"Фантастика 2025-29". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Нейтак Анатолий Михайлович - Страница 145

— Я, монсеньор, — произнес он, стараясь говорить спокойно, хотя его голос так и дрожал от напряжения, — не могу поведать вам ничего, кроме того, о чем уже сказал. Епископ Оноре положился на Дорака и теперь убит. Вы доверяете тому, кого зовете кардиналом Сильвестром, хоть и заявляете обратное. Как вы можете утверждать, что он не всадит нож и вам в спину?

— А с какой целью кардиналу всаживать нож в мою спину? — абсолютно серьезно спросил Алва.

Ричард с готовностью открыл рот для ответа… и через секунду закрыл его, совершенно смешавшись. Алва засмеялся и, неожиданно вытянув вперед руку, легко взлохматил ему волосы.

— То-то, юноша! — сказал он. — Я признаю, что мой оруженосец имеет право проявлять горячую заинтересованность в сохранности моей спины. Но в этом деле, так же, как и в делах церковных, не следует доходить до фанатизма. Рассуждайте разумно. Даже если мой друг Кантен Дорак такое чудовище, каким вам представляется, он все же не станет резать курицу, несущую золотые яйца.

— Верно, — угрюмо пробормотал Ричард. — Разумнее посадить ее в золотую клетку – как того ворона, которого вы, монсеньор, выпустили из особняка Ариго.

Лицо Алвы окаменело. Он так резко подался вперед, что Ричард невольно вжался в спинку своего кресла.

— Вы весь вечер пытаетесь говорить намеками, герцог. Не стоит: дипломатия не ваш конек. Если уж вы пришли сюда сегодня – говорите прямо. Чего мне следует бояться на самом деле?

Ричард с предельной ясностью вдруг осознал смысл выражения «поставить все на один бросок костей».

— Может быть… — осторожно произнес он, словно пробуя воду, прежде чем броситься с головой в омут, — может быть, вам следует бояться за кого-то… важного для вас? Что, если Дорак замышляет заговор против, например… королевской семьи? Вы сочли бы это предательством, монсеньор?

Алва посмотрел на него как на сумасшедшего.

— Что за чушь вы мелете, юноша? Зачем кардиналу устраивать заговор против королевской семьи?

— А зачем кардиналу делать из меня врага? — живо парировал Ричард. — Зачем он позволил мне приехать в Лаик, а потом запретил всем брать меня на службу? Зачем ему понадобилось унижать меня перед лицом моих родичей и вассалов?

— Напомнить вам, Ричард, что теперь вы мой оруженосец?

— Что же вы сразу не сказали, монсеньор, — не удержался Дик от желания укусить, — что взяли меня к себе по приказу кардинала?

Алва хмыкнул. Ричард вдруг подумал, что если бы щенку любимой борзой его эра вздумалось почесать зубы о хозяйский ботфорт, Ворон и то не взирал бы на него снисходительнее.

— Что касается вас, герцог, — заметил Рокэ официальным тоном, сохраняя внешнюю серьезность, — то я должен признать: вы с кардиналом Сильвестром одинаково предубеждены друг против друга.

— Одинаково? — возмутился Дик, едва не опешив от такого преуменьшения. — Неужели убийство вы называете предубеждением? Нет, монсеньор, послушайте! — перебил он Алву, который собирался что-то возразить. — Вы, конечно, вольны считать меня глупцом, но я еще не ослеп и прекрасно видел, куда именно прихвостень Дорака вел свой черноленточный сброд! Целью этой своры был не только епископ Оноре. Всякому ясно, что Дорак собирался уничтожить дворян, живущих в квартале у площади Леопарда!

Смешинки в глазах Алвы погасли.

— Я уже сказал вам, Ричард: на площади Леопарда орудовали фанатики, а не люди кардинала. — Он отхлебнул вина и заметил назидательным тоном: — Фанатики всегда убивают тех, кого считают еретиками.

— Но эти еретики – мои единоверцы и родичи! — воскликнул Дик.

— С каких это пор графы Ариго стали вашими родичами? — искренне удивился Алва.

— Я… Я говорю не только о них, — смутился Ричард. — В том квартале живут… многие мои вассалы.

— Вот что, герцог, — оборвал его Рокэ, — если вы пришли сюда, чтобы предъявить мне счет от имени вашей родни, то ошиблись адресом. С жалобами на убытки обращайтесь к кансильеру.

