довольно долго, потом оба пришли в себя и побежали на помощь нашему горе-конюху.

Добежав до хозяйственных построек, мы встретили Мило и Ноя, которые выбежали из каретного сарая с такими же озабоченными лицами. Они держали каменные фонари, что было очень кстати.потому что луна скрылась за облаками.

Братья еноты бежали впереди и освещали каменистую дорожку. Жаль, что у наших ног не могли вырасти крылья, чтобы мы могли быстрее добраться до сарая, это бы точно не помешало.

Я особенно жалел об этом, когда мы уже были достаточно близко, чтобы слышать душераздирающие рыдания, доносящиеся оттуда, но не достаточно близко, чтобы как-то помочь мальчику.

— Грэг! — крикнул я, когда мы вчетвером бросились открывать дверь.

— Макс! — отозвался он. Необходимость поскорее добраться до него сводила с ума, но это было не так-то просто.

Постройка накренилась еще больше, чем до этого, дверь тоже поехала, конечно. Одним углом она врезалась в землю, поэтому открыть ее было очень проблематично. Ржавые петли заскрипели, поднялась пыль. Все сооружение затряслось, словно это был карточный домик, который ждет первого порыва ветра.

— О, пресвятая Богиня! Эта конура может развалиться в любую секунду, — начал причитать Ной.

По ту сторону двери послышалось недовольное кряхтение и грохот. Точно! Там же помимо Грэга находятся еще и Кельвин с Томом.

— Мило, Ной, — прошипел от напряжения сквозь стиснутые зубы, пока мы вместе продолжали бороться с этой дверью. — Когда мы прорвемся внутрь, возьмите на себя поросят, а я постараюсь найти Грэга.

— А мне что делать? — спросила Рита.

Одна из дряхлых досок, к которой была прикреплена ручка, оторвалась. Точно! Мы не можем открыть эту дверь, но можем разобрать ее на щепки.

— Обойди сарай и попробуй открыть заднюю дверь, — я дергал старые доски, стараясь не обращать внимания на то, что в ладони впивались занозы. — Кто знает, вдруг, мы не сможем выйти через эту.

Моя жена ушла, ни сказав ни слова, а мы продолжили разбирать дверь.

Когда наконец образовался достаточно большой проем, я боком протиснулся в него и, споткнувшись, ввалился в покосившийся сарай, тускло освещенный несколькими фонарями, прикрепленных на стены и свисающих с балок. Из-за того что сарай снова покосился, внутри царил хаос, и в самом его центре сидел никто иной, как Грэг, всхлипывающий и держащийся за ногу, которая была выгнута под неестественным углом.

Мне было очень жаль мальчика, но времени на утешения не было, постройка снова застонала, напоминая, что вот-вот рухнет.

Причиной, по которой сарай еще кое-как держался, была стена, которую мы с Мило подлатали накануне. Но теперь конструкция наклонилась в другую сторону, как будто левая стена обиделась, что ее обделили вниманием, и решила показать, на что она способна.

— Грэг! — позвал мальчика, но он только сильнее зарыдал, протягивая ко мне руки. Я немедленно подбежал и присел на корточки рядом с его дрожащим, непонятно от боли или от испуга, телом. — Что тут случилось?

— Мне так жаль, Макс! — простонал он, и его лицо исказилось от боли. От этого зрелища мое сердце сжалось. — Мило говорил мне, что вхоить в сарай нельзя ни в коем случае, н-но мне н-нужно было…

— Макс, задняя дверь открылась, но она завалена хламом, пройти невозможно, Грэг с тобой? — раздался за стеной встревоженный голос Риты. Обернувшись, я увидел, что она была права, второй выход был завален инвентарем и обломками.

— Он со мной, — успокоил жену. — Жди нас снаружи и держись подальше от сарая.

— Хорошо, — странно, даже спорить не стала.

Сжав руку Грэга, я повернулся к братьям.

— Как дела с поросятами?

— Нам удалось их успокоить, — отчитался Ной. — Берите мальчика и выносите его поскорее, а мы с Мило погоним поросят следом за вами.

— Ладно, слышал, Грэг? — сказал захлебывающемуся в рыданиях мальчику, цепляющемуся за мою рубашку, и осторожно поднял его.

