Неверный отец. Счастье в конверте (СИ) - Лесневская Вероника - Страница 44

Желанная невестка, любимая жена, будущая мама.

Хозяйка своей жизни. Свободная, хоть и замужем. Верная до последнего вздоха.

Амина Демина. Самая счастливая женщина на свете.

Эпилог

- Является ли ваше желание заключить брак свободным, искренним и взаимным? Согласны ли вы поддерживать друг друга в горе и радости, хранить верность и любовь, пока смерть не разлучит вас? Прошу ответить вас, жених…

- Да! – сурово рявкает Герман еще до того, как ведущая закончит свою воодушевленную речь.

Я с трудом сдерживаю улыбку, когда она переводит растерянный взгляд на меня и, прочистив горло, с выражением продолжает:

- Ваш ответ, невеста.…

В солнечном сплетении вспыхивает пламя, которое будет согревать меня до конца дней. Пока рядом он…

Я замираю, чтобы запечатлеть в памяти самый счастливый день в моей жизни..

В уютном зале семейного ресторана «Александрия» собрались самые близкие люди, которым мы доверяем. За спиной слышатся перешептывания гостей, ворчание бабушки Стефы и попискивание малыша. Михаил стоит рядом с Германом в роли свидетеля – и ведущей наверняка кажется, что у нее двоится в глазах. С моей стороны восторженно вздыхает Лана, всхлипывает время от времени и трет нос платком. Подруга будто не замуж меня провожает, а в последний путь, за что я стреляю в нее предупреждающим взглядом.

На моей свадьбе не должно быть слез – мне их хватило в прошлом. Но будущее я встречаю с улыбкой!

Поняв все без слов, она широко улыбается, кивает мне, а потом показывает большой палец в знак одобрения.

«Самая красивая!» - читаю по губам.

На мне белое шелковое платье, расклешенное от груди. Свободное, легкое, без корсета и тугой шнуровки, чтобы ничто не навредило моей беременности. В левой руке нежный букет пионов, а правая – заключена в крепкую хватку Германа.

С любовью смотрю на своего мужа, а он почему-то напрягается и крепче сжимает мою ладонь. Гости подозрительно умолкают, и в воцарившейся тишине слышится его шумное, нервное дыхание.

- Невеста? – зовет меня ведущая.

Вздрагиваю, вспомнив, что так и не ответила. Замечталась.

- Да, - сипло шепчу, захлебываясь эмоциями, и тут же повторяю громче, чтобы Герман услышал и расслабился. – Да!

Он выдыхает с облегчением и, прежде чем нам скомандуют «Горько!», притягивает меня к себе и целует. Улыбаюсь ему в губы, обнимаю руками за шею и без стеснения отвечаю под аплодисменты и счастливое ликование гостей.

Мой муж. Законный. А я его жена.

Мы никого не впустим в нашу семью. Не позволим снова все разрушить. Потому что всецело доверяем друг другу.

- Демин, ты правда испугался, что я скажу тебе «Нет»? – с лукавой ухмылкой шепчу ему на ухо, когда мы кружимся в первом танце жениха и невесты. – Мы же давно расписаны. Связаны штампами друг с другом. Разве мое мнение что-то решает сейчас?

- Всегда, - чеканит безапелляционно. – Аминочка…. Демина, - акцентирует на фамилии. – Дело в том, что для меня бумажки не имеют значения. Срать я хотел на любые формальности, - выплевывает ругательство, не сдержавшись, и я мягко смеюсь, крепче обнимая его. – Все, что я делаю, только ради тебя… Я хочу, чтобы ты была моей сознательно, а не просто перед законом.

- У тебя есть сомнения? – легко улыбаюсь. И с губ срывается то, что я не сказала бы ни одному мужчине на свете. Кроме него. – Я твоя, Герман.

Встречаемся взглядами. В моём – нежность и обожание, в его – твердая решимость.

Мы как вода и камень. Такие разные, но уже не сможем друг без друга.

Тянусь к нему за поцелуем – и попадаю в плен жадных губ. Мир вокруг стирается. Нет ничего важнее нас. Мы тонем в нашей любви, вместе идем на самое дно, а потом, вынырнув на поверхность, возрождаемся новыми людьми.

Мы могли бы наслаждаться друг другом вечно, теряя счет времени и ориентацию в пространстве, но гости подходят к нам, чтобы поздравить. Герман скрипит зубами, нехотя оторвавшись от меня, а я принимаю добрые пожелания от его родственников.

