Боксер-7: назад в СССР (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 51

Глава 19

— Вот это у тебя форма! — только и смог вымолвить отец, с восторгом ощупывая мою новенькую спортивную одежду, на которой впервые в истории СССР красовались знаменитые три полоски и надпись «Adidas». Такое модное нововведение появилось в стране аккурат к Олимпиаде. — Ты теперь прямо как нездешний!

— Не только я, — с гордостью сообщил я родителям. — Все спортсмены будут в такой щеголять!

— Вот именно что щеголять, — проговорила мать, которая, казалось, еще не поняла, как следует к этому относиться. Самой-то ей форма безумно нравилась, но неожиданность ситуации приводила в смятение. Таких вещей она не видела даже в модных журналах, во всяком случае в тех, которые попадались ей в руки. — Вы будете выглядеть, как будто не на Олимпиаду приехали, а на модный показ!

— Значит, будем выступать еще красивее, — ответил я.

— Мишкааааа, — протянула Яна с вытаращенными от приятного удивления глазами. — Ну ты даешь! От тебя теперь вообще глаз не отвести!

— А до этого, значит, было отвести, — с притворным возмущением прищурился я.

— Ты и до этого был самый лучший, — «успокоила» меня Яна. — Но эта форма — как будто специально на тебя пошита! И как они так умудрились угадать?

Я пожал плечами. Не буду же я всерьез объяснять им разницу между качеством одежды разного производства. А вот что касается самой формы, то она, помимо прочего, служила еще и опознавательным знаком «своих». Дело в том, что в «Адидас» одели всех спортсменов-участников Олимпиады. А все остальные жители Олимпийской деревни, куда нас поселили, были одеты в «Arena» — плавательный бренд, принадлежащий, по сути, тому же владельцу, что и «Аdidas». Поэтому качество и того, и другого варианта формы было безупречным и неслыханным для СССР, а внешний вид помогал отличить спортсменов от всех остальных счастливчиков.

Естественно, для своих друзей и знакомых я выглядел неимоверно крутым — по статусу, наверно, ближе к какой-нибудь всемирной звезде. Мне выдали олимпийку, спортивный костюм — кофту на молнии и штаны с лампасами — и легкую куртку с «мятой» поверхностью. Конечно, я выглядел так, как будто сошел со страниц западного модного или спортивного журнала! Тем более что довершала мой «фирменный» образ прямоугольная кожаная сумка с закругленными углами и символикой Олимпиады.

«Да уж, где-нибудь вечером в спальном районе Ростова я бы долго так не проходил», — усмехнулся я про себя, представляя, как все это великолепие выглядит со стороны.

В Олимпийскую деревню мы направились сразу после завершения церемонии открытия Олимпиады. Она была обнесена забором, за который в этот день не пропускали никого, кроме ее обитателей. Поэтому все восторги и прочие эмоции моим близким и друзьям-динамовцам приходилось выражать у входа на территорию деревни — дальше я должен был идти уже без них.

— Миш, а Миш, — с хитрецой проговорил Лева, — а давай ты мне эту курточку одолжишь ненадолго, а? А я тебе завтра утром ее сюда же и подгоню!

— Да что ты говоришь? — так же шутливо ответил я, принимая правила игры. — И зачем она тебе?

— Ну как зачем? — почти серьезно удивился Лева. — Ты бы видел, с какой гимнасточкой я здесь познакомился на трибунах! Она говорит, что тренируется, чтобы поехать на следующую Олимпиаду, а я ей сказал, что знаком с будущим чемпионом Олимпиады-80! А она не верит, представляешь! Вот я ей и докажу!

— А-а, ты все по гимнасточкам… — с притворной скукой произнес я. — Нет уж, дружище, извини, но вещдоками своей принадлежности к Олимпиаде я разбрасываться не могу!

— Ну вот, — так же притворно расстроился Лева. — А я ей уже пообещал!

— Придется тебе переобещать, — ответил я. — Например, что тоже подготовишься и на следующую Олимпиаду вы поедете вместе.

— А это мысль! — широко улыбаясь, оценил Лева.

— Да, Миша, — протянула Яна. — А ведь у вас там действительно и гимнасточки, и пловчихи, и волейболистки, и…

— Ты так все виды спорта будешь перечислять? — поинтересовался я. Кажется, волнительность ситуации заставила всех настроиться на какой-то юмористический лад.

