Райская лагуна (ЛП) - Пекхам Кэролайн - Страница 48

— Как только мы поймаем его, я сделаю все, что ты захочешь. Я буду отрезать от него куски, пока он не начнет кричать, я медленно выпотрошу его, я вырву его мерзкий язык изо рта и сожгу его дотла для тебя. — Мой голос был грубым от твердости, и ее глаза загорелись возбуждением от моих слов, возбуждением, которое я тоже почувствовал до глубины души.

— Да, — она практически простонала, и этот звук заставил меня так возбудиться, что в ответ я издал рычание.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Мои мысли рассеялись, и я провел пальцами по внешней стороне ее бедра, поднимая промокший материал ее платья выше, в то время каждая стена рушилась между нами, оставляя нас обнаженными. Я не мог перестать смотреть на эту пылающую надежду в ее глазах, на возможность смерти Шона, которая освещала нас обоих изнутри.

— Я хочу, чтобы его разорвали на куски, я хочу, чтобы от него ничего не осталось, — выдохнула она, и я нетерпеливо кивнул, этот яркий образ наполнил меня новой гребаной жизнью, как и она сама.

— Нет такой черты, которую я бы не перешел, малышка. Я буду его худшим кошмаром, воплощенным в жизнь, а ты будешь королевой, которая правит мной, — прорычал я, и она издала еще один хриплый стон, а ее бедра сжались вокруг моих бедер, пятки прижались к задней поверхности моих бедер и притянули меня вплотную к ней.

Между нами не было ничего, кроме честности и сводящего с ума напряжения, которое перерастало в силу природы. Она заставляла меня чувствовать, что я выгляжу так же, как всегда, и я так чертовски сильно хотел быть тем мужчиной перед ней, что тоже пытался в это поверить.

Я провел большим пальцем по ее нижней губе, и звук желания покинул меня.

— Сними ее, — взмолилась она, закусив губу, когда ее взгляд зацепился за мою повязку на глазу.

Мое сердце бешено колотилось, когда я подчинился ей, сжав челюсти и сдернув повязку с лица, прежде чем бросить ее на поверхность рядом с ней.

— Перед тем как мы убьем его, ты снимешь ее, — хрипло сказала она, глядя на изуродованную половину моего лица, в то время как мой пульс громко стучал в ушах, и я боролся с желанием снова прикрыться. — Я хочу, чтобы он увидел могущественное существо, которое он не смог сломить.

Она улыбнулась мне, и я потерял свой гребаный рассудок от силы, которую придал мне этот взгляд. Все разумные мысли вылетели у меня из головы, когда я рванулся вперед и прижался губами к ее губам, желая попробовать эту улыбку на вкус и навсегда запечатлеть ее в своей памяти. Ее язык встретился с моим, и за пределами дома прогремел гром, заставив стены содрогнуться, а мое сердце подпрыгнуть. Наш поцелуй исцелил что-то глубоко разбитое во мне, и я крепче прижал ее к себе, ее рот преследовал мой, пока мы не превратились в одно целое. Я чувствовал, как бьется ее сердце, как будто оно жило в моей собственной груди, я чувствовал, что время, потерянное между нами, становится ничем, незначительным, уступая место этому единственному моменту совершенства, который мы разделяли. Это было потрясающе и как тонизирующее средство для моей гребаной души, и что-то подсказывало мне, что если бы я только смог удержать эту девушку, во мне не осталось бы повреждений, которые нельзя было бы исправить.

Роуг сорвала с меня футболку, и я позволил ей упасть на пол, когда она прервала наш поцелуй, ее губы приоткрылись и заблестели, когда она опустила глаза, чтобы рассмотреть отметины, оставленные там нашим врагом. Для меня не имело ни малейшего гребаного смысла, почему она не отшатнулась от моих шрамов, но, когда она наклонилась вперед и прижалась губами к старому сигаретному ожогу в углублении моего горла, а затем переместилась к отметине в форме полумесяца на моей правой груди, оставленной лезвием, я попытался найти в них новый смысл. Потому что каждое прикосновение ее губ к моим шрамам, казалось, клеймило их новыми, сладкими воспоминаниями, перечеркивая боль старых.

Я судорожно вдохнул, испытывая боль от того, насколько сильно я был возбужден, когда Роуг не торопясь провела ртом по всей моей груди.