- Совет да любовь, доченька. Я уверена, ты справишься, - заговорщически подмигивает мне свекровь и целует в щеку. – Береги ее, - обращается к сыну, а он сдержанно кивает, ни на секунду не убирая руки с моей талии.

Смеюсь расслабленно, окидываю быстрым взглядом толпу – и вдруг замечаю среди гостей…. родную маму. Когда-то она отказалась от меня и предложила убить моего ребенка, а сейчас невозмутимо направляется ко мне по руку с отцом.

- Что они здесь делают? – взволнованно окликаю Германа, прильнув к нему вплотную. Знаю, что он не даст меня в обиду. – Я не хочу, чтобы они испортили свадьбу. Кто их пригласил?

- Я, - коротко роняет муж и, пока я отхожу от шока, властным жестом руки подзывает моих родителей.

Эпилог 2

- Здравствуй, Амина, ты сегодня прекрасна, - с аристократической улыбкой обращается ко мне мать. – Поздравляю.

Сохраняя степенность и идеальную осанку, она подходит ближе, чтобы поцеловать меня в щеку, а я машинально прикрываю рукой округлившийся животик. Ставлю барьер между малышом и его бабушкой, которая не так давно настаивала на аборте.

Я ничего не забыла.…

Тревога не отпускает меня ни на секунду, железными когтями вонзается с грудь, рвет сердце на лоскутки. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь снова поверить родителям. Простить их.…

- Дочь, у нас есть подарок для вашей новой семьи, - подает голос отец. Протягивает мне ключи от квартиры, к которым я не притрагиваюсь. – Мы решили, что вам не помешает просторная студия в уютном районе города. Мы вложили в нее деньги из твоего приданого, которые ты через суд забрала у Марата при разводе, и добавили столько же. Теперь у тебя всегда будет собственное жилье, Амина.

Позвякивающая связка так и зависает в воздухе. От подарков не отказываются, но… я не могу переступить через себя. Горло душит соленый ком обиды, в памяти всплывают те тяжелые дни, когда родители были нужны мне, как воздух. Я пыталась сбежать от боли и унижения, а отчий дом оказался закрыт для меня. Сейчас, спустя столько времени, когда я буквально восстала из пепла, они признали мое право на свободу.

Почему-то мне кажется, здесь не обошлось без твердой руки и крепкого словца Германа. Он встречался с моими родителями сразу после регистрации брака, чтобы сообщить им, что мы расписаны. На мой вопрос, как прошла беседа, обронил свою фирменную фразу: «Всё хорошо» - и отвлек меня поцелуями. Он берёг мои нервы, а я хотела ему верить. Я так устала жить в тревоге, что позволила себе расслабиться и просто любить, не озираясь на мнение других.

- Благодарю, но у нас всё есть, - заметив, что пауза затянулась, Герман берет слово. – Мы купили в пригороде дом, который выбрала Амина, обустроили его так, как она захотела. Не беспокойтесь, у нее уже есть свое жилье. Что касается приданого.… - хмыкает с едва уловимой насмешкой, - всё это пережиток прошлого. Самое ценное - это любимая женщина рядом. Она единственная имеет значение, - демонстративно притягивает меня к себе и, бережно уложив ладонь на живот, целует меня в щеку.

- И всё-таки… - папа оставляет ключи на столике рядом с подушечкой, где были наши обручальные кольца, - это подарок. От чистого сердца. Будьте счастливы.

Он порывисто обнимает меня, и я на секунду погружаюсь в ступор. Отец всегда был скуп на ласки, держался особняком, исполнял роль строгого главы семьи, но сегодня его броня потрескалась. У всех на глазах он гладит меня по голове, как маленькую девочку, и не выпускает из рук.

- Прости нас, Амина, - нашептывает мне. – Герман на многие вещи открыл нам глаза, рассказал о Марате и о том, что он творил. Привел доказательства, которые ввергли нас в шок. Мы ведь были уверены, что ты оступилась, повела себя как неверная жена и связалась не с тем мужчиной, поправ институт брака и наплевав на все, чему мы тебя учили. Сафин нас убедил в этом. Как марионетки, мы слепо верили ему и пытались спасти тебя от позора, а надо было… спасать от законного супруга, - тяжело вздыхает и отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза, наполненные слезами. – Твой Демин.… вполне неплохой человек, хоть и со своими недостатками, - нахмурившись, папа косится на него.