Исайя. Сердце однолюба - Иванова Валерия - Страница 8

Прислушалась. В доме было очень тихо. Я начала спускаться по лестнице, когда уже оказалась на первом этаже, поняла, в каком я виде. Хотела вернуться обратно, но ноги меня не слушались! Я так испугалась, что кое-как дошла до кухни. Открыла холодильник и увидела там остатки мяса и риса. Вытащила их и стала есть прямо рукам. Я села на стул, чтобы не упасть. Я старалась кушать медленно, но получалось плохо.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я буквально заставила себя остановиться. Не хочу, чтобы плохо стало. Я немного посидела, прислушалась к своим ощущениям, поняла, что меня трясти перестало и голод отступил, поставила все на место. Сделала мысленную пометку больше не доводить себя до такого состояния. Меньше всего мне надо упасть в голодный обморок.

Я вышла в коридор и, вместо того чтобы подняться к Рине, пошла в гостиную, я видела там полки с книгами, возьму парочку, все равно не усну сейчас.

Зашла в комнату и поняла, что не знаю, где включается свет. Решила действовать наощупь. Глаза немного привыкли к темноте, пошла вперед и сразу же ударилась ногой о стол.

– Да чтоб тебя, – пробормотала.

Я плюнула на поиск книг, завтра возьму. Повернулась, чтобы идти к выходу, и тут вспыхнул свет. Я вскрикнула и схватилась за сердце.

Исайя сидел в кресле и смотрел на меня.

– Господи, как ты меня напугал, – сказала я.

На Иманове были брюки и белая рубашка, закатанная до локтей. Я уставилась на его предплечья, увитые жгутами вен, и тяжело сглотнула.

– Что ты здесь забыла? – спросил он.

– Я хотела взять книгу.

– Книгу? – усмехается и разглядывает меня.

А взгляд его осязаемый. Я вздрагиваю каждый раз, когда он трогает меня взглядом. И я как дура стою и не могу пошевелиться. Он полностью завладел моим вниманием. Я не знаю, почему он так действует на меня! Мне бежать от него надо как можно дальше, а я не могу. У него аура безграничной власти, и мне на каком-то глубоком уровне хочется ему подчинятся.

Кажется, я влипла.

– А что, нельзя? Или нужно спрашивать разрешения? – выпаливаю, злясь на себя.

– Наконец-то до тебя начинает доходить.

– Я не собираюсь ничего спрашивать! Я вообще не хочу здесь находиться. Зачем я тебе? Я так устала от всего. Мне двадцать три, а чувствую я себя на все восемьдесят. Я каждого шороха боюсь. Что тебе нужно? Давай поговорим? Нам нужно прийти хоть к какому-то решению ради Катарины.

– Садись, – он кивает на стул напротив себя.

Я нервно сглатываю и сажусь.

Только сейчас замечаю, что на столике возле него стоит спиртное.

– Что дальше? Ты ответишь на мои вопросы? Что я здесь делаю?

Он наливает стакан и двигает ко мне.

– Я не буду.

Забирает обратно.

– Ты здесь из-за девочки. Как только я найду другую няню, чтобы она к ней привыкла, ты исчезнешь.

– Что? В смысле исчезну? Ты… Убьешь меня? – смотрю широко открытыми глазами на Иманова.

Он крутит стакан в пальцах.

– Я хочу этого. Но не сделаю.

Я не спросила почему. Но думаю, знаю ответ. Савина. Подруга не даст никому обидеть меня.

– Тогда что ты хочешь?

– Я хочу, чтобы ты исчезла из моей жизни.

– Я не брошу Катарину.

– Бросишь. Она тебе никто, как и ты ей.

И тут меня просто бомбить начинает. Да как он смеет так говорить?

– Я была с ней с самого рождения! Я кормила ее, заботилась, отдала всю любовь. Кроме меня, она ни к кому не привязана. Тебя не было рядом, ты ушел. Я ее не брошу. Лучше убей.

– Это не сделка, где ты можешь выторговать лучшие условия для себя, Лера. Я ставлю тебя перед фактом, а ты беспрекословно все выполняешь. Чем больше сопротивляешься сейчас, тем будет больнее после.

У меня шумит в ушах, а сердце бьется с такой болью, я не могу дышать. Он сказал, что хочет, чтобы я страдал, пообещал превратить мою жизнь в ад, и он это делает. Если меня разлучат с Риной, то я умру. Она моя. Моя дочь! Я ее никому не отдам. Зачем она ему? Он даже на нее не смотрит, ни разу по имени не назвал…

Я встаю со стула и с ненавистью смотрю на мужчину.