Когда я оказался на пределе, я схватил ее за волосы и откинул голову назад, заставляя посмотреть на меня.

— Это Шон заставил тебя надеть это платье, малышка? — Спросил я с убийственной резкостью в голосе, рассматривая облегающий черный материал, который совсем не походил на ее собственный стиль.

Она кивнула, ее зрачки расширились, и я схватил острый нож с кухонного стола, обнаружив, что у него металлическая ручка с выгравированными на ней словами «Моя сирена, мой свет, моя жизнь». Но у меня были гораздо более важные дела, на которых нужно было сосредоточиться, чем на этих словах.

— Иди сюда, — сказал я, обнимая ее, и она прижалась ко мне, когда я поднял ее и понес к большому белому дивану в гостиной. Я уложил ее, наблюдая, как она закусывает губу, ее глаза следили за каждым моим движением, и это заставило адреналин забурлить во мне.

Я опустился на колени между ее бедер, взялся за подол платья и разрезал его ножом прямо посередине, желая снять с нее все, что могло напоминать о Шоне. Она ахнула, когда оно распахнулось посередине, и, тяжело дыша, уставилась на меня. Ее тело все еще было частично скрыто лоскутами ткани, и я на мгновение заколебался, задаваясь вопросом, должен ли я был это делать, действительно ли она этого хотела.

— Мы не обязаны, — пошел я на попятную, думая о том аде, через который она, должно быть, прошла с этим мудаком, и не желая переходить черту. Моя неуверенность тоже начала расти, и я повернулся, ища одеяло, чтобы предложить ей, когда она взялась за мой пояс, чтобы снова привлечь мое внимание, и я уставился на нее сверху вниз, завороженный, когда она раздвинула материал платья, обнажаясь передо мной таким чертовски сексуальным движением, что я выругался.

Она сбросила его, обнажив под ним свое тело, и мой взгляд переместился с ее идеально круглых грудей на киску, когда она раздвинула для меня бедра.

— Роуг, — сумел произнести я, проглатывая комок в горле. В ту секунду я снова был подростком, неловким, потерянным и тоскующим по девушке, которой, как я думал, у меня никогда не будет. Но теперь она предлагала мне себя, а я совсем не походил на мужчину, которым надеялся стать, если этот день когда-нибудь наступит.

— Покажи мне, что бы ты с ним сделал, — попросила она, беря меня за запястье и направляя нож в моей руке к своему горлу. — Покажи мне, где ты сначала пустишь ему кровь.

Я расположил свое колено между ее бедер, опускаясь над ней и проводя ножом по ее ключице, поддаваясь этой отчаянной потребности в ее глазах. Это была жажда крови, месть за монстров, которых он из нас сделал. И мне это тоже было нужно.

Роуг резко вдохнула, хотя и знала, что я не порежу ее, я бы никогда не пустил кровь из плоти этой девушки. Я обвел лезвием ее левую грудь, и она застонала, прикусив нижнюю губу, когда напряжение между нами стало ощутимым, соперничая с силой бури за этими стенами.

Я провел лезвием по центру ее тела, задевая пупок и наблюдая, как мурашки бегут по ее коже, а соски напрягаются при соприкосновении с холодным лезвием.

— Я бы разрезал его вот так, — пробормотал я, медленно двигая лезвием, наблюдая, как она дрожит подо мной. — Что бы он кричал, когда его плоть разоврется на части, а я буду наслаждаться, когда его горячая кровь прольется на мои руки.

— Да, — простонала она, ее голос был грубым и наполненным пьянящим желанием: похоть и жажда крови столкнулись внутри нее, и я не мог оторвать глаз от совершенства того, как она лежала подо мной, обнаженная и готовая, а ее глаза были полны желания, пока я проводил ножом по ее коже.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

— Как только мне покажется, что его агония ослабевает, я начну снова, протыкая в нем дыры и слушая каждый его крик, собирая их, пока они не сравняются с теми, что он вырвал из моих и твоих губ, — сказал я, слегка прижимая кончик лезвия к ее боку, двигая им вверх по ее телу, повторяя движение снова и снова, ее тяжелое дыхание и дрожь, пробегающая по ней, давали мне понять, как сильно она тоже этого хотела.