Царь Марса (СИ) - Марков-Бабкин Владимир - Страница 53

Прекрасное будущее…

Автоматически положил ладонь на эфес рапиры. А вот у Изабель нет рапиры. Не принято у них. Считают дикостью. Ну-ну. Интересно, какова Бель на клинках? Грозилась дуэлью. Любопытно было бы…

С оружием в храм нельзя. Пистолет я отдал адъютанту при входе. Считается ли рапира оружием? Сложный вопрос. Церковь закрывает глаза на это. Лишить дворянина рапиры, Ножа или кинжала — значит нанести ему смертельное оскорбление. Но, обнажать в храме сталь строжайше запрещено и чревато Судом Чести.

Саркофаг всё также отражал приглушенный свет. По протоколу, члены делегаций имели доступ непосредственно к гробу почившей Императрицы, в то время, как простая публика просто шла бесконечным потоком, складывая траурные цветы, букеты в специальные корзины, стоявшие на полу, венки в отдельной стороне. По мере накопления букеты выносили молчаливые монашки, держа корзины в одной руке и осеняя себя крестным знаменем. Более тяжелые венки выносили монахи в другую дверь.

У подножья гроба возлагались цветы. Никаких венков. Никаких надписей на лентах. По обеим сторонам саркофага стояли офицеры почетного караула Лейб-Гвардии Преображенского полка. Члены делегации ЮжАСа возложили скромные и строгие букеты. Постояв пару минут, глядя в лицо Императрицы-Августы, они перекрестились и тихо вышли, уступая место следующим.

У саркофага матери стояли Цесарисса Елизавета и Царевна Маргарита. Мы с принцессами слегка склонили головы, они слегка склонили в ответ. Вновь кивки. Пост сдал — Пост принял. Девочки пошли в Кремль. На секунду тихо спрашиваю:

— Вовка сегодня был здесь?

Марго слегка покачала головой.

— А вчера?

Тот же жест.

Киваю. Хорошо, мол, увидимся. И с Вовкой тоже.

Шло стремительное оскатинивание Августа нашего. Ни про какой год уже и речь не шла. Такими темпами он через неделю начнет требовать, чтобы ему туфлю целовали при входе, а через месяц будет свою обожаемую графиню Льгову при всех пороть розгами, а может и не просто пороть. Дело-то молодое!

Я утрирую, конечно, но, уверен, что недалек от истинного положения вещей. Надо его скидывать с трона, отбирать бриллиантовую шапку, желательно без скандала и прочих разговоров про государственный переворот, а то пойдут потом по Руси разговоры, про то, что «Царица ненастоящая!». Дать ему хорошенький такой со всей силы… леденец, и Льговой два, и на остров какой-то тёплый. Рядом с Южной Америкой. И погоды там стоят чудные, да и соседи интересные. Суборбиталом, чтоб мозги в «Прыжке» и прочистило. Обоим. Льгова тоже начинает мне норов свой показывать. Незаменимая, мля, тварь… Вроде и графиня, а чувство меры отсутствует напрочь, словно из скотного двора её набрали по объявлению.

Я бросил взгляд вслед уходящим сёстрам, пытаясь определить, чья попка мне нравится больше (шутка). Обе были ничего. Ну, делать нечего, победу в конкурсе по очкам присуждается Елизавете Борисовне, имени сего Второй! А через месяц, если не выгонит, сам попрошусь в отставку. И «В глушь! В Саратов!»

Шутки, конечно. Попки хороши, но Диану я не променяю ни на кого из них. И, вообще, ни на кого. Но, честно, я так устал от этого всего. Как же я устал…

Мы с Изабель стояли спиной к проходящим. Стояли рядом. По правую руку лежащей Императрицы. Был ли в этом какой-то символизм? Не знаю. Мы с принцессой стояли рядом, но не стояли вместе.

А Маша ничуть не изменилась. Доктора знали своё дело. А других при Госпоже и быть не могло априори.

Эх, Маша-Маша… Какую кашу ты заварила. Был бы я у тебя на побегушках и горя бы не знал никакого. Ну, какой из меня правитель, в самом деле? Я и Кесарем быть не хочу. Вот ты меня приблизила только потому, что я — попаданец? Ну, и держала бы при себе на Острове в качестве Островной обезьянки, а я бы сказки рассказывал. Прости, но сын твой вообще придурок, не обижайся, но я его сниму и выгоню к чертям собачьим с поста. Дам ведро леденцов на память. Правда, придётся утрясать в Сенате Терры, в правительстве, у Верховного Канцлера… Ещё полведра леденцов придётся оставить там.

