Спокойный Ваня (СИ) - Кожевников Павел Андреевич - Страница 19

Чертыхнувшись, я оставил их в покое и принялся осматривать лежащие на полу тела. Одиннадцатая была мертва. Пуля попала ей в голову, разворотив полчерепа. Ещё одному помощь тоже не требовалась. Остальных проверить не успел.

Застонал Третий. Он сидел у стены по другую сторону от окна и держался за живот. Его глаза следили за мной вполне осмысленно. Я кинулся к нему, стараясь не свалиться вниз. Край пола был совсем близко.

— Живой? — Спросил я.

Тот молча кивнул и вымученно улыбнулся. Из уголка рта побежала струйка крови.

— Потерпи.

Я подхватил его на руки, как ребёнка, и нырнул в туман. Третий сразу потерял сознание. Через туман я проскочил моментально. Василий был уже здесь и стоял, щурясь от яркого света. Девятая чуть отстала. Я наткнулся на неё, выбежав из тумана. Обратный переход сопровождался резким изменением освещённости. Всё-таки там была ночь, а здесь утро в самом разгаре. Ещё я успел заметить, что грязь, налипшая на нашу форму, пока мы ползали, исчезла.

— Чего встали? Бежим. Парням помощь нужна. — Прикрикнул я на них. У меня обе руки были заняты, так что им и дальше придётся тащить раненых самим.

Командир ждал нас, стоя в центре лагеря. Рукава у него были засучены. Вид получился грозный и комичный одновременно.

— Клади его на траву. — Не задавая лишних вопросов, распорядился он.

Я осторожно опустил Третьего на землю и, не оглядываясь, поспешил на помощь Васе. Бедный Девятый был жив, несмотря на варварский способ транспортировки. Оттеснив Двенадцатую, подхватил его на руки и поторопил Васю:

— Быстрее. Нам ещё за остальными возвращаться.

— Что с Люськой? — Всхлипнула Двенадцатая.

— Нет её больше. Умерла. — Коротко ответил я.

— Ох! — Девушка сморщилась, приготовившись заплакать.

— Только не реви! — Одёрнул я её. — И так тошно.

Мы с Васей рысцой прибежали в лагерь и положили раненых рядом с Третьим. Склонившийся над телами командир что-то еле слышно нашёптывал. Пальцы на его руках жили своей жизнью, периодически складываясь в разные фигуры.

Второй, которого нёс Вася, быстро перестал стонать и, кажется, уснул. Пуля пробила ему лёгкое. Кровавая пена, шедшая ранее изо рта, истончилась до тонкой струйки.

— Двенадцатая, воду неси. Кровь будешь смывать. — Рявкнул я на скуксившуюся девушку. Пусть лучше работает, чем слёзы льёт.

— Я тоже воды попью. — Тяжело вздохнул Василий, отправляясь следом.

— Давай бегом. Надо остальных вытаскивать. — Кивнул я, наблюдая за действиями командира.

Третий, притащенный мной, был ранен тяжелее всех. Пули попали в живот, лёгкое и зацепили плечо. Последнее ранение смотрелось царапиной на фоне остальных. Для меня оставалось загадкой, каким образом я проглядел его раны раньше. Возможно, ясный и живой взгляд Третьего ввёл меня в заблуждение. Я думал, он не пострадал.

Командир первым делом остановил кровотечение у всех пострадавших, а потом принялся за лечение ран как таковых. Девятый, несмотря на варварскую транспортировку, выглядел целее остальных, но с ним командир возился дольше всего.

— Гадство. — Выпрямился он. — Чем их так ранило?

— Пули. — Ответил я и оглянулся на Василия. Тот тихонько разговаривал с девушкой, пытаясь её успокоить. — Вася! Поторопись! — Окликнул его.

— Если пули, то отравленные. Ему внутренние органы на глазах разъедает. Ненавижу эту гадость. — Брезгливо сморщился командир, кивнув на Девятого. — Особенно в кишках.

Он потянулся к поясу. Из закреплённой на нём сумки достал мешочек. Развязал горловину и вытряхнул на ладонь ярко светящуюся фиговину. По-другому её назвать, язык не поворачивался. Свет от неё пробежался по ладошке, потом по всей руке и перескочил на остальное тело командира. Длилось это сканирование секунду. Затем свечение втянулось назад и вновь стало равномерным. Командир сжал ладонь, но я продолжал видеть свет, идущий от фиговины, если оно и сделалось слабее, то совсем немного.

— Эта штуковина — артефакт? — Не удержался я от вопроса.

