Адвокат вольного города 12 (СИ) - Кулабухов Тимофей "Varvar" - Страница 10

— Ну, допустим. Хотя я не представляю, как это работает.

— Само собой. Ты и как телевизор работает не представляешь. И тебе нет разницы, что мобилет, что айфон, принципы их работы и устройство за пределами понимания. Хотя они разные. Поэтому ты так легко переключаешься, тебе помогает приличный запас тупости, ты можешь пользоваться тем, чего не способен при всём желании понять.

— Всё ещё не врубаюсь, причём тут элементали?

— Элементали — это тоже форма организации. Только не чистого вещества как ты, органика, а энергии, полей и вещества. Если ты организован на молекулярном уровне, то они на подмолекулярном. Кстати, как и ты, они недостаточно умны, чтобы разобраться в этой природе.

— То есть, они тоже жизнь, живые?

— Вот для кого я сейчас объяснял? Нет. Они не жизнь в твоей классификации.

— Понял, то есть, не понял, но давай это опустим.

— Всё у тебя так. Они не то, чтобы чужды жизни, они просто иные. Именно поэтому для них не работает такое понятие как размер. Элементаль может уменьшится до размера теннисного мячика или вырасти до десятиэтажного дворца. Может пройти сквозь другой предмет за счёт того, что временно перестанет с веществом в препятствии взаимодействовать.

— Круто.

— Ты же, исходно — материальный объект. Из материи, вещества. Ты взаимодействуешь с материей, причём неплохо.

— Типа, могу открыть дверь?

— Типа, если ты окажешься на необитаемом острове, то способен нашлёпать тысячу болванок из глины, высушить и слепить из них дом. Это работа с материальным миром. Они делают то же самое, но на своём уровне.

— То есть, они могут действовать на энергию и поля моего мира? А могут навредить?

— Ну, смотри. Ты окажешься на необитаемом острове. Ты способен запрудить реку и часть рыбы погибнет. Можешь поджечь лес. Можешь взорвать скалу. Хотя тут я, пожалуй, загнул. Твой потолок — это привязать каменюку к палке и проломить паре мартышек головы.

— А они? И почему они не любят быть рядом с людьми?

— Они… у вас, людей, всё-таки есть своя энергия. Косвенно-вторичная. И есть ритуалы, которые позволяют элементалям навредить. Они вообще не особо любят жизнь. Миры, где живут элементали — это миры без сложной жизни. Обычно. И наоборот, там, где живут живые, элементали как правило не водятся.

— Можем провести обряд и убить? — вернул я его к важному, как мне показалось, моменту.

— Ну да, инквизиторы так и делают. Парочка человеческих жертвоприношений во имя светлой идеи, кое-какие ахалай-махалай и освобождающаяся от умирающего энергия вредит элементалю. Так же они не любят кладбища. Но при этом элементали вашей смерти не желают.

— А есть миры, где сосуществуют люди и элементали?

— Есть. Иначе откуда бы вы про них знали?

— То есть, они не зло?

— Мля, приёмный, я тебе снова говорю, понятия добра и зла — это что-то про систему человеческих ценностей. Они способны пробудить десяток вулканов и изменить климат на твоей планете до такой степени, что люди вымрут.

— И сделают это?

— С чего бы это? У них другая парадигма. Они не пытаются выжить. Этим существам, насколько я могу понять, им больше трёх с половиной тысяч лет. Но «больше» в этом случае означает, что им может быть и десять тысяч лет. Ты человек на необитаемом острове, ты наломаешь дров. А они сейчас в отпуске. Они живут в отеле и ходят на пляж. С ними заключили косвенный контракт, зарядили и отправили тут «побыть». У вас разные масштабы времени.

— Как так? Они живут в том же времени и могут двигаться вместе со мной.

— У тебя, человека живущего шестьдесят лет и у бабочки сроком жизни в две недели разные масштабы времени.

— Мы букашки?

— Вы для них как котята. Щеночек. Они построили тебе будку, насыпали корма. Ты не представляешь опасность для них.

— А как же ритуал?

— Ну, кошак в некоторых случаях тоже способен заразить туриста чумой. А в целом, они, в их масштабе времени, тут в отпуске. Причём это даже не двухнедельный, а так, выбрались на пляж на выходные.

— Ладно. А как убедить в этом инквизитора?