Ненавижу, ненавижу, ненавижу!

– Я буду сопротивляться до последнего вдоха, Исайя. Попробуешь отобрать у меня Катарину, я перегрызу тебе глотку.

Он улыбается краешком губ.

Я иду на выход.

– И, Лера, – говорит негромко. – Больше в таком виде не ходи. У меня голодные парни в охране, они могут принять это за приглашение. Имей хоть каплю самоуважения.

Такое чувство, что он вылил на меня ведро с помоями. Я и забыла, что на мне практически ничего нет. Я думала, что упаду в голодный обморок, мне было не до поисков одежды. А ее и нет!

Я бегу наверх и закрываю за собой дверь на замок.

Ублюдок!

Мне нужен телефон.

Я должна поговорить с подругой. Савина и Зак помогут мне.

Обязательно помогут.

Правда?

Глава 11

Лера

Когда вернулась в комнату, то полночи без сна лежала. Я пыталась понять, в какой момент моя жизнь свернула не туда? И не могла понять. Случилось ли это в тот момент, когда я познакомилась с Савиной, или тогда, когда я поставила нашу дружбу выше голоса разума.

Я не знаю.

Временами я ни о чем не жалею, а временами – жалею обо всем.

Но, мне кажется, это абсолютно нормальное состояние любого живого человека.

Что делать с Исайей? Как образумить его? Он не может забрать у меня Рину. Я же не выживу без нее. Мне нужно позвонить Савине и рассказать ей все, подруга подскажет, что делать. Вот только где мне телефон найти?

Утром, как и всегда, меня разбудила Катарина. Мы почистили зубы, переоделись и спустились вниз. Завтрак ждал на плите. Интересно, кто его готовит? Сегодня я уже не забыла о еде и за обе щеки уплетала гречневую кашу с молоком вместе с Риной. А потом я и вовсе обнаглела, сделала себе огромную кружку латте.

Как и вчера, мы вышли во двор. Я несколько раз удивленно моргнула и увидела, что сегодня во дворе появилась целая детская площадка! С качелями, песком и горками. С ума сойти. Исайя так показывает свою заботу, почему же он не подходит к ребенку?

Катарина увидела все это богатство, завизжала от радости и побежала вперед.

– Аккуратней, – засмеялась я и пошла следом за малышкой, на ходу попивая кофе.

Рина не знала, с чего начать. Здесь даже пол мягкий, не надо бояться, что она упадет и разобьет себе что-то. Малая тут же запрыгнула в песок. А я села на скамейку наблюдать. Допью кофе и пойду к ней.

– Привет, сладкая, – услышала мужской голос и вздрогнула.

Резко обернулась и увидела возле себя вчерашнего мужчину. Он положил руку на мою скамейку и с хитрой улыбкой смотрел на меня. От его взгляда по коже побежали мурашки страха. Он мне не нравится.

– Здравствуйте, – сказала я. – Лера, – представилась, чтобы он не называл меня “сладкая”.

– Я знаю. Савва, – представился он.

Я не знала, что ответить, поэтому отвернулась к Рине. Я нервничала рядом с этим мужчиной. Взгляд у него цепкий и аура такая… Не могу объяснить. Он ведет себя так, словно ему все можно и ничего за это не будет.

Я беру кружку и делаю глоток кофе. Еще недавно мне казалось, что это напиток богов, то сейчас я вообще не чувствую вкуса. Я хочу, чтобы этот Савва ушел.

– Кофе угостишь? – снова пытается завязать разговор мужчина.

– Нет, – говорю я.

– Дерзкая, мне нравится, сладкая.

– Это не мой дом и я здесь не хозяйка, чтобы вас чем-то угощать, – говорю холодно и спокойно. – Нравится вам или нет, мне все равно.

– Блть, я кажется влюбился, – ржет он.

Я отворачиваюсь, чувствую, как у меня горят щеки, а спина становится неестественно прямой.

Если честно, то я вообще не привыкла общаться с такими мужчинами. Я не знаю, как себя вести. Меня постоянно напрягает, что я постоянно стараюсь контролировать себя, всегда в напряжении, не могу расслабиться. Никогда не знаешь, что может произойти в следующий момент.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

– Да ладно, расслабься, Лера-а, – тянет мое имя. – Не обижу.