Адвокат вольного города 12 (СИ) - Кулабухов Тимофей "Varvar" - Страница 18

— Хунь, объясни ты ей, что я не военный. Она же по-русски ни бельмеса. Меня не надо мерять.

— Нада, насяльника. Паладную фолму генелальскую сцить.

— Мне нельзя генеральскую.

— Ты же главная, насяльника? Генелал.

— Нет, главный он, — я ткнул в кагана, тот, довольный полученным вниманием, приосанился.

— Тогда какую вама фолму, насяльника?

— А что, есть выбор?

— Есть! — Хунь притащил мне каталог, подписанный непонятными иероглифами.

Некоторое время назад я через китайцев вышел на них и оплатил авансом пошив трех комплектов одежды на бийскую полицию на каждого, чем заслужил среди последних уважение и прозвище «меценат». Учитывая численность, для ателье это был крупный опт.

Но ушлые вьетнамцы, конечно, понимали, что раз бабки даю я, то и главный я, тут без вариантов.

Посмотрел подсунутый верховным вьетнамским ательером каталог.

— А это что? Казачья?

— Да, — кивнул Хунь. — Мы есть некотолым казакам сцить. Атаману сцить.

— Ага, вот откуда у Чуя парадная форма. А пошей и мне такую.

— Улядник?

— Да. Казачий урядник. Выше я никак не заслужил. А на урядника я вполне настрелял за счёт рейда на «козлике».

— Ну, насяльнику виднее. Сделаем самую класивую и с бахломой.

— Не надо с бахромой. Просто красиво.

— Ну что, — каган поправил одежду, — Пошли в город. Кофе попьём с пирожным. Юба все время в делах, много лет не пил кофе в большом городе.

…

— А вообще, сынок, ты меня порадовал, — мы пили кофе на набережной, а на монарха нашло философское настроение. — Войну выиграл, казаков вооружил. Франковагонов этих собрал.

— Франтирёров.

— Ага. В общем, молодец. Одна беда, одно лишь дело меня печалит.

— Что такое?

— Мотоцикл, конечно. Ты же мне мотоцикл обещал. Понимаю, сыну некогда, всё в делах, в заботах, в пьянках и гулянках. Совсем забыл своего старика.

— Это самое… каган-отец. Пошли купим. Я знаю салон, где продаётся.

— У меня из-за войны… совсем казна оскудела, кобылы не родят, пастбища запустели.

— Да-да, я помню, налогов нет и так далее. Я всё оплачу из своих.

— Да? Пошли конечно. Мне белого надо, как конь.

…

Среди подписанных каганом указов был и указ о наделении дяди Миши земельным наделом. Поскольку Юба был очень занят делами государственной важности, то есть выбирал сначала фасон военного мундира и штанов к нему, а потом ещё и мотоцикл, то всё документы были у меня.

Ближе к вечеру я вернул кагана во временное стойбище, куда постепенно стягивались и его «гвардейцы», которые выглядели как потрёпанные жизнью цыгане.

— А где дядя Миша?

— Удалой найом Михаил на дальней заставе, с Архаем, — махнул рукой один из степняков.

— А насколько она дальняя?

— Далеко, полдня ехать.

— А ты мне дорогу не покажешь, мил человек?

— Ой, найом Аркадий, я совсем обессилен, падаю от усталости. Сил есть только доползти до подушки. Мы сегодня сотни вёрст проскакали. Рад бы, да не могу.

— Да? А у меня есть три пачки табака. Ну, пойду поищу кого-то менее уставшего.

— Стой! Не надо никого. Поехали. Что ж я, найому не помогу?

— Ну, тогда алга. Погнали.

Он скакал верхом, я катился следом на мотоцикле, и мы добрались менее чем за полчаса. Видимо дальний пост не такой уж и дальний.

Мне открылась полянка, ровный участок в центре которого тёк ручеек шириной не более двадцати сантиметров, шустрый и чистый.

Боец получил «оплату» и ускакал ещё быстрее, чем на дальнюю заставу. Видимо, открылось второе дыхание.

В месте, где плотно росли два десятка сибирских кедров, на круглой площадке, где ручей тёк ровно посередине, был красиво и аккуратно «сложен» шестиугольный свежий сруб, причём деревья вырублены не тут, и нигде не видно следов вырубки.

Шестиугольник образовывал укрепление, форт, он не имел на первом этаже дверей, попасть можно было только на второй этаж при помощи убирающейся лестницы.

