На чужой войне (СИ) - "Ван Ваныч" - Страница 11

Наступившее облегчение каким-то образом поспособствовало и общему умиротворению моей тушки. Захотелось окончательно расслабиться, чему я противиться и не собирался. По-быстрому скинув одежду на скамью, шмыгнул под огромную шкуру какого-то очень мохнатого зверя. Постель оказалось мягкой, а шкура- очень тёплой, и лишь небольшая тревога по наличию в опасной близости неких кровососов мешала укрыться, пусть лишь на короткий отрезок времени, от всего мира в мягкой темноте ночи. Наконец, утомившись в ожидании, но так и не обнаружив в своей постели незваных гостей, успокаивая себя наличием балдахина, прошептал про себя что-то вроде “покусают, так покусают”, и отключился.

Солнце красит нежным цветом стены… Вот привязалось с утра, а почему бы и не попеть, коли на душе радость: проснувшись, обнаружил себя в мягкой и тёплой постели, и даже не покусанным- это уже счастье для того, кто был лишён подобных удобств длительное время. Пережившие подобное быть может и поймут меня… Какое-то время просто лежал и наслаждался. Правильно говорят: чтобы оценить ценность чего-то- нужно этого чего-то лишиться. Лишь бы не навсегда…

А потом стук в дверь, и после моего отклика вошла вчерашняя, как я понимаю, служанка, сделала книксен, и шасть к моему горшку. Наклонилась и эдак ручкой под кроватью хвать мою вчерашнюю “спасительницу”, при этом открывая великолепный вид на свой третий размер. И проделала все эти приседания и наклоны с таким радостным энтузиазмом, что у меня невольно улыбка приклеилась на лицо, и песенка эта прицепилась. До чего положительная девица… Ну, и я взбодрился, поднялся, оделся, зарядка. И далее- ждать…и думать, ибо было о чём.

Факт попадания то ли в наше, то ли в чужое средневековье- очевиден для меня. Школа, книги, кинофильмы создали совершенно определённый образ данного периода: голод, холод, грязь, и как следствие, эпидемии, иногда выкашивающие население некоторых регионов чуть ли не поголовно, горящие на площадях ведьмы, вроде Жанны д’Арк, и непрерывные войны. И происходило это повсеместно, то есть, независимо от страны или континента- понятно, со своими культурными особенностями. Попасть в такое время не пожелаешь и врагу, а выжить в нём чужаку вроде меня- на грани фантастики. Я пока не отчаиваюсь, хотя иногда накатывают ненужные рефлексии, но подобное давлю в зародыше. Работаю над собой, короче, по примеру Олега Янковского в каком-то стареньком фильме- “я смогу, я сумею…”

У этой эпохи есть и ещё одна неприятная черта- власть аристократии, ограниченная монархией, и то не всегда. Все прочие сословия существуют, пока обслуживают интересы аристократов, как только у них возникают собственные- их уничтожают. Всё средневековье пестрит подобными примерами, а исключения лишь подтверждают правило. И вот в такой обстановке мне придётся как-то существовать, благо антинаучный эксперимент наградил меня не только отрицательными моментами. Взять хотя бы восстановление моей, как я думал ранее, навсегда утерянной руки. Ну, и другие моменты, что однако ни о чём пока не говорит- эксперимент-то ещё не завершился, и во что я превращусь в конце- бог весть. Надеюсь, конечно, на лучшее- не хочется превратиться в монстра какого, по типу, Франкенштейна- привык я как-то к человеческому облику, и другие варианты, отличные от человеческой расы- меня не вдохновляют.

Но я отвлёкся- больная тема, как-никак. А по поводу аристократии: вот не хочется мне перед ними поклоны бить- это точно не моё. Учился я ещё по советским учебникам, а там эта тема- мы не рабы, рабы не мы- красной линией по всей системе проведена. Наверное, поэтому её сейчас и отменили… В любом случае, я продукт советского периода и это уже не отменить. И в купцы тоже не гожусь, как-то не научился торговаться и ловчить, да и желания особого не было. Становиться крестьянином и ковыряться в земле- хочу ещё меньше. Рабочими специальностями я не успел овладеть- после школы срочка, потом инвалидность. Так и существовал на мизерную пенсию, убивая свою молодость, и уже ни на что не надеясь… Похоже, единственное, чему я научился за все мои не такие уж и великие годы- это выживать в агрессивной среде обитания. Что же- и это неплохо, но можно ведь сделать эту среду менее агрессивной. Так-так…

-----

Барон крутил в мозолистой руке серую ножку серебряного бокала. Было хорошо и старый предавался благодушию. Дочка вернулась! Живая…это ли не счастье? Он привык прятать сокровенное от посторонних, жизнь научила разному- и это было одно из привязавшегося. Но сейчас он один и самому себе невозможно солгать: вчера, отправив дочу на покой, и выслушав доклад от Гюнтера- испытал страх. Всё могло закончиться: надежды, мечты, да и сама жизнь- принявшая облик маленькой девочки, единственного выжившего ребёнка в его семье после страшной эпидемии. И как: он сам, не зная того, отправил свою кровиночку на погибель. Не хотелось думать, что её ждало, попади она в лапы разбойников. Однако прожитые годы и накопленный в этом процессе опыт рисовали в мозгу одну ужасную картинку за другой. Покрывшись потом от очередной чересчур подробной картинки, барон машинально сглотнул опрокинутую в глотку очередную порцию алкогольсодержащей жидкости и перевёл дух. Надо отвлечься…

Надо, но не получается что-то. Зато получилось зацепиться мыслью за вчерашнего незнакомца, вернее, за выражение лица дочери, когда она просила за этого… мм, как же она его назвала, точно- Даниэля. Это мысль показалась старому интересной, и он принялся перекатывать её в голове, будто леденец во рту. Надо же- спаситель… По рассказам Гюнтера, в которые с трудом верилось, монстр какой-то: как удар- так смерть. Однако, ранее десятника никогда не замечал за глупыми фантазиями, а потому пришлось поверить. Но и проверить, что их так всех впечатлило не помешает. Так бы выгнать взашей, дабы не смущал девчонку, но доча… да и Гюнтер… Эх!.. А с другой стороны, времена нынче неспокойные и умелые воины в цене, и этот, судя по рассказам, из таких. Вдруг опять Мари спасать придётся. Не дай бог- барона передёрнуло…

Глава 8

Скучать в одиночестве долго не пришлось. Уже скоро сценка повторилась-стук, отклик, дверь открывается…а вот дальше пошли отличия: вместо служанки-молодушки за дверью оказался бородатый молодец средних лет, на полголовы ниже меня и раза в полтора шире. В кожанке с нашитыми железными деталями, и дыроколом в локоть длиной на поясе. Зашёл, огляделся хмурым взором, пробасил, и, оценив недоумение на моей физиономии, махнул рукой- мол, пойдём. Ну, пойдём…

Ушли не далеко- всего лишь во двор. На небольшом пятачке между башнями расположился десяток вояк, упакованных в модную по нынешним