«Единственный экземпляр. Лично». И подпись: «Миша, ты знаешь, что делать. Позаботься о моей семье и всей Империи. Маша, твоя сестра». ПОСТСКРИПТУМ. «Не бросай Империю. Её разорвут на куски, в том числе и мои дети, да и Лунные тоже. И прочие. Не бросай, как в прошлый раз. Да хранит тебя Бог».

Моё Величество Светлейший Михаил Александрович, Великий Кесарь Империи, Соправитель Терры Единства, Местоблюститель Престолов России, Ромеи и прочая, Светлейший Князь Терры и Селены, Наместник Императора-Августа Владимира Борисовича во всех землях и пространствах Единства, Терры и прочих территорий, принадлежащих Короне по праву.

Ты этого хотел? Да, Миша?

Идут люди. Череда за чередой. Империя. Сколько людей — знает статистика, но разве в только этом дело? Империя. Терра. Миры. Человечество…

* * *

ТЕРРА ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ХРАМ ХРИСТА СПАСИТЕЛЯ. 25 января 2020 года.

— Закурить не найдётся?

— Боря, иди на фиг.

Борис был расслаблен, как и всегда. Похороны. Печально. И что? Жизнь остановилась? Дел хватает и без того.

— Как тебе бразилианка?

Прозвучало, как «обезьянка».

— На двух ногах.

— Мог бы жениться?

— Нет.

— Что так?

— Я женат уже.

— Злой ты.

— У тебя учусь.

— Можно подумать. А если серьезно?

— Умна. Красива. Молодец. Как деда помрёт, то достойная противница нам будет. Обзавидуемся. Мало не покажется.

— Как относишься?

— Хорошо. Лучше опасный, но прогнозируемый противник, чем такой, как Вовка.

— Тут соглашусь. Вовку надо решать.

— Вот и я о том.

— Тебя?

— Без меня.

— Не тебе решать. Жизнь не нас с тобой устроила.

* * *

ТЕРРА ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. КРЕМЛЬ. АНДРЕЕВСКИЙ ЗАЛ. 25 января 2020 года.

Моё Величество Светлейший Михаил Александрович, Великий Кесарь Империи, Соправитель Терры Единства, Местоблюститель Престолов России, Ромеи и прочая, Светлейший Князь Терры и Селены, Наместник Императора-Августа Владимира Борисовича во всех землях и пространствах Единства, Терры и прочих территорий, принадлежащих Короне по праву.

Для кого-то звучит, как музыка, но для меня это моё проклятие.

У Вовы титул значительно пышнее. А толку?

— Ты вообще обалдел⁈

— Отвали…

Вовочка скучающе сидел на Троне. Боком. Перекинув ноги через подлокотник. Смысл в глазах отсутствовал. Ему было хорошо. И он был не здесь. Не с нами.

Глянул на испуганную Льгову.

— Что с ним?

— Н-не знаю…

— А кто?

Графиня ткнула пальцем в Вовку. Я счастлив.

— Давно?

— С час уже.

— Почему не кликнула докторов?

— Я… Я боюсь… Я…

Приплыли. Приехали. Или как там сейчас говорят?

Он, в общем, и не нужен, переговоры вести всё равно мне, но, он должен был хотя бы лицом поторговать на аудиенции. Как его показывать людям в таком виде? Господи, за что мне это всё? Льгова, дура набитая, не среагировала, пока я там на корабликах прохлаждался и ручки всяким дамам целовал, будь они неладны.

Вовку надо срочно менять, это понятно. Но, что мне делать СЕЙЧАС?

— Докторов! Срочно!

Прибежала (буквально, ножками) медицинская бригада.

— Так, задача. Государь немного приболел. Вы поняли. У нас через четверть часа аудиенция перед иностранными послами. Вернуть в чувство и в приличный вид. Чтоб хотя бы сидел и кивал. Головой. Вопросы?

Главный врач попытался возразить:

— Но…

— Не знаю, Лазарь Моисеевич. Делайте, что хотите. Мне тут нужен прилично сидящий на Троне Государь через четверть часа, это ясно?

— Да, Ваше Величество.

— Работайте. Графиня, за мной.

Не оборачиваясь, выхожу в боковую от Трона дверь слева. Льгова (а я надеюсь, что это она) цокает каблучками сзади.

Дверь закрывается. Оборачиваюсь. Льгова.