Спокойный Ваня (СИ) - Кожевников Павел Андреевич - Страница 43

— Если так посмотреть, то у меня тоже весьма однообразно время прошло. Бегал да убивал. Сплошные серые будни. — Попробовал пошутить я, но всё испортил забурчавший живот.

— Ты когда ел в последний раз? — Тинил перешла к обработке порезов на шее. — Снял бы свой жилет и куртку, по-моему, у тебя на теле живого места нет.

— Перед тем как сюда попасть мы плотно поели, правда, я не рассчитывал, что придётся так активно двигаться. — Я последовал её совету и начал снимать бронежилет. — Думаю, нам лучше вернуться к себе. Заход получился удачным. Вынесем пока то, что удалось набрать, отдохнём немного и вернёмся.

Я откинул вымазанный в крови броник в сторону. Осмотрел свою гимнастёрку. Рукава были пробиты пулями и изорваны осколками. Прикрытая бронежилетом грудь была относительно целой. Главное, нагрудный карман с артефактами не пострадал. Из него я достал прицельную метку, которую добыл у снайпера. Следом легла на стол фигурка Будды. Последний артефакт был почти круглый.

— Тот самый легендарный глаз? — Опознала его Тинил.

— С чего он вдруг стал легендарным? — Не понял я. — Обычный глазной протез.

— Да? А ты представляешь, как это выглядело со стороны? — Улыбнулась разведчица. — Закидываешь ты пленного в окно, потом солдаты помогают тебе залезть внутрь. Француз ранен и еле жив. Ты вообще в крови с головы до ног. И первое, что ты просишь у бойцов, это не стакан водки или сигаретку перед смертью покурить, а ложку! А потом этой ложкой выковыриваешь бедному французу глаз. Говорят, некоторых стошнило, а ты стоишь счастливый с глазом в руке и рот до ушей. В тот момент ситуация попахивала форменным сумасшествием. Только потом разобрались, что глаз стеклянный.

— Не думал, что со стороны именно так всё выглядит. — Хмыкнул я и начал стягивать с себя гимнастёрку.

Спина у неё состояла из одних дырок. Хорошо, что пыль от разрушенных пуль не задерживалась на коже и ткани. Возможно, действовал какой-то электростатический эффект, отталкивающий пылинки. Иначе я бы весь был ею измазан. Впрочем, на мне хватало и другой грязи.

— Мне бы сполоснуться и новую одежду.

— Это можно организовать. — Кивнула Тинил. Она не удержалась и провела пальцами по моей груди. — У тебя нет ранений. Только мелкие царапины и те заживают очень быстро. Ты неуязвим?

— Если бы. — Её прикосновение было приятным. — Я же могу становиться проницаемым. Пули и осколки, представляющие для меня угрозу, не причиняют мне вреда. Пролетают насквозь. Но за всё приходится платить.

— Чем платишь ты? — Осторожное прикосновение пальцами сменилось на более уверенное поглаживание всей ладонью.

— Не надо. — Я накрыл её ладонь своей. — Потом будет только хуже. Тем более я грязный, потный и вонючий. — Напомнил Тинил, стараясь вернуть разговор в конструктивное русло.

— Нашёл, чем напугать взрослую женщину. — Она высвободила руку и, неожиданно обняв меня, прижалась всем телом. — У меня душ есть в комнате. Там воды много в баке осталось. Хватит тебе помыться.

Я и не думал вырываться. Всё же мне досталось молодое и здоровое тело с нормальными инстинктами. Близость красивой женщины, от которой одуряюще приятно пахло, могла раньше снести мне крышу. Сейчас я легко контролировал себя. Ну почти легко. Все же некоторые физиологические реакции не подконтрольны мозгу в полной мере, а поклонником футбола я никогда не был, чтобы отвлечься, думая о нём.

Тинил ощутила эту реакцию и прижалась сильнее низом живота. Я на автомате обнял её и начал легонько гладить по спине.

Неожиданная мысль прямо резанула мне по мозгам. Взяв Тинил за плечи, оторвал её от себя. Разведчица с удивлением смотрела на меня, пытаясь сдержать слёзы.

— Что…

Но я не дал ей договорить. Наклонился и поцеловал её. Сначала легко коснулся её губ, одновременно отслеживая свои ощущения, затем поцелуй стал глубже. Тинил, хоть и была удивлена моим поступком, практически сразу начала отвечать.

Добрых три минуты мы не могли оторваться друг от друга. Глубокие поцелуи с языком, переходили в лёгкие, поверхностные касания, чтобы опять смениться жадным движением губ.

— Что это было? — Задала риторический вопрос разведчица, когда мы, наконец, смогли передохнуть.