Он вскрикнул и уткнулся лицом мне в грудь. Сломанная нога безжизненно свисала и причиняла ему адскую боль, но о том, чтобы зафиксировать ее не могло быть и речи. Нужно было просто как можно скорее оказаться на улице. Мне дурно стало, когда подумал о том, что на него мог свалиться прогнивший сеновал. Чудом было, что он не оказался в ловушке под прогнившими досками и заплесневелым сеном.

— Прости, мне так жаль, — бормотал Грэг, не переставая. от его слез у меня промокла рубашка.

— Тише, все в порядке. И с тобой тоже все будет в порядке, — я посмотрел на скрипящий потолок, с которого сыпалась пыль, сено и опилки и ускорился. Хотелось поскорее выбраться, но вместе с тем было страшно, что одно неверное движение — и крыша рухнет нам на головы.

— Моя нога… Она так сильно болит, — икнул мальчик, и меня захлестнуло желание защитить этого мальчика, который с удивительным упорством находит приключения на свою задницу на ровном месте, от всех неприятностей.

— Я держу тебя. Мадам Брайт все еще у нас, она мигом тебя вылечит, — пытался заболтать его, вынося через сломанную дверь туда, где нас ждала Рита с фонарем.

Ее брови были жалобно сведены, она протянула руку, чтобы провести по растрепанным волосам Грэга, как будто ей нужно было физическое подтверждение, что он здесь и в относительном порядке.

Я мог ее понять.

— Тяни, — послышался голос Ноя. Он пытался вытолкать через узкий проем Тома, а Мило тянул его спереди.

Этот поросенок был крупнее, его бока застряли в проеме, но объединенные усилия братьев заставили его выскочить, как пробку.

Следом за ним из сарая выбежал Ной, и в ту же секунду постройка просто сложилась, как гладильная доска.

Когда мы все, включая поросят, оказались в безопасности, страх, который захватил меня с тех пор, когда я впервые услышал беспомощный крик Грэга, немного отпустил. Наступило облегчение, но появились вопросы. Если бы наш конюх находился в сарае, когда тот рухнул, он бы наверняка погиб.

Пыль на улице улеглась, паника — тоже, и на смену эмоциональной оглушенности пришла яркая вспышка гнева. Я стиснул зубы и усадил мальчика на пенек, чтобы осмотреть на наличие других травм.

— О чем ты только думал, когда полез туда? Мило же сказал, не соваться туда ни при каких обстоятельствах! — я не мог не отчитать бестолкового мальчишку, беззвучные слезы снова потекли по его бледным щекам.

— Я… кое-что оставил на сеновале, — сказал Грэг, покаянно опустив голову и уставившись на свои узловатые колени. — Хотел забрать это до того, как вы снесете сарай.

— Что там могло быть такого важного, что ради этого стоило рисковать жизнью? — потребовал ответа, стараясь не повышать голос, но сдержаться было сложно. Я так остро реагировал, потому что мне было не все равно на то, что с ним может случиться.

Облегчение, что все закончилось относительно благополучно, уже наступило, но тошнотворный, темный и острый, как бритва, страх все еще не отпускал. В голову одна за одной лезли мысли «а что если».

И главной была — а что если бы я не успел?

— Ну? — рявкнул нетерпеливо, и та часть меня, которая не кипела от гнева, почувствовала себя виноватой, когда и без того перепуганный мальчик вздрогнул от моего тона.

Грэг опустил голову еще ниже и стал копаться в карманах в поисках чего-то, что оценивал наравне с собственной жизнью. Я же стоял и хмуро смотрел на него сверху вниз, скрестив руки на груди.

— Не хотел, чтобы это потерялось, — пробормотал он, протягивая мне крошечную фигурку пегаса, надетую на кожаный шнурок. — Хотел, чтобы у тебя было что-то, что будет напоминать о победе в скачках, так что…

Грэг оборвался на полуслове, продолжая отводить взгляд, он поднял резной клон выше.

У меня сердце разрывалось от его угнетенного состояния. Как будто он ожидал отказа, но все равно предлагал свое подношение. И делал это так серьезно, словно протягивал собственное сердце на блюде. Гнев отхлынул, как вода во время отлива. Я опустился рядом с ним на колени, чтобы не возвышаться над мальчиком, все-таки это дополнительное давление, а давить мне больше не хотелось.