Песнь Сирены (ЛП) - Белл Дана Мари - Страница 7

— Давай-ка я осмотрю тебя на наличие травм. Мне бы помогло, если бы мы сумели выяснить, как тебя околдовали. Если яд введен, а не проглочен, то список вероятных подозреваемых очень сильно сократится.

— Но мы ведь можем продолжить диалог, пока ты осматриваешь меня?

Кэсси рассмеялась.

— Да, в некотором смысле, но я не буду отвечать на вопросы., — она указала на кровать. — Ложись и устраивайся поудобнее.

Оберон на мгновение замешкал, но в итоге повиновался.

— Я доверяю тебе.

— Для меня это большая честь, — и Кэсси говорила правду. Оберон не доверял никому, кроме Хоба. То, что он подчинился ей без каких-либо вопросов, было честью. И она собиралась доказать, что была достойна. — Хорошо. Вероятно будет немного щекотно.

— Непривычные слова для целителя, — он внимательно наблюдал за ее руками, которые прижались к его груди.

Кэсси глубоко вздохнула.

— Подожди, — Кэсси запела, нежно и гортанно, подстраивая голос под энергетическую подпись Оберона.

Со стороны ее действия выглядели такими простыми. По сути, она пела, а человек исцелялся. Но все было гораздо сложнее. Если бы она открыла рот и выпалила последнюю песню Леди Гаги, то ничего бы не добилась, кроме косых взглядов окружающих. Она искала песню пациента, его уникальную энергетическую подпись, которая рассказывала о том, что было не так. Кислые ноты должны были быть исправлены.

Вот почему задача исцеления Оберона займет больше времени, чем заживление простой раны. Вскоре Кэсси поблагодарила богов, что не обнаружила ни ран, ни проколов, ни даже синяков.

Игра с энергетической подписью заставила проклятие подняться, чтобы помешать ей найти суть Оберона. Кэсси сосредоточилась, напевая себе под нос и прислушиваясь к резонансу, который подсказал бы, что она была на правильном пути.

Там. Глубоко. Песня отозвалась эхом внутри, сильная, низкая и правдивая. Кэсси никогда не слышала ничего подобного музыке Верховного Короля. Чем дольше и громче она пела, тем более сложные гармонии находила. Барабанный бой его нити жизни был сильным и устойчивым. Девушка с облегчение выдохнула. Что бы ни повлияло на него, угрозы для жизни не было.

Нет. Тут были только гармонии, которые менялись и перезаписывались. Пока Кэсси не выяснит причины, то навряд ли сумеет все исправить. Нужно было еще много времени на изучение, прежде чем рискнуть изменить какое-то фундаментальное ядро его личности.

Кэсси нахмурилась, когда прозвучала одна из дисгармоний, отличающаяся от других. Старая и жесткая. Дисгармония переплеталась с гармониями, будто была там всегда. Шрам на его психике, придававший песне серию минорных аккордов, которые заставили Кэсси вздрогнуть от печали. Глубокая рана, которую уже невозможно было отделить от его песни, так как та стала неотъемлемой частью жизни. Изменение и попытка залечить шрам навсегда изменили бы суть Оберона.

Кэсси отложила действо, решив уточнить у мужчины подробности. Хотя на самом деле она знала, что символизировал шрам. У Верховного Короля когда-то была пара, связанная с его душой… и речь не о Кэсси.

Титания. Черная Королева, женщина, которая разорвала на части двор фейри своей жаждой власти, когда-то была возлюбленной мужчины, предназначенным для самой Кэсси. Черная Королева заключила договор с демоном, став первой лианнан Сидхе, вампиром с голодом, намного большим, чем мог представить любой фейри. Война, которую она развязала, чуть не уничтожила все расы фейри. Только вмешательство богов удержало их народ от растворения в сумерках.

Боги заявили, что дворы теперь… и всегда будут… отделены друг от друга. Глорианна была поставлена во главе Белого, Титания — Черного, а Оберон был объявлен Верховным Королем над обоими. Второстепенные дворы самостоятельно выбирали стороны, Атлантида номинально придерживалась Белого, в то время как Пасифика выбрала Черный, следуя за Титанией во тьму. Дворы установлены, Верховный Король и его Хоб правили всеми с чувством чести, которым Кэсси не могла не восхищаться.

