Семья волшебников. Том 4 (СИ) - Рудазов Александр - Страница 126

Она сама пока не знала, кто там живет. Но это была хорошая нора. Добротная. Прелая прошлогодняя трава прикрывала едва заметный со стороны вход.

Там наверняка прячется кто-то замечательный.

Другой бы не заметил эту нору. Но не Лурия. От Лурии не сбежишь и не спрячешься. Она расшвыривала комья мокрой, жирной земли, она вся уже перемазалась, но сдаваться не собиралась.

Тут ведь как. Дома ее точно заругают за то, что она похожа на грязевика. Она недавно такого слепила, и он был настоящим произведением искусства, но мама с папой не оценили, и самая красивая королева в мире тоже не оценила.

Ну а раз дома ее так и так заругают, то и незачем останавливаться на полпути. Кто бы ни сидел в этой норе, теперь он будет жить у Лурии, и будет ее лучшим другом, потому что иначе она свернет ему шею.

— Ди сюда, нито п’зелеис!.. — пригрозила девочка, прижавшись щекой к земле.

Она еще не очень хорошо выговаривала слова. Это трудно, когда тебе всего два года и двенадцать лун. Возможно, еще через две луны, когда стукнет три года, всякие там буквы перестанут сопротивляться, когда Лурия их произносит.

Нора старательно выглядела совершенно пустой.

— Ди сюда, пазялста, — решила сменить тактику Лурия. — Дяай иглать.

Нора продолжала игнорировать девочку. Это было возмутительно. Лурия уже угрожала и упрашивала — что еще нужно?

— Я угосю тебя… ммм… — стала искать что-нибудь Лурия.

Вокруг были только трава и грязь. Грязевые куличики вкусные, Лурия часто угощала ими маму, и та хвалила, хотя и ела понарошку. Кто бы ни жил в норе, он тоже мог бы угоститься хотя бы понарошку.

Если он вежливый.

Так что Лурия слепила особо красивый куличик и самым своим ласковым голосом сказала:

— Ммм, ням-ням-ням, иди кусять! Билисима, пейфекта!

В норе зашуршало. Лурия хищно улыбнулась — она давно поняла, что добротой и милотой можно добиться большего, чем силой и угрозами. Сейчас житель норы вылезет на свет божий, и Лурия сделает его своим питомцем, другом… кем-нибудь точно сделает.

— Тьбя типей зовут Снюёк! — объявила она, быстро сжимая руку.

Уши заложило от шипения. Схваченная змея забилась, извернулась… и впилась в руку зубами!

Лурия громко всхлипнула. Стало ужасно-преужасно больно. Настолько больно, что Лурия сразу поняла — это смертельно. Ее укусила змея, и теперь Лурия умрет во цвете лет.

— Ма-а-а-ама-а-а-а!.. — заревела она, бегом бросаясь назад.

Змею она не отпустила.

…Лахджа вздрогнула. Она и отвлеклась-то всего на пять минут, утопить для водяного весеннего поросенка. Строго-настрого велела Лурии сидеть смирно и никуда не уходить. Ан нет, та успела куда-то усвистать, найти где-то приключений… и змею. Лахджа бараньим взглядом уставилась на бегущую и орущую девочку, крепко держащую змею… перкеле, да это ж гадюка!

— А ну-ка, брось! — приказала Лахджа, бросаясь к дочери.

Лурия проревела что-то невнятное и еще крепче вцепилась в змеиную шею. Лахджа с трудом, но уразумела, что Лурия ее ни за что не бросит, потому что у гадюки уже есть имя, она теперь Шнурок, и Лурия будет любить ее до самой смерти… видимо, совсем близкой.

Гадюка при этих словах укусила девочку снова. Та побледнела так, что аж позеленела. Зашаталась, едва не упала, но все-таки не упала — продолжила брести, не отпуская добычу. Подлетевшая Лахджа подхватила дочь, не без труда разжала пальчики и понеслась к дому, лавируя меж деревьями.

— Тифон, тля! — рявкнула она. — Ты ж обещал, что присмотришь!

— Она попросила поймать зайца, — виновато сказал пес, отпуская добычу.

Заяц тут же умчался в кусты.

Из ранок текла кровь, рука Лурии уже сильно отекла, а сама она на глазах теряла сознание. Ее шумно вырвало прямо на маму, но той было не до того — она пыталась вспомнить, смертельны ли укусы мистерийской гадюки.