Всего ярусов-этажей было три, крыша остроконечная и обита из неизвестно откуда взявшейся жестью, крашеной в буро-зелёный цвет.

Найти форт, не зная о нём, было сложно, он был прикрыт деревьями. Первый этаж не имел ни окошка, ни даже щели, только на втором и на третьем были узкие окна-бойницы. Великолепно для ведения оборонительного ружейного огня. Учитывая, что под зданием протекал ручей, форт имел и собственное водоснабжение, а его стены пропитаны каким-то мыльным составом. Вероятно, противопожарным.

— Эй! Открывайте, свои пришли! — лестница была опущена, но я предпочёл заявить о себе, чтобы не пристрелили.

Высунулся степняк, увидев меня, кивнул, быстро сказал что-то внутрь и уже скоро меня встречали дядя Миша и Архай.

…

— Слушай, Аркадий, — Архай наливал мне чай, причём не ту бурду с кобыльим молоком и солью, что потчевались степняки, а нормальным крепким китайским чаем. — А сможешь моего сына пристроить в учебное заведение? Я тут прикинул, ты же сыновей Юбы смог туда сунуть.

— А вот мы сейчас как министры поговорим и, я думаю, договоримся.

Дядя Миша посмотрел на меня вопросительно. Кажется, он каким-то образом догадался о изменении моего статуса.

— Да… тут такое дело, товарищи министры. Я теперь Председатель правительства каганата. Премьер, значит.

— Поздравляю, — Дядя Миша искренне и жарко пожал мне руку.

Архай несколько секунд молчал, потом потянул нас на третий этаж, а оттуда в смотровое гнездо под самой крышей.

Дежурного бойца, который там, кажется, дремал, он согнал вниз.

Нам втроём было тесно и негде сидеть, зато, когда Архай запер люк за нами, мы оказались одни. Одни, но с чаем, который в прохладе смотрового гнезда выдавал ароматный пар.

— А как Юба на это пошёл? У него же все родственники передрались за пост премьера, и он сказал, что займёт его сам.

— Ну, во-первых, я для него войну выиграл. Аргумент?

— Серьёзно? Война закончена? Много новостей за сегодня.

— Официально не закончена, но по факту ногайцы и англичане выбиты с территории каганата. Теоретически нужно подписать мирный договор с ханами и всё.

— А англичане?

— И с ними я, во-вторых, работаю, но уже как глава МИД.

— Миришься?

— В некотором роде. Торгуюсь, как еврей на Привозе.

— Получится? — серьёзно спросил дядя Миша.

— Пёс их знает. Но у них нет объективной причины дальше тянуть авантюру, которая не даёт результата. Проще провести черту и работать дальше. Короче, я пробую.

— Ну, пробовать надо. В любом случае формально англичане в войне вообще не участвуют. Это для них всегда удобная позиция.

— А когда мне ждать официального результата? — задал практический вопрос Архай. — И когда возвращаться назад? Ты не против, если я пошлю разведку посмотреть, что там в старом стойбище?

— Против. Но не как премьер, а как друг. По всему каганату шастают франтирёры, они могут твою разведку принять за ногайцев и положить во сыру землю.

— Резонно. Но у меня есть группа охотников из алтайцев.

— Погоди, не надо никого гонять. Просто обожди недельку. Тут у вас комфортное жильё. Очаг на первом этаже, вода, тепло. Куда спешить?

— Ладно. — проворчал Архай. — А как ты обошёл тот факт, что визирем должен быть родственник Юбы?

— Он меня усыновил.

— Что? Кто?

— Натурально. Юба меня усыновил. Так было проще, чем жениться на его дочке.

— Неожиданный поворот. Так ты теперь можешь претендовать на престол?

— В указе оговорка, что я имею статус «не наследник». А заодно там прямо указан Мустафа, как будущий великий каган и наследник.

— И всё равно ты можешь. Ты тигэн, — ткнул в меня пальцем Архай. — Но только наши воины тебя не примут.

— Ну, я заявляю, что не претендую на престол. Если бы хотел, дал бы ногайцам вас растерзать и переформировал каганат по своим представлениям о прекрасном.

— Такое было бы возможно. Но, повторяю. Воины и найомы тебя не примут. Ты не сын Степей, — покачал головой Архай. — Говоря это, я признаю твои подвиги и достижения и лично поддержал бы тебя. Теоретически.