— Ну я же не знаю, кого ты там предпочитаешь! — театрально развела руками Яна.

Ох уж эти женщины! Что бы ни происходило вокруг, у них мысли только о соперницах!

— Ты всерьез думаешь, что мне там сейчас будет до девчонок? — я не выдержал, расхохотался и прижал ее к себе. — И вообще, я предпочитаю только тебя!

— Эх, молодежь! — довольно крякнул отец. — Ладно, Миша, мы, наверное, пойдем. А то и тебе надо на новом месте осваиваться, отдыхать, да и мы с дороги, честно говоря, что-то подустали немножко. Наобщаться еще успеем, я думаю! Во всяком случае, после Олимпиады — уж точно! Как говорится, провожающие, не мешайте отъезжающим!

Мы обнялись, и вся моя группа поддержки направилась обратно. Я же шагнул в ворота Олимпийской деревни, чтобы ознакомиться с тем местом, в котором мне в ближайшие дни предстояло жить.

Деревня, с одной стороны, оправдывала свое название — по территории этот новенький микрорайон действительно был больше похож на деревню или поселок. А с другой стороны, масштабы для деревни были чересчур впечатляющи: чего стоили только наши жилые корпуса, представлявшие собой восемнадцать шестнадцатиэтажных корпусов! А ведь, помимо жилых помещений, здесь были еще тренировочные базы, зоны отдыха, концертный зал и еще масса построек самого разного назначения. В принципе, при необходимости здесь можно было проживать хоть круглый год, при этом не выбираясь, как это обычно называется, «в город» — ехать туда было просто незачем, все необходимое для жизни уже было в наличии здесь.

Присоединившись к нашей советской сборной по боксу, я прошел в предназначавшийся нам жилой корпус. Нас сопровождал неизменный тренер сборной, который продолжал поглядывать на меня с едва заметным раздражением. «Все-таки не может успокоиться», — с досадой подумал я. «Не хватало еще, чтобы он здесь начал какие-нибудь подлянки мне подкладывать». Хотя на таком уровне заниматься мелкими пакостями гораздо сложнее, так что в этом отношении я был спокоен.

— Ну что, мужики, слушаем меня внимательно, второй раз повторять не буду, — заговорил тренер, собрав нас всех в фойе жилого корпуса. — Олимпийская деревня подготовлена для вашего проживания целиком и полностью. Все корпуса оборудованы по последнему слову техники.

— А магнитофоны в комнатах тоже есть? — пошутил кто-то, видимо, от скуки, навеянной стандартным объявлением формальностей.

— А как же, — принял тон тренер. — И магнитофоны, и кинотеатры в каждом коридоре, и опера с балетом в каждом фойе.

Спортсмены засмеялись.

— А если серьезно, — продолжил тренер, — то для культурной программы здесь предусмотрен концертный зал, который вы, наверное, уже успели заметить. Программа мероприятий будет объявлена чуть позже. А пока я расскажу о более важных нюансах нашего с вами проживания в этом замечательном месте. Итак, в каждом отдельном корпусе есть медицинский кабинет — хотя я надеюсь, что он никому из вас ни разу не пригодится, но… мы все понимаем, всякое возможно. На втором этаже расположена штаб-квартира.

— Штаб? А там что, главнокомандующий Олимпиадой сидит? — спросил кто-то. — С картами и планом проведения?

— Почти, — кивнул тренер. — Туда можно обращаться с любыми вопросами организационного характера. Ну и что касается непосредственно заселения — жилые корпуса поделены на мужскую и женскую части. Селимся по два человека в комнате. Все понятно?

— Да, — раздались нестройные голоса. Действительно, чего уж тут было непонятного-то.

Я в задумчивости посмотрел в окно, из которого виднелся живописный Олимпийский парк с прогуливающимися там людьми. Я знал, что, в отличие от нас, многие иностранцы находились здесь уже далеко не первую неделю — ведь им нужно было еще пройти акклиматизацию в местных условиях. А значит, они уже давно знали, что называется, все входы и выходы и вообще отлично ориентировались на местности, чувствуя себя как дома.