— Мне нужна рубаха и какая-нибудь ваша еда. Что-нибудь, что для тебя вкусно пахнет. — Вместо банальностей я перешёл к конкретике.

— Ты… — Тинил снова недоговорила, серьёзно задумавшись. — Ты думаешь…? — Её лицо засветилось надеждой.

— Думать я могу что угодно. Надо проверять. А заодно можно и помыться. — Я подмигнул Тинил.

— Штаны тоже надо. — В ответ улыбнулась она, опустив взгляд на мою промежность, а потом и на ноги. Фактически я щеголял в очень дырявых шортах. А последние события выявили прорехи на весьма интересном месте. Ходить в таком виде на людях точно не стоило. — Я сейчас. — Тинил выскользнула за дверь.

— Куда собрались? — Окрик Вашего Благородия застал штрафников врасплох.

Трое парней, собравшиеся сходить за туман, резко остановились и обернулись назад. Благородие сидел у костра и ковырялся палкой в углях, хотя его там не было буквально тридцать секунд назад.

— За туман пошли. — Ответил Третий. — Какой смысл нам здесь торчать?

— Дело, конечно, ваше. Писать похоронки — для меня дело привычное. Но я бы посоветовал дождаться хотя бы вечера, а лучше завтрашнего утра.

— Какой в этом смысл? — Повторил Третий. — Седьмой, Восьмой и Двенадцатая уже больше суток в Аберрации. Если они не погибли, то, возможно, им требуется наша помощь.

— Эти трое, в отличие от вас, в свой первый заход не получили ни царапины. Если их нет рядом с местом выхода, то ко мне вас никто не принесёт. Вы останетесь там. Совсем мёртвыми.

— Это была всего лишь случайность. Теперь мы знаем, чего стоит опасаться.

— И чего же? — Скепсис в вопросе Благородия так и сквозил.

— Там слышалась немецкая речь. Значит, будем опасаться немцев. И огнестрельного оружия. — Добавил Третий.

— Дождитесь хотя бы, пока выздоровеют остальные. — Толстяк кивнул в сторону палатки, где лежали ещё двое штрафников. — Чтобы мне за написание похоронок два раза не садиться.

— Вы можете ускорить их выздоровление? Тогда мы подождём. — Предложил Третий. — До обеда. Не дольше. По правилам вы не можете нам препятствовать, если мы идём в Аберрацию.

— Только потом не говорите, что я вас не предупреждал. — Благородие отбросил палку и смешно переваливаясь, побрёл в палатку с ранеными.

Тинил вернулась быстро. Чуть запыхавшаяся, но довольная, она протянула мне свёрток с одеждой. Он меня сейчас интересовал меньше всего, поэтому одежда благополучно перекочевала на стол.

— Доставай еду. — Потребовал я. У разведчицы во второй руке была матерчатая сумка.

— Оголодал? — Улыбнулась Тинил и начала выкладывать продукты на стол.

Полбулки хлеба, кусок сырокопчёной колбасы, две банки консервов и стеклянная пол-литровая бутылка с «Лимонадом». Я поднёс хлеб к лицу и принюхался. Несло свежим навозом. Запах был слабый, но аппетита не вызывал. Отложил его в сторону. Принюхался к колбасе. Резануло острым запахом мочевины. Тинил заметила моё скривившееся лицо.

— Нет? Может, консервы?

— Не порти продукты, если, конечно, сама не хочешь есть. — Покачал я головой.

Что-то было не так. Очень не так! Я шагнул к Тинил и втянул запах её волос. Немного отдаёт потом. Пахнет женщиной. Маняще. Зовуще. Наклонился к её лицу и лизнул её щеку.

— Ты чего? — Удивилась она.

— Пробую тебя на вкус. — Честно признался я.

— И как? — Тинил не спешила вытирать мокрую щеку, а смотрела мне в глаза, ожидая ответа.

— Вкусно. Так же как во время поцелуя.

— Я потная. Мне надо в душ. — Смутилась разведчица.

— Ты не понимаешь. — Я подавил улыбку и постарался говорить серьёзно. — Я из другого мира. Мне нельзя есть здешние продукты. Для меня они пахнут неаппетитно и, скорее всего, смертельно опасны. — Тинил кивнула, показывая, что знает об этом. — Меня воротит от запаха местных людей. Тащить лягушатника мне было не тяжело. Больше проблем доставлял его запах. И так с любым местным жителем. Кроме тебя. — Я сделал паузу, ожидая, когда смысл моих слов дойдёт до женщины. Но она не могла соединить вместе разрозненные факты. Просто не хватало знаний, для их понимания. — Как пахнут Вася с Катей?