"Фантастика 2025-29". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Нейтак Анатолий Михайлович - Страница 150

— Не говорите обо всей армии, — желчно бросил Феншо-Тримейн. — В ней достаточно недовольных.

— Вы судите по себе, дорогой Тримейн, — возразил Ариго. — Если бы Ворон относился ко всем своим офицерам так же, как к вашему покойному брату, я согласился бы с вами. Но сейчас я вынужден сказать вам, что вы пристрастны.

— Умоляю вас, любезный Гирке, — пролепетал Энтраг, глядя на Спрута влажными глазами, — убедите моего брата бежать! Штанцлер найдет способ убить Дорака, а потом сестрица поможет нам вернуться!

— О! — с иронией отозвался глава семьи. — Сестрица, без сомнения, поможет вам, братец, только сейчас это вы должны помочь ей!

— Что же вы можете сделать, находясь в столице? — пожал плечами граф Гирке. — Убить Дорака? Это невозможно.

— Но мы все еще можем убить Алву, — резко возразил Феншо-Тримейн. — Нас здесь пятеро мужчин, господа, и все мы умеем держать в руках шпагу!

— Надеюсь, дорогой Артур, — испуганно вмешался старый барон, — вы не предлагаете устроить засаду на Алву?

— Вы знаете мои намерения, кузен, — высокомерно посмотрел на него Феншо-Тримейн. — Я приехал сюда, чтобы вызвать кэналлийца на дуэль, и буду драться до тех пор, пока один из нас не умрет. Всем вам известно, господа, что мерзавец не просто расстрелял моего брата и опозорил его имя, он обесчестил всю армию, отдав чин Оскара какому-то смерду! Я олларианец, Ариго, — продолжал он, обращаясь к брату королевы, — и не страдаю вашими эсператистскими фанабериями. Я буду драться на линии. Но ведь вам тоже терять нечего, и вы оскорблены не менее меня. Пять поединков друг за другом, господа, пусть среди них будет всего одна линия, не выдержит даже Алва. Кто-нибудь из нас обязательно его достанет.

— Это ваше предложение, капитан? — задумчиво спросил граф Гирке. — Что ж, оно не из самых худших…

— И я принимаю его, — гордо заявил Ариго. — Я думаю, что дуэль послужит нам лучше, чем яд кансильера.

— Я еду в Гайярэ! — взвизгнул Энтраг, о котором все опять позабыли. Но на сей раз старший брат даже ухом не повел.

— А что скажете вы, Килеан? — холодно спросил он.

— Я не говорю «нет», — осторожно ответил бывший комендант, на лице которого образовалась сложносочиненная мина. — Однако как мы можем быть уверены, что поединки действительно произойдут сразу друг за другом?

— Как оскорбленная сторона, я имею право назначить время и место, — презрительно пояснил Феншо-Тримейн очевидное. — Граф Ариго и вы находитесь в таком же положении.

— В самом деле, — насмешливо вставил Ариго. — Ведь вы, кажется, когда-то взяли себе в оруженосцы щенка Колиньяров? Несчастный юноша! Он пал от руки Алвы, а вы молча проглотили это оскорбление. До Алвы его отцу, конечно, не дотянуться, Окделл стал падалью для Дорака, но на вас, любезный Килеан, налетит вся колиньяровская свора. Ату, ату его! Эти псы, любезный граф, вцепятся вам в горло мертвой хваткой.

— Я буду драться, если будут драться все, — угрюмо заявил Килеан.

— Я еду в Гайярэ! — взвизгнул Энтраг еще громче и даже нашел в себе силы встать на ноги.

— Вы останетесь в Олларии, — бросил ему брат, даже не оглянувшись. — Впрочем, я предоставлю вам выбор. Если вы не хотите драться с Вороном, братец, вы будете драться со мной!

При последних словах Ги Ариго бросил яростный взгляд на Энтрага, и тот, слабо заскулив, снова мешком осел в кресле.

— Нам нужно составить вызов, — деловито произнес граф Гирке. — И нам нужны секунданты, милый Ги. Делу необходимо придать самую широкую огласку, чтобы Дорак не мог вмешаться и добиться у короля запрета на дуэль.

Старик Феншо, по-прежнему зябко кутаясь в накидку, посмотрел в окно на часы Старой часовни.

— До малого выхода короля осталось чуть больше часа, господа, — заметил он. — Предлагаю вам позавтракать и отправиться во дворец, чтобы найти секундантов и обговорить с ними все условия. Я охотно предложил бы вам свои услуги, но, боюсь, что кажусь вам слишком старым для такого дела. Однако вы можете рассчитывать на меня абсолютно во всем.