— Я тебе что, психолог?

— Ну, вот он боится, что элементали размножатся и вытеснят человечество.

— Он фанатик, причём, чтобы быть дураком с таким большим размахом, он образованный дурак, он знает фактов побольше твоего. Но это не делает его правым. А насчёт размножения. Ну да, они могут. У них нет гендеров в нашем понимании. Но четыре разные стихии могут родить пару тысяч маленьких элементалей.

— Фига́, какая продуктивность!

— Опять-таки, у них нет беременности в нашем понимании. Они просто проецируют зарождение энергетических коконов… Короче, это для тебя слишком сложно.

— Но риск есть?

— А как ты думаешь, если супруги прожили вместе три тысячи лет, может случиться, что в этот уикэнд они решат родить ребёнка? К тому же на это тоже нужно время. Я не силён в элементалях, но там тоже разгон на годы и годы.

— То есть, риска нет?

— Я такого не говорил. Но вероятность крайне мала. Утверждаю, исходя из их и твоей природы.

— Ладно. Как считаешь, а они останутся тут жить?

— С чего ты так решил?

— Ну, я с ними говорил, общался, старался, чтобы у них тут условия было козырные. Дельфины, опять-таки.

— Да, разумные живые для них в основном странные и непонятные. А с дельфинами они могут поговорить. Так они не чувствуют себя тысячелетними одиночествами.

— То есть, останутся?

— Я такого не говорил.

— А зал элементалей? Они же его построили, чтобы жить в нём?

— Ты выдаешь желаемое за действительное. Это место, где им удобно.

— Ну, вот…

— Что «ну вот»? Ты, допустим, на пляже устроил себе навес из пальмовых листьев, а рядом для забавы выстроил из камней и песка макет замка. Но ты реалист и понимаешь, что год или сто лет эта конструкция не простоит. Они развлекаются и делают удобно для текущего момента. Я смог тебе помочь? Меня утомляет этот разговор.

— Честно говоря, да. Я не всё понял, но главное ухватил. Не знаю, что теперь делать с инквизитором.

— Ой, да брось, ты сколько людей укокошил? Ты даже сегодня одного бедолагу пристрелил.

— Это в бою, под влиянием ситуации.

— Просто моральный фокус, отмазка. Дай ему револьвер и айда стреляться, как мушкетёры.

— Это ковбои. Мушкетёры на шпагах.

— Много ты видел мушкетёров, приёмный, — Филин фыркнул — Я тебе помог, теперь ты.

— Чем я могу помочь уважаемому Предку?

— Как чем? Женись! На той дочке бандитки, Пенелопе. Или на Ангелине. Вот возьми, к примеру, Кай-Мин.

— Она меня бесит, я её, скорее всего, тоже.

— Это крепкий фундамент долгосрочных отношений. Или общие интересы. С Колонковой — юриспруденция, с Кукушкиной — игорный бизнес.

— Может, ты и прав.

— Согласен? Вот и ладно. Мне главное, чтобы детей побольше, но тут я помогу.

— Притормози на взлёте, пернатый. Я не говорил, что сломя голову побегу жениться.

Она расстроено нахохлился, кружка с напитком исчезла.

— Что опять не так?

— А то… Ты же знаешь, кто я.

— А кто ты? Ты сказал, что перестал быть тем старым хрычом, что мне подкинули кураторы.

— Кто такие кураторы?

— Во-первых, — он ткнул в мою сторону крылом, — это не твоего ума дело. А во-вторых, не переводи стрелки, адвокат общипанный.

— Ну, смотри. Я представляю себе, что такие брак. Брак и семья — это серьёзно и надолго.

— Это уж точно. И что тебя смущает? Не нагулялся? Не всех девок перещупал?

— А похоже, чтобы я гулял? Нет. Просто это определённое бремя. Это ответственность. Это груз.

— Ты что мне тут, инфантила включил?

— У меня много проектов сразу. Мне надо довести до ума город, банкинг, контрабанду, рынок, железную дорогу, заключить мир с ногайцами, с англичанами, собрать Большой-Пребольшой Курултай. Короче, дел хренова гора.

— Дела никогда не кончатся.

— Да, это правда. Но сейчас я сознательно отодвинулся от всех девушек.

— То есть, они тебе всё же нравятся?