Два семестра волшебства (СИ) - Кальк Салма - Страница 41

Ирвин подмигнул ей, взял за руку и усадил на диван.

— Это мой брат Джонатан Бакстон. Юрист-менталист, упорядоченный и приличный, как оба наших родителя разом. А это Айлинн Донован, моя девушка, она крутой артефактор.

— Добрый вечер, Айлинн, — улыбнулся ей Джонатан Бакстон. — Рад знакомству.

Дальше он рассказывал Ирвину о том, как сегодня в особняке лорда Бакстона разбили стекло, и что случилось потом.

— Понимаешь, хулиганы не попали на камеры. Или случайно так вышло, или знали, где у камер слепое пятно, или что-то ещё. Только летящий камень, и ничего больше.

— Плохо, — кивнул Ирвин. — Пересмотреть зону контроля камер?

— Уже, — кивнул его брат. — Но главное — никто не понял, что вообще это было.

— Видимо, папенька наступил кому-то на хвост. И я не верю, что он не в курсе, кому и как. И не понимаю, почему он молчит и не раскалывается. Наверное, пора прижать его уже, надавить хорошенько и заставить признаться?

— В субботу? — тут же спросил Джонатан.

— А что в субботу? — переспросил Ирвин.

Его брат рассмеялся.

— Ну ты даёшь! Забыл про маменькин день рождения?

— Тьфу ты, — и по обескураженному виду Ирвина Айлинн поняла, что тот и правда забыл. — Уже, да? В эту субботу?

— Как обычно, в шесть вечера.

— Понял. Главное, чтобы меня полковник не вызвал, у него по вечерам в субботу это отлично получается. Айлинн, у тебя были планы на вечер субботы?

— Нет пока, — она ещё не сообразила, к чему он клонит.

— Пойдём знакомиться, — он взял её ладони в свои. — Дафну ты знаешь, Джонатана теперь тоже, а всех остальных увидишь.

У Айлинн на языке вертелось множество вопросов, но она решила придержать их до того момента, когда Джонатан уйдёт. Впрочем, тот не задержался — распрощался и вправду ушёл.

— А теперь, пожалуйста, расскажи, что такое ты имел в виду, — попросила она.

— Ну как, не идти не вариант, а если идти, то с тобой, — тут же откликнулся он.

Усадил её рядом и обнял. И зарылся носом в её макушку.

— Ты думаешь… это нормально?

— Абсолютно нормально. Да там будет куча народу из Академии, вот увидишь. На таких мероприятиях обычно собираются древние магические фамилии, парламент, Академия и маменькин бизнес. Такая толпа, что разглядеть кого-то невозможно. Маменька будет принимать поздравления, её внимание рассеется на множество объектов, и она не сможет допрашивать тебя весь вечер. А мы немного побродим, немного поедим, поболтаем с разными знакомцами, потрясём папеньку и уедем домой. Годится? Как по мне — неплохой план.

Так, стоп. Он сейчас сказал — что? Что хочет познакомить её с родителями?

— Постой, ты уверен? Что мне нужно пойти с тобой на праздник в дом твоих родителей?

— Конечно, уверен. Вот увидишь, они ещё захотят, чтобы мы к ним потом по воскресеньям в гости ходили! И это уже будет не первая встреча, так что — не страшно. Кстати, Дафна обрадуется, она про тебя спрашивает. Её пока не выпускают к взрослым гостям, но обычно к ней в такие дни приходят какие-нибудь подружки, и они там сами справляются. Так что всё хорошо, поняла?

Серые глаза и рыжие веснушки оказались прямо напротив неё, а сопротивляться этой улыбке было невозможно.

— Хорошо, Ирвин. Я схожу с тобой в субботу.

— Супер, спасибо!

Она ещё соображала, а он уже тронул поцелуем её губы, сначала осторожно, а потом сильнее, и она тоже обхватила его, и что-то внутри разжалось, и стало легко и хорошо. Невиданное ощущение — легко и хорошо, не нужно задумываться о том, что и как, и когда, и вообще. Хотя бы только сейчас — он и она, и никого и ничего больше.

Привезли ужин, они его сгрузили на стол и даже не стали сразу распаковывать.

Потом. Успеется ещё.