— Да. Не мешай. — Рыкнул командир.

Он поднёс руку с артефактом к животу Девятого и начал нашёптывания по-новому. Другой рукой командир продолжал изображать продвинутый разговор глухонемых. Слишком многочисленные получались комбинации, создаваемые пальцами.

Артефакт первоначально распространил свечение на все раны Девятого, а потом полностью переключился на брюшную полость. Лучи стали ярче и концентрированней. Он словно выжигал неведомую заразу.

— Пошли за остальными. — Одёрнул меня Василий, отвлекая от завораживающего зрелища, и первым направился в сторону Аберрации.

— Очень тебя прошу, пригляди за ним. — Не поднимая головы, произнёс командир.

— Угу. — Односложно ответил я, отправляясь следом.

— Вась, это был артефакт? — Задал я вопрос, догнав парня.

— Да. — Подтвердил тот. — С виду невзрачный кусок какой-то массы, а на самом деле ценнейшая вещь. Пройдёшь мимо такого и даже пнуть желания не возникнет.

— Как же его находят? Как человек узнает, что это его артефакт?

— Свой артефакт ты увидишь. Он испускает слабое свечение. Ни с чем не спутаешь. — Ухмыльнулся Василий.

— А как находят накопители? Тоже по свечению?

— Нет. Здесь больше чутьё работает. Помнишь, я говорил, что каждый человек в той или иной степени маг? — Я кивнул, хотя Василий не видел меня. — Магов тянет к скоплению магической энергии. Чуть-чуть, но тянет. В Аберрации это чувство усиливается. Говорят, тяжело пройти мимо стены, если в неё вмурован ёмкий накопитель. Но бывает проще найти другой, чем стену ломать.

— А если вмурован артефакт? — Задал я напрашивающийся вопрос.

— Он твой? Только ты его видишь? Значит: ломай, копай, грызи. Что хочешь делай, но этот артефакт твой единственный. Другого не будет! Запомни. Артефакт — это путь на волю. По крайней мере, для тебя. Мне артефактом не отделаться. — С сожалением закончил Василий.

— И что ты будешь делать, если его найдёшь? — Поинтересовался я.

— Отдам командиру на хранение, потом продам или оставлю, как сувенир. Если выживу.

— Весело у вас здесь. — Хмыкнул я.

— У нас, Вася, у нас! — Напомнил мне Василий.

— Точно! У нас. — Мы как раз подошли к стене тумана. — Идёшь слева и чуть позади. Руку положи мне на плечо и вперёд не забегай. Понял?

— Чего ж тут непонятного. — Согласился Вася.

— Если я продам свой артефакт, то перестану видеть его свечение? — Не удержался я от нового вопроса, ныряя в туман.

Тот скрадывал звук, но идущий рядом Василий меня услышал.

— Естественно. Только хозяин может видеть свечение артефакта.

— А если хозяин умрёт? Артефакт можно выкидывать?

— Ну почему же. Душа усопшего до девяти дней возле тела находится. Она и назначает достойного наследника.

— Ты сейчас серьёзно? — Я даже остановился, чтобы глянуть на лицо Василия. Захотелось проверить, не смеётся ли он.

— Все мы смертны, и зачастую смерть наступает внезапно. Не всякий успевает к ней подготовиться. Как, по-твоему, артефакты меняют владельца? — Вася был удивлён. Ни намёка не улыбку. — Заметь, нет ни одного подтверждённого факта, когда артефакт достаётся убийце. — Добавил он. — Поэтому Ваше Благородие предупредил, что убивать не имеет смысла.

Я не стал ничего отвечать. Во-первых, их вера обсуждению не подлежит. Меня не агитируют и ладно. Во-вторых, а как я сам здесь оказался? Тоже вопрос вопросов. Ну и, в-третьих, мы подошли к границе тумана. Канонада и стрельба не собиралась утихать. Сбавив скорость, я мелкими шагами продолжил двигаться вперёд.

Пригнувшись, высунулся из тумана. Василий повторил мой жест. Комната выглядела печально. Из шести человек, что оставались здесь, когда мы уходили, в наличие оказалось пять тел. Свежая кровавая дорожка вела от угла под окном мне под ноги и обрывались у стены. Кровь не успела свернуться. Странно, что мы не наткнулись на него в тумане.

Первый, ранее сидевший в углу, сейчас лежал возле дивана весь посечённый осколками. Похоже, немцы в окно гранату закинули, когда он начал выход искать. Вася хотел шагнуть к телам, но я его придержал, прислушиваясь к бою, идущему за окном.