И войны между дворами по большей части удалось избежать. Время от времени случались стычки, когда Титания или Глорианна проверяли границы своей ненависти друг к другу, но ни одна Королева не желала рисковать гневом Оберона или богов. Вместо этого все они исполняли изящный танец единоначалия, никогда не меняя мелодии.

Но душевная связь, которую Оберон когда-то поддерживал с Титанией, каким-то образом была разорвана, оставив после себя лишь шрам. Ходили слухи, что сами боги разлучили связанных, даровав Оберону свободу от злого существа, которым стала его пара. Другие говорили, что Оберон самостоятельно разорвал связь, но в процессе повредил душу. Но были еще более мрачные слухи, якобы узы разорвала сама Титания, когда связалась с демоном, предложив душу своей пары в качестве части сделки.

***

Кэсси видела правду в старой ране. Царапины и разрывы были изношенными, потертыми, но не излеченными. Оберона насильно разлучили с парой. Может, он сам сотворил это, может, помогли боги. Впрочем, Кэсси не хотела углубляться в подробности. Единственное, что имело значение — влияние Черного Двора не оставило бы такую рану. Инициатором была явно не Титания. Это Оберон предпочел повредить душу. Минорные гармонии были слишком неотъемлемой частью его существа.

Поэтому она оставила в покое старый шрам. Нет, диссонирующие ноты, которые искала Кэсси, не имели ничего общего с тем, кто ранил его душу. Девушка продолжала вслушиваться в аккорды и нити гармонии, меняющие общую песню жизни.

Вот, всепроникающая, накатывающая волнами песня почти заглушала мелодию, из которой состоял Верховный Король. Неудивительно, что он не мог вспомнить ничего, кроме обрывков прошлого. Какофония проклятия была так велика, что перекрывала все остальное.

Кэсси прослушала музыку, которую нужно было восстановить, нашла начало и запела.

Оберон наблюдал, как лоб Кэсси разгладился, а хмурость исчезла. Ее губы приоткрылись, и самый великолепный звук, который он когда-либо слышал, вырвался на свободу… принося покой, который он редко испытывал. Боль потери, которая была такой неотъемлемой частью его сути, исчезла под тяжестью песни Кэсси.

Всего на мгновение лицо Кэсси пропало, а вместо него появилось другое. Молодое и наполненное смехом. Светло-каштановые волосы были собраны в сложный узел. Сверкающие карие глаза смотрели на него с такой давно ушедшей нежностью, что Оберон чуть не заплакал. Цветы украшали ее волосы сказочной короной. Она взяла его за руку, ведя туда, где они договорились произнести клятвы.

Эта женщина когда-то была светом его жизни, истинной парой, единственным человеком, которому он доверял больше всех остальных…, но она предала. Он не помнил ни ее имени, ни происхождения, да, наверное, и не хотел вспоминать.

Тон Кэсси повысился, заставляя его вспоминать и поднимая скрытую часть на поверхность, хотя он давно ее похоронил. Титания.

Ох, Титания. Боль, острая и горькая, снова наполнила Оберона.

Черная Королева, великая предательница, та, кто разрушила все, что ему когда-либо было дорого. Вот почему было создано три двора. Скорее всего именно она заставила его забыть, кто он такой и чем был. Значит, приказ об отравлении отдала Титания, но зачем? Почему та, кого Оберон когда-то поклялся любить всей душой, хотела, чтобы он потерялся навсегда?

Нет. Не потерялся. Был под контролем. Он был Верховным Королем Обероном Аргентинцем, когда-то прозванным Серебряным Пламенем. Если Титания завладеет им, то сможет править миром фейри.

Кэсси откинулась назад, замолкая.

— Вау. Просто… Вау.

— Что? Что ты почувствовала?

— Проклятие пытается уничтожить все твои гармонии, — когда он бросил на нее непонимающий взгляд, Кэсси поморщилась. — Хм, трудно объяснить. Суть каждого человека состоит из разных гармоний, сливающихся с мелодией, которая является истинным «я». Как… — она облизнула губы. — Как совокупность всего, что ты видел и узнал, но под всеми слоями скрывается основное существо, неприкасаемое существо, которое отражает твою натуру. Некоторые люди превращаются в великих миротворцев, как Ганди, или серийных убийц, как Тед Банди, но натура неизменна. Словно внутри каждого есть ядро, содержащее глубочайшую тьму или величайший свет. Именно гармонии, наложенные поверх основной мелодии, делают нас теми, кто мы есть.