Наверное, ещё пару месяцев назад Ирвин подорвался бы и двинул вместе с Джонатаном в отцовский дом, разбираться — что там, кто там и как так вышло. Почему-то сейчас не хотелось никуда бежать — чутьё говорило, что уже никого не поймаешь и ничего не выяснишь, в магическом следствии он не очень-то понимал, и наверное, есть специалисты, которые прочитают оставшиеся физические и энергетические следы и расскажут отцу, в чём проблема. А раз отец не хочет делиться подробностями, то — пускай разбирается сам. А если что — в субботу можно будет обсудить.

Правда, с маменькиным днём рождения он чуть не прокосячился, спасибо Джонатану — напомнил. А то сам бы и не вспомнил, и потом на него бы обижались сто ближайших лет. И хороший шанс показать Айлинн семью и показать её семье. Внимание родителей железно будет рассеяно по площадям и по людям, и никто до неё не докопается. А потом как-нибудь придут на обед и встретятся, как старые знакомые. А то очень уж она трепетная, может испугаться и сбежать, а зачем ему, чтобы она пугалась и сбегала?

Нет, пускай уже она расслабится и перестанет стесняться. Хоть и стесняется она очаровательно, офигенски просто. Краснеет, стоит её коснуться лишний раз — хоть рукой, хоть губами, сразу вспыхивает и хлопает глазами. И очень осторожно дотрагивается сама — легко и невесомо, и молчит, ничего не говорит, только дышит. И смотрит на него, если думает, что он не видит…

— Айлинн.

— Ирвин?

— Ты очень красивая.

Она взглянула из-под ресниц… и снова вздохнула и перевела взгляд. И осторожно положила руку ему на грудь. Он же обхватил её той рукой, на которой лежала её голова, а второй накрыл её ладонь. И как же хорошо было вот так — не торопиться, и даже можно не говорить ничего…

Правда, где-то там ужин, и его бы съесть, и спать хочется почему-то, странно, да? Очень странно, почему-то если не спать, то потом хочется. Вот бы не хотелось?

— Может… поесть и спать? — тихо и как-то неуверенно спросила красивая.

Кто-то сегодня тоже не выспался. Ну да, ну да. Если ему хочется спать, то Айлинн-то чем лучше?

— Пошли, моя суровая и прекрасная. Если мясо остыло, я затолкаю его в микроволновку, и не колышет.

Ирвин надел махровый халат — морочиться с одеждой не хотелось, и побрёл в гостиную. Точно, на столике пакет с едой. Надо хотя бы распаковать.

— Айлинн, ты переживёшь, если мы не будем раскладывать всё это по тарелкам? Я достал вилки и ножи, и готов есть прямо из контейнеров. Но если скажешь — достану посуду.

— Всё — это мясо?

— Мясо, соусы, рулетики из баклажанов, салат с креветками. Ты это любишь? Скажи, что ты любишь, завтра это и закажем. Я сегодня не догадался позвонить и спросить, не страшно? А вино есть франкийское и есть арагонское, какое откроем?

— Какое хочешь, — прошептала она тихо-тихо, одними губами.

— Что не так? — чуйка тут же встопорщилась. — Айлинн?

Она почему-то выглядела какой-то озадаченной.

— Всё в порядке, — ответила она слишком быстро.

— Так. Я ни хрена не понял, но буду чертовски рад, если мне расскажут, что происходит, — он осторожно тронул её ладонь.

— Я просто… привыкаю. Прости, если я делаю что-то не так. Я… наверное, пойму, как правильно.

— Да чего ты, всё правильно, — он дотянулся и погладил её руку. Она надела какую-то длинную майку до середины бёдер, хотелось забраться пальцами под ту майку и удостовериться, что под ней всё, как надо, как и было полчаса назад.

— Наверное, — но в голосе уверенности не было. — Ирвин, с тобой всё хорошо. Не бери в голову.

Он молниеносным захватом подтянул её к себе и усадил на колени. Обхватил и гладил по голове. Вот и пускай привыкает. И можно даже не говорить ничего — пока, а говорить чуть позже. Или наоборот — болтать. Что-нибудь такое, что далеко от них нынешних и их дел, как… как киты, например.

— Слушай, ты видела китов в океане?

Она даже отстранилась немного. И взглянула на него невозможными своими глазами цвета моря.

— Каких ещё… китов?

— Больших. У тебя глаза цвета моря, это же не просто так, правда? Наверное, ты долго смотрела на море, и оно оставило тебе частичку себя?

— Я почти не видела… моря. И китов тоже, — и смотрит непонимающе.