Глава 2. Дуэль. 2

2

Большие часы Нового дворца едва отзвонили девять утра, когда главный камердинер короля, распахнув двери Парадной спальни, подал знак дежурным капитанам и церемониймейстеру, и последний, подавив неуместный зевок, возгласил голосом таким же хриплым и натужным, как у едва умолкшего часового механизма:

— Король проснулся!

Церемониймейстер ударил жезлом в пол и тут же посторонился: из-за огромных позолоченных дверей, как потревоженные мыши, выскочили слуги, в обязанности которых входила подготовка спальни к выходу короля. В широком камине уже весело трещал огонь, шторы были подняты, а оконные створки приотворены, чтобы впустить в комнату немного свежего воздуха.

Самого короля в Парадной спальне не было. Несколько лет назад его величество проявил характер и наотрез отказался спать в огромном холодном помещении, в котором он не мог согреться даже в жаркие летние ночи. К тому же парадная кровать под затканным золотом пологом так и кишела клопами, помнящими еще, должно быть, Карла III. Дряблая кожа короля чесалась и воспалялась, и монарх взбунтовался. Кардиналу Сильвестру пришлось одобрить изменение церемониала и позволить Фердинанду ночевать в соседнем Ореховом кабинете – он все равно был королю без надобности. Вот и сейчас придворные, допущенные к участию в малом выходе, пересекли Парадную спальню из конца в конец и скрылись в противоположных дверях.

Ги Ариго даже не посмотрел в их сторону, хотя всего месяц назад высокая честь подавать королю свежую сорочку принадлежала именно ему. Граф Энтраг, напротив, проводил исчезающие за дверями королевские штаны тоскливым взглядом и тихонько вздохнул. Если бы не интриги сестры и кардинала Сильвестра, он был бы Фердинанду самым преданным братом. Что ему было нужно? Ласковый монарший взгляд, брошенное вскользь слово, местечко у трона, право поднести августейшему зятю салфетку за обедом.

Едва войдя в Зеркальную галерею – преддверие Парадной спальни – капитан Феншо-Тримейн поспешил к дежурным офицерам. Граф Гирке, в свою очередь, слегка прикоснувшись к плечу Ги Ариго, незаметно указал на Джеймса Рокслея, который вместе со своим оруженосцем Робертом Лоу стоял в амбразуре одного из окон и озабоченно высматривал кого-то в толпе. Увидев Людей Чести, он оживился и шагнул им навстречу.

Впрочем, толпы в Зеркальной галерее не наблюдалось. В эпоху королевы Алисы здесь действительно было не протолкнуться: всюду теснились дворяне из лучших семейств королевства и среди них выделялись красавцы Эпинэ, представительный Окделл, благообразные Придды, импозантные Алва. Кардинал Диомид поспешал в Парадную спальню с чашей святой воды, а сам всесильный герцог Алваро не гнушался шикнуть на иного сиятельного нахала, которому пришло бы в голову оспорить право кэналлийца вручить юному королю носовой платок. В соседнем Зале для подачи прошений рябило в глазах от мантий видных судейских, депутатов Палаты сословий в черно-белых шапочках и одежд богатых откупщиков, охотно выдававших своих дочерей за младших сыновей аристократии; передняя же была полна блестящими офицерами. Теперь в ней толпились только дежурные, в соседней Зале переминалась с ноги на ногу горстка просителей, а набитая прежде до отказа Зеркальная галерея казалась пустой на две трети.

Первые лица государства и двора блистали своим отсутствием. Кардинал Сильвестр, вероятно, сейчас вкушал первую чашечку шадди; главный тессорий наносил утренний визит своей возлюбленной казне; его сын, главный церемониймейстер, после назначения младшего брата на пост капитана королевской охраны, по-видимому, счел свое дальнейшее присутствие при дворе излишним. Бедным Фердинандом пренебрегли все, и на этом фоне отсутствие кансильера никому не бросалось глаза. Граф Штанцлер мог смело рассчитывать на два-три дня форы.

Вместо вельмож в Зеркальной галерее толпились заезжие провинциалы, явившиеся в столицу поглазеть на дворцовый церемониал и завести полезные связи. Одетые по последней моде прошлого круга, они производили впечатление огородных пугал. Один из них неожиданно низко поклонился графу Килеану, которого придворные последнее время предпочитали не замечать. От удивления бывший комендант Олларии даже остановился и, поколебавшись с минуту, соблаговолил признать знакомство.