Очень р-редко! В большинстве случаев укушенный выздор-равливает сам чер-рез тр-ри-четыр-ре дня! Однако в случае с р-ребенком, особенно маленьким, р-риск сильно повышается! Однако полудемоны, наобор-рот, как пр-равило, более живучи и устойчивы к яду!

Спасибо, Матти.

Примчавшись домой, Лахджа вручила Лурию Снежку, а гадюку Токсину. Белый кот затарахтел, выводя яд из организма, а зеленая мамба зашипела, объясняя чужой змее, что теперь та питомец вот этой девочки, так что лучше бы ей больше не кусаться. Но гадюка, кажется, мало что поняла, потому что она просто гадюка.

Лахджа мрачно уставилась на едва не погибшую дочь. Вот как, вот где та умудрилась отыскать в Радужной бухте гадюку? Прямо в их поместье! Лахджа была уверена, что гадюк в округе не водится, что тут нет никого ядовитее пчел на пасеке плюшевого мишки.

Но это Лурия. С тех пор, как она пересмотрела свои взгляды и усвоила, что живые зверюшки интереснее мертвых, дом превратился в живой уголок. Стоит на секунду оставить ее без присмотра, как она убегает в лес и притаскивает кого-нибудь себе в питомцы. Или охотится с Тифоном, который в ней души не чает.

Сначала был ежик. В самом начале весны, еще толком не очнувшийся от спячки. Но это еще ничего, ежик нормальный. Он теперь с фуканьем бродит по закоулкам дома, ловит жучков и время от времени приходит попить молока.

Потом был айчап Редис, который еще летом сбежал от Вероники жить вольной жизнью и его не стали искать, а потом и вовсе забыли. Лурия его нашла в лесу и притащила обратно, и хотя он все время снова убегает, девочка не сдается.

Потом она приволокла волчонка. Где вообще нашла⁈ Волки не водятся в Радужной бухте! Раньше вроде водились, но давно, в какие-то незапамятные времена.

Наверняка завел кто-то из соседей. Или даже расплодил на своей территории. Эти волшебники на что угодно горазды, их хлебом не корми — дай поиздеваться над животными.

Неправда.

Твоя мать вывела разумных микробов!

Это другое.

Майно уже спустился и изучал ранки. Те затягивались на глазах, Лурия дышала уже ровнее, но была все еще бледна.

— Почему у нас все время заводится всякая дрянь? — спросила в никуда Лахджа.

— Скверна, — коротко ответил Майно. — Смотри за ребенком сама, прекрати скидывать это на фамиллиаров.

— Ну да, на них не положишься. Они такие же ленивые и расхлябанные, как…

— Как кто?

Лахджа только отмахнулась. Она объясняла очнувшейся Лурии, что нельзя таскать из леса все зверье без разбора, что животные бывают опасными, а даже если нет — они могут вовсе и не захотеть дружить с человеческой девочкой. Но Лурия лишь упрямо раздувала щеки и требовала, чтобы ей вернули Шнурка, потому что ему пора кушать.

— Как кто? — повторил Майно.

— Змеи не едят куличики из грязи, — сказала Лахджа, игнорируя вопрос.

— А Снюок ест, — объяснила Лурия. — Он их любит!

— Давай дадим Шнурку что-нибудь другое? — предложила мама, хватая гадюку за шею. — Змеям вредно грязь.

Лурия заинтересовалась и стала спрашивать, что едят змеи, и как их вообще содержать, и можно ли вывести от Шнурка змеенышей. А Матти, Токсин и папа ей все растолковывали.

— … Привет, мам, чьи дела⁈ — раздался жизнерадостный голос. — Ой, тля, это чо, гадюка⁈

— Ничьи дела, — машинально ответил папа, и у него забегали глаза, потому что это, вообще-то, бандитское приветствие. — Следи за словами.

Астрид, как обычно, влетела растрепанная, но гордая собой. Они с Вероникой ходили по соседям, снимая очередной выпуск «Прогулок с Астрид», прямой эфир из Радужной бухты.

До этого-то Астрид показывала сплошную Зидзилию, где семья провела большую часть каникул. Майно и Лахджа удивились, когда их пригласила туда в гости лично королева, но отказываться не стали.

Кто бы отказался? Зидзилия — одно из самых красивых мест на планете, процветающий курорт с великолепными пляжами и такой чистой водой, что на рассвете море кажется огромным сапфиром. Побережье усеяно крохотными атоллами, повсюду коралловые рифы, а население здоровое, белозубое и жизнерадостное.