Император Пограничья 2 (СИ) - Астахов Евгений Евгеньевич - Страница 51

— У меня есть ещё один вопрос для обсуждения, — сказал я, понизив голос. — Более важный. Но прежде хотелось бы гарантий конфиденциальности.

Пётр Павлович понимающе кивнул.

— Разумеется. Мы можем заключить стандартный договор о неразглашении. Все сказанное останется строго между нами.

Я покачал головой.

— Этого недостаточно. То, чем я собираюсь поделиться, слишком ценно для простой бумажки с подписями.

— Что же вы предлагаете? — в голосе адвоката появились настороженные нотки.

— Ритуал, — произнёс я просто. — Магический обет, который наложит на вас обязательство молчания обо всём, что я дальше расскажу.

Стремянников отшатнулся, словно я предложил ему выпить яд.

— Никогда не слышал о подобных ритуалах.

— Это весьма старый обряд, — ответил я спокойно. — Он оставался внутри нашего рода.

— А что случится, если я… нарушу конфиденциальность? — осторожно поинтересовался он.

— Вы умрёте, — ответил я просто.

Заметив, как расширились его зрачки, уточнил:

— Если без моего прямого согласия расскажете услышанное третьим лицам.

Юрист поднялся со своего места и подошёл к окну. Его плечи напряжённо поднялись.

— Ради всех святых, что же это за вопрос такой, для которого необходима подобная секретность?

— Вопрос стратегической важности, — я намеренно не стал уточнять, чтобы подогреть его любопытство.

Стремянников обернулся, и я увидел в его глазах то, что ожидал — профессиональный интерес пересилил страх. Любопытство — мощный инструмент влияния на людей.

— Я соглашусь, — медленно произнёс он, — но при одном условии. Вы заключите со мной договор на три года, согласно которому именно я и только я буду представлять ваши интересы по всем юридическим вопросам.

Умно. Он понимал, что предложенный мной ритуал означает что-то чрезвычайно важное. А значит — потенциально прибыльное.

— Согласен, — кивнул я, — но с оговоркой: разумные расценки, оплата после оказанных услуг.

— Разумеется, — улыбнулся адвокат.

Я достал из внутреннего кармана простой нож. Стремянников отметил его острым взглядом, но промолчал.

— Потребуется капля вашей крови и капля моей, — пояснил я. — А также определённые слова клятвы.

Я сделал небольшой надрез на своём пальце, затем протянул кинжал юристу. Тот, поколебавшись, последовал моему примеру. Я соединил наши пальцы и закрыл глаза, концентрируясь.

Слова древнего заклинания сами пришли на язык — не из памяти Платонова, но из глубин моего собственного прошлого. Воздух в комнате словно сгустился. Я чувствовал, как энергия — 150 капель — стремительно покидает меня, создавая связь между нами. Лёгкое голубоватое свечение окутало наши руки на мгновение, а затем погасло.

— Клятва принесена, — произнёс я, открывая глаза.

Пётр Павлович выглядел одновременно испуганным и восхищённым. Он смотрел на свой палец, где на миг возник яркий, мерцающий глиф, а затем пропал, втянувшись под кожу. Порез уже затягивался.

— Никогда не наблюдал ничего подобного, — прошептал он.

— Теперь к делу, — я подался вперёд. — В Угрюмихе, рядом с деревней, обнаружена жила Сумеречной стали. Весьма крупное месторождение.

Адвокат застыл, словно его поразила молния. Он открыл рот, закрыл, снова открыл.

— Сумеречная… сталь? — наконец выдавил он. — Вы уверены?

— Абсолютно. Проверено двумя независимыми методами. Содержание металла в руде — 65%.

Стремянников рухнул в кресло, бледный как полотно. Его руки дрожали.

— Господи… Да вы понимаете, что это означает? Сумеречная сталь… Монополия Демидовых и Яковлевых… Это же… это…

Он не смог закончить фразу, потрясённо глядя на меня. Я мрачно улыбнулся. Его реакция подтверждала мои собственные выводы о ценности находки.

— Именно. И теперь я хочу знать, как защитить эту территорию. Юридически.