— При чем здесь эр Август! — запальчиво возразил Ричард. — Мой опекун вы, а не он! И недавно вы сами признали родство между нами. Вы исполняете обязанности главы моего дома до тех пор, пока я не войду в возраст, и должны думать о тех, кто носит имена моего рода! Вам ли не знать, что Повелитель Скал служит защитой и охраной тем, кто находится под его рукой!

— Ну уж нет, герцог! — насмешливо отозвался Алва. — Я и без того оскорбил вашу матушку, взяв, как вы выражаетесь, «под свою руку» вашу персону. Я не намерен оскорблять герцогиню вторично, забирая «под свою руку» еще и ее вассалов. Тем более, что у вас, — прибавил Алва усмехнувшись, будто вспомнил что-то забавное, — весьма своеобразно относятся к родственникам со стороны. Помнится, лет пятнадцать назад, – тогда вы были еще ребенком, Ричард, – некий Приддхен-ур-Зиттен выдал дочь за какого-то Адге́йлаилиАрдейлаиличто-то в этом роде. Год спустя он отправился навестить зятя и, разумеется, сбился с пути в ваших кошкиных горах. Ему пришлось просить гостеприимства у семейства Ки́ллохью. На егонесчастье, утехкакразслучиласькровнаявраждасАдгейлами. Нескажуточно, с чего она началась: то ли Адгейлы украли у Киллохью отару овец, то ли Киллохью угнали у Адгейлов стадо коров. Так или иначе, но гостя встретили со всем знаменитым надорским гостеприимством, и не успел тот сесть за стол, как ему поднесли на блюде голову его зятя. Бедняга чуть не рехнулся. Кстати, напомните мне, юноша: Адгейлы и Киллохью – это же всё имена вашего рода?

Ричард вскочил с кресла. Это подло! Подло бросать ему в лицо единственный позорный случай, случившийся в надорских горах – к тому же тот, который его отец давно рассудил со всей справедливостью! Дик открыл было рот для язвительного ответа, но не смог выдавить из себя ни звука: его буквально трясло от злости.

— Не смотрите на меня так, юноша, — предупредил его Алва, с трудом сдерживая смех. — Я прекрасно понимаю: сейчас вы готовы отдать все, что угодно, лишь бы на том блюде оказалась моя голова. Что делать! Вам не повезло. У меня нет ни малейшего желания влезать в ваши родовые интриги и горские дрязги. Судитесь со своим виноградником сами, герцог! В отношении ваших вассалов я решительно умываю руки.

— А королева?! — крикнул Ричард вне себя.

Веселость Ворона словно ветром сдуло. Он тоже встал, словно для того, чтобы лучше видеть лицо оруженосца.

— Королева? При чем тут она?

— Она – Ариго!

— Представьте себе, я знаю это.

— Знаете? А вы знаете, что ее братьев бросили в Багерлее по подозрению в подстрекательстве, хотя один особняк Ариго, сгоревший на площади, стоит дороже всей улицы Ювелиров?!

— Знаю, разумеется, — холодно ответил Алва. — А также знаю, что их освободили еще третьего дня за недостатком доказательств, — он усмехнулся, бросив молниеносный взгляд в сторону стола, и властно потребовал: — К чему все это?

— К тому, монсеньор, что только ленивый не болтает, будто королева на самом деле не мать наследника, раз ее сын не от короля – и вам лучше всех известно, так ли это! Слепому видно, что Кантен Дорак собирается уничтожить семью Ариго и обесчестить ту, кого вы любите! А вы… Вы умываете руки?!

— А-а!.. — протянул Алва, окинув его нечитаемым взглядом. — Так вот в чем дело! Можно было догадаться сразу… Вы пришли сюда не ради невинно убиенного епископа Оноре и, разумеется, не из-за меня или ваших драгоценных вассалов. Вы пришли во имя святой мученицы всех Людей Чести, прекрасной страдалицы-королевы. Вот в чем состоит то чудовищное преступление, о котором вы хотели мне поведать – вы решили, что кардинал Сильвестр собирается съесть несчастную Катарину Ариго. Ну же, успокойтесь, юноша, — презрительно усмехнулся он. — Даже если бы кардинал был людоедом, Катарине Ариго нечего бояться. На свое счастье ее величество недостаточно аппетитна.

Мерзавец!

— Вот именно, — подтвердил Рокэ, глядя на Ричарда блестящими сузившимися глазами. — А также потомок предателя и отродье Леворукого. Хотите добавить что-нибудь еще, герцог?