Спокойный Ваня (СИ) - Кожевников Павел Андреевич - Страница 12

— Когда я вернусь в своё поместье, ты станешь желанным гостем в моём доме, но ни к одному сейфу я тебя не подпущу. — Сделал Василий неожиданный вывод.

— Странные понятия у тебя о доверии. Но если учитывать, что тебя готовили как государственника, то всё встаёт на свои места.

— Ты о чём? — Не понял Вася.

— У обычных людей. — Выделил я слово «обычных». — Если ты доверяешь человеку, то можешь сложить все деньги на видном месте, и он их не тронет. А во власти друзей нет. Есть только люди с временно совпадающими интересами.

— Интересная концепция. — Задумался он. — Хотя ты прав. Меня с детства учили никому не доверять.

— Плохо, должно быть, учили. — Вспомнил я наш с ним откровенный разговор.

— Это как посмотреть! — Вася улыбнулся. — Меня ещё учили разбираться в людях.

Вернув браслеты на место, я стал дожидаться прибытия поезда в Воркуту, где нас, по словам Василия, должны были пересадить на другой поезд, идущий прямо до Аберрации. Это, если повезёт. А если нет, то будем ждать в местной тюрьме полного набора команды.

Интерлюдия вторая. Разговор в поезде

— Понимаешь, одна из особенностей Аберрации — её полная непредсказуемость. — Попробовал объяснить Василий. — Но в то же время она сохраняет постоянство при неизменном месте выхода внутри неё.

Я попытался понять смысл произнесённых слов, а потом честно признался:

— Вероятно, ты удивишься, но я нихрена не понял.

— Не удивлюсь. — Рассмеялся Василий. — Я сам долго разбирался в особенностях взаимодействия с Аберрацией. Вот смотри. Стоит возле её границы лагерь, в котором отделение солдат.

— Всего? Почему так мало?

— Не спеши. Объясню со временем. Это отделение входит в туман. Пройдя ровно восемьдесят два метра, она попадает в Аберрацию. Теперь слушай главные постулаты, за которые пришлось заплатить многими жизнями. Первый заход штрафники должно сделать в полном составе. Каждое отделение попадает в своё место, которое как бы закрепляется за ним. Позже в Аберрацию может пойти половина или вообще один человек, место за туманом останется неизменным. Если добавить в заходящую группу нового человека, место меняется кардинально. И так каждый раз, когда в группе появляется новый человек.

— А если новичка убрать и поставить того, кто заходил в первый раз? — Предложил я идею.

— Проще объяснить взаимодействие с Аберрацией, используя теорию меток. Когда группа штрафников в первый раз пересекает туман, Аберрация ставит на всех её членов метки. Если следующий раз идёт часть группы, то метки не меняются. Если включить новичка — метки изменятся у всех, кто с ним вошёл. Убрать новичка и поставить старичка из прежнего состава метки опять поменяются.

— Теперь дошло. — Кивнул я. — От метки зависит, какой мир окажется за туманом.

— Точно! — Удовлетворённо кивнул Василий. — Теперь вернёмся к твоему вопросу о численности. За туманом открываются опасные места. Практика показала, что чем больше народу на этой стороне тумана, тем сильнее противодействие с той. Причём разные группы могут ходить каждая в своё место, но если здесь они живут рядом, то Аберрация считает их одним отрядом и противодействие создаётся соответствующее. Поэтому группы штрафников вокруг Аберрации располагаются на удалении друг от друга, и контакты между ними запрещены. Оптимальная численность группы — 12–15 человек, то есть отделение.

— С совсем маленькими группами тоже проблемы, как я понимаю? — Сделал я логический вывод.

— Правильно понимаешь. Есть минимальный порог противодействия, который мелкие группы редко преодолевают. Одиночки, выжившие в Аберрации, — явление вообще исключительное.

— Значит, содержание под стражей мелкими группами, тоже связано с метками? Чтобы Аберрация нас не воспринимала как часть большой группы?

— Верно. Нас ещё в лагере возле тумана оставят в покое на неделю, перед первым заходом.

— Но поезд… — Начал я возражать, но был прерван.

— Здесь всё продумано. Думаешь, просто так всяких штрафников перевозят на дорогущем экспрессе? Этот вагон стоит дороже купейных высшего класса.

В Воркуте поезд стоял дольше. Целых семь с половиной минут. Поэтому разгрузиться успели без особой спешки. Особенно учитывая отсутствие вещей у штрафников. Я, в каком-то смысле, был самым богатым среди них со своими антимагическими кандалами.

На улице было свежо. В моём мире Воркута находилась за полярным кругом. Вряд ли здесь её основали в другом месте. Нас парами выгоняли на отдельно располагающийся плац и предлагали самим выбрать место для стояния.

На асфальте краской были нанесены окружности, за границы которых нам запретили выходить после того, как мы зайдём внутрь. В каждом круге было написано своё число. Я выбрал 44 и затащил в него Василия, хотя он упирался и говорил о числе смерти.

— Не надо выглядеть суеверным японцем, если ты православный русский. — Попенял я ему. — Здесь с меня снимут эти побрякушки или так и буду в них ходить?

— Должны. В Воркуте проживает много магов. Не самая законопослушная публика. — Всё ещё недовольно ответил Василий. — Значит, должны быть соответствующие средства сдерживания.

Словно услышав наш разговор, от небольшой кучки чиновников и военных, стоящих на краю плаца, отделился пожилой мужчина и направился прямиком к нам.

— Вытяни руки вперёд. — Потребовал он, быстро прикоснулся к браслетам небольшим устройством, отчего те расстегнулись и упали на землю. — Теперь ноги поднимай. Не собираюсь я перед тобой кланяться.

— Как? — Удивился я. Цепь на ногах была специально сделана короткой. Идти можно, а бежать уже не получится. Не то что ноги задирать.

— Каком кверху! Ложись на землю и поднимай ноги вверх!

— А не пошёл бы ты… в пешее эротическое путешествие! — Мне хоть и пофиг, но чувство гордости у меня есть. Валяться на земле перед каким-то старым пердуном я не собирался.

— Э-э-э… Что ты сказал⁈ — Разозлился тот. — Да я тебя в порошок сотру прямо здесь, незачем такую шваль в Аберрацию тащить.

— Приступай! — В упор глядя на мага, вмешался Василий. — Посмотрим, сколько ты продержишься на его месте.

Маг попытался выдержать взгляд парня, но не смог.

— Подними одну ногу, насколько позволяет цепь. — Буркнул он мне.

Я выполнил просьбу. С наигранным кряхтением маг наклонился и разомкнул браслет, при этом он вроде как неловко толкнул меня, рассчитывая на моё падение из неустойчивого положения. Я устоял, но его просьбу поднять вторую ногу повыше выполнил очень прилежно. Моя пятка замерла в сантиметре от его лица. Шлепанец не слетел, но щелкнул мага по носу

Упавший от неожиданности на пятую точку маг, грязно выругался. Не переставая сыпать бранью, чем вызвал у Василия только гримасу презрения, он снял последний браслет и ушёл, волоча кандалы за собой.

— Правда, мог убить? — Поинтересовался я у Василия.

— Да куда ему. Даже на поддержание своего здоровья ему сил не хватает. В Аберрацию отправлять его, конечно, не будут, но по голове, в случае нападения на штрафника, точно не погладят.

Глава 7

Интерлюдия третья. Разговор в поезде

— Для меня непонятно, как сочетается возможность стать магом в Аберрации и при этом есть запрет магам на её посещение. — Спросил я, когда автоматика вагона доставила в наше купе два пакета с едой.

— Прямого запрета нет. Однако маги в Аберрации не выживают. Причём погибает не только маг, но и вся группа, с которой он зашёл.

— Продолжай. — Поощрил я попутчика, отдав ему свои галеты из сухпайка. На мой вкус, они были чересчур сладкие и больше напоминали печенье.

— Достоверно установлено, что все люди в той или иной степени маги. Просто у одних дар спит, не раскрыв своих способностей, а у других этих способностей, как слёз у тараканов.

— Тараканы не плачут. Им нечем. — Вставил я.

— Я образно. — Отмахнулся Василий. — Аберрация помогает раскрыть спящие магические способности. Не сразу и не у всех. Поэтому после каждого выхода проводят проверку.