Стремянников медленно восстанавливал самообладание, глубоко дыша и потирая виски. Чрезвычайная новость явно выбила его из колеи. Он потянулся к графину с водой, стоявшему на углу стола, налил себе полный стакан и шумно выпил одним глотком.

— Боярин Платонов, вы хоть понимаете масштаб ситуации? — он наконец овладел собой, хотя в голосе всё ещё слышалось волнение. — Сумеречная сталь — это не просто ценный металл. Это основа военной мощи княжеств. Артефакты, оружие высшего качества, магические конструкции… Демидовы и Яковлевы веками охраняют монополию на её добычу.

— Я это прекрасно понимаю, — кивнул я. — Потому и задаю вопрос о правовой защите.

Юрист выпрямился в кресле, постепенно возвращаясь к профессиональному тону.

— В Пограничье действует ограниченный принцип «хозяин тот, кто защищает», — начал он. — Это значит, что воевода пограничной территории имеет право распоряжаться определёнными ресурсами без дополнительного согласования с центральной властью.

Он достал из ящика стола чистый лист бумаги и начал писать.

— Данный принцип относится к бытовому уровню и малоценным ресурсам Пограничья. Вы можете свободно распоряжаться лесными ресурсами для укрепления деревни, охотничьими угодьями, сельскохозяйственными землями, Реликтами и обычными рудами, — он подчеркнул написанное дважды.

— Но? — я уловил несказанное.

— Но стратегические ресурсы, — Стремянников посмотрел мне прямо в глаза, — к которым, безусловно, относится Сумеречная сталь, всё равно требуют согласования с центральной властью, поскольку являются особо ценными для всего княжества.

Я откинулся в кресле, обдумывая эту информацию. Внутренний голос подсказывал, что согласование с князем Владимирским означало потерю контроля над месторождением. Тот, кто отправил меня в ссылку, едва ли позволит мне получить такой козырь.

— Нет ли способа обойти это ограничение? — спросил я напрямик.

Пётр Павлович прищурился, изучая меня оценивающим взглядом.

— Существует определённый титул, который позволяет владеть и заниматься разработкой даже стратегических ресурсов без согласования с князем, — он сделал драматическую паузу. — Это титул маркграфа.

— Маркграфа? — я нахмурился, не припоминая такого титула в памяти Платонова. — Звучит… не по-русски.

— Неудивительно, что вы о нём не слышали, — адвокат поднялся и начал мерить кабинет шагами. — Это достаточно редкий титул, хотя и имеет глубокие исторические корни.

Он остановился у книжного шкафа, достал увесистый том и раскрыл его на закладке.

— После падения Константинополя в 1453 году идея преемственности от Римской империи стала важным инструментом легитимизации власти, — начал Стремянников, переходя на лекторский тон. — Наши предки активно развивали концепцию «Москва — Третий Рим», заимствуя многие правовые и административные принципы Византии, которая сама сохраняла римские институты.

Он перевернул страницу.

— Когда в Смутное время Русское царство распалось на отдельные княжества, каждое стремилось подчеркнуть свою связь с имперским наследием. В условиях раздробленности возникла потребность в особых приграничных территориях, которые могли бы эффективно защищать рубежи от Бездушных и людей. Так появились Марки — пограничные области с особым статусом.

— И маркграфы — их правители, — констатировал я.

— Именно, — кивнул юрист. — Буквально «пограничный граф». Этот титул приравнивается по статусу к графу, но обладает особыми полномочиями в пределах своей марки, включая право на разработку всех обнаруженных ресурсов.

Стремянников перевернул ещё несколько страниц и указал на карту русских княжеств.

— В настоящее время на территории Содружества Русских Княжеств существует несколько маркграфов. Наиболее известные — маркграф Татищев из Уральскограда и маркграф Невельский на Дальнем Востоке, охраняющий наши границы от Маньчжурского княжества. Оба занимают стратегически важное положение и обладают значительной автономией, хотя формально подчиняются своим князьям.

Я внимательно слушал, анализируя, как эта информация могла изменить мою стратегию.