Соль под кожей. Том третий (СИ) - Субботина Айя - Страница 43

Обе части мероприятия будут проходить в главном зале музея современного искусства. Договориться с ними было довольно сложно, но их темный гранитный зал с минимальной подсветкой был слишком хорош, чтобы я так быстро сдалась. Ну и снова пригодилась прямо-таки феноменальная способность Катерины добыть, сделать, достать и даже выкопать все, что мне нужно.

На место я приезжаю к половине одиннадцатого, за полчаса до начала, чтобы еще раз лично все проверить. Совсем не потому, что хочу отдать дань уважения Андрею — будь это так, моего «уважения» хватило бы разве что на то, чтобы высыпать его пепел над самой большой мусорной кучей в тот же день, когда доставили урну. Просто в мире всех этих Завольских, Новаков и Лукашиных, всегда решает показуха, даже если все до последнего в курсе реального положения дел. Чтобы с тобой и дальше хотели вести дела.

Часть зала, в которой будет церемония прощания, украшена пыльно-розовыми цветочными бутоньерками, на мраморном постаменте в центре — урна с прахом Андрея. Скамейки для гостей, трибуна для желающих толкнуть речь (ну и для моего главного слова, разумеется).

Другая часть, отделенная ширмами с фотографиями Андрея — для фуршета. Столы, закуски, тихое вино. И вишенка на торте — на одну из стен транслируется «кино» из нарезок видео с Андреем. Эти идею предложило траурное агентство — мне бы такая дичь даже в голову не пришла. Если бы этот трус был хоть немного мне дорог, идея смотреть на него «живого» повергла бы меня в шок. Так что я согласилась, хотя это оказалась та еще задача — найти видео, на которых Андрей не бухой и не в компании «сомнительных личностей».

— Что-то не так? — беспокоится Катерина, видимо не оставив без внимания хмурый взгляд, которым я изучаю видеонарезку.

— Нет, все отлично. Ты прекрасно справилась.

Не говорить же ей о том, что я уже несколько минут смотрю на карусель из Андрея и пытаюсь откопать в себе хотя бы какое-то удовлетворение. Но во мне этого нет. Разве что очередная порция облегчения — по крайней мере теперь мне не нужно таскать его на разные мероприятия и сверкать на камеру фальшивой улыбкой, держа под руку своего «самого лучшего в мире мужа».

— Я посчитала, — Катерина украдкой протягивает бокал с моим безалкогольным шампанским, — что мы уложимся в два часа.

Пробую «шипучку» на вкус и жмурюсь от его идеальной температуры.

— А потом мы спросим дорогих гостей, не надоели ли им хозяева? — спрашиваю голосом заговорщика.

— Ну, есть одна маленькая хитрость. — Катерина закатывает глаза и тоже переходит на секретный тон. — Валерия Дмитриевна, я взяла на себя смелость и пригласила несколько своих знакомых. В нужное время они просто начнут уходить — и это будет поводом для остальных.

В ответ на мой удивлённый взгляд (мне бы такое даже в голову не пришло), начинает извиняться и говорит, что эта идея пришла ей в голову только вчера и она не успела согласовать все со мной. И минимум трижды клянется, что все они будут держать рты на замке.

— А если не будут — то что? — Я улыбаюсь и делаю еще один микроскопический глоток. — В прессу просочится информация, что беременная безутешная вдова просто не знала, как еще отделаться от гостей, желающих набить животы черной икрой и норвежскими омарами?

Катерина поджимает губы, чтобы спрятать улыбку — в отличие от меня (беременным прощаются все реакции, даже смех на похоронах), она не может позволить себе такую вольность.

К сожалению, не с моим счастьем, чтобы такие идиллии длились дольше пяти минут.

Замечаю в дверном проеме знакомую женскую фигуру и отдаю Катерине свой бокал.

Мария Юлиановна Завольская собственной персоной. И я даже догадываюсь, почему она пришла заранее. Остается только натянуть вежливую улыбку и дождаться, пока она налетит на меня всем своим негодованием.

— Ты прислала мне пригласительный?! — размахивает им прямо у меня перед носом. — Пригласительный на похороны моего единственного сына?!

— Рада, что вы решили им воспользоваться, Мария Юлиановна. Мне бы не хотелось, чтобы на похоронах Андрея не было совсем никого из его родителей. Вы знаете, как он был привязан к семье — его бы это очень расстроило.

— Думаешь, я не знаю, что ты — хорошая актриса? — Она даже не пытается прикрутить тон. Хорошо, что зрителей у этого спектакля будет немного — только обслуживающий персонал, который предусмотрительно переходит в другую половину зала. — Не знаю, как подыгрывала моему мужу у нас с Андреем за спиной?

— А вы с Андреем что-то планировали у него за спиной? — Я делаю круглые глаза, как будто эта мысль только что впервые посетила мою голову и повергла в шок. — Мария Юлиановна, поражаюсь вашей смелости — у Юрия Степановича репутация человека с тяжелым характером, я бы не рискнула оказаться у него на карандаше. Поэтому примите мое искреннее восхищение.

Мать Андрея всегда казалась мне слишком жадной, чтобы воспринимать всерьез ее попытки плести интриги. Она так хотела сразу все и желательно еще вчера, что совершала самые типичные ошибки торопящегося человека — не подстраховывалась, не подчищала хвосты, не успевала состряпать хотя бы мало-мальски приличное алиби на случай, если выйдут на ее след. Поэтому я никогда всерьез не воспринимала ее угрозы, а сейчас тем более не собираюсь реагировать на это уже совершенно беспомощное скрипение зубами.

— Думаешь, ребенок тебя спасет? — Юлиановна подается ко мне, обдавая густым и горьким запахом своего парфюма. Он как будто точно скроен под это мероприятие и под его «виновника» — такой же ладно скроенный, прилизанный, но абсолютно фальшивый. Запах, который запросто мог оказаться на складе подделок из всем известных арабских стран, хотя, конечно, она бы не опустилась до такого уровня. — Я носила Андрея девять месяцев, родила рожала его двадцать семь часов, а потом до двух лет кормила грудью. Я знаю своего сына, тварь, и я знаю, что ублюдок в твоем животе не может быть от него.

То, что она была в курсе об «увлечениях» Андрея, я знала еще до того, как устроилась в офис «ТехноФинанс». Достаточно было просто понаблюдать за ними со стороны, чтобы увидеть «особенную» связь сыном-подкаблучником и мамашей-генеральшей. Думаю, ей было даже на руку знать о его «слабостях» — человеком, которому есть что скрывать, всегда проще манипулировать, особенно когда скрывает он собственную слабость.

— Два года не могли оторвать Андрея от сиськи? — Я продолжаю изображать удивление. — Что ж, это многое объясняет.

Не знаю, на что она рассчитывает. Запугать меня пустыми словами, которые никак не может доказать?

— Мария Юлиановна, пообщаться с вами было как всегда очень интересно. — Я намеренно использую именно это слово. — Но сейчас мне нужно уделить внимание последним приготовлениям, чтобы все прошло гладко — Андрей этого заслуживает. А вам на всякий случай хочу сказать, что у охраны есть список людей, которых я посчитала потенциально опасными. Например, желающими утроить скандал на людях или поглумиться над урной. Ваше имя там тоже есть. Вспомните об этом, если вдруг решите закатить истерику или толкнуть провокационную речь.

Еще год назад меня бы в некоторой степени порадовал вид ее перекошенного от бессильной злобы лица, но сейчас я почти ничего не чувствую. Как будто отогнала от себя тявкающую собачонку.

Основная часть приглашенных начинает сходиться за десять минут до начала.

Я держу нейтральное лицо: еще раз принимаю соболезнования, выслушиваю какие-то длинные пафосные речи от людей, чьи лица мне не очень-то и знакомы, и не забываю сопровождать каждое свое «спасибо» репликой о том, что боль утраты еще долго меня не покинет. Это просто слова, такой же необходимый атрибут сегодняшнего театрального представления, как и траурные бутоньерки.

Угорич тоже приходит, и судя по тому, как старательно Оксана делает вид, что меня в этом пространстве не существует, она снова испугалась и раздумала пытаться упечь его за решетку. Ну и, видимо, жена ее любовника Санина, нашла очень убедительные аргументы, почему муж должен завязать со своим маленьким увлечением и вернуться в семью. Не удивительно — женщина на грани развода либо рвет сразу и быстро, либо включается в бесконечный цикл «метаний», и Оксана с самого начала не производила впечатление женщины, способной на решительные действия. Но ее тяжело винить, когда рядом такой садист и тиран. Странно, что вообще нашла в себе силы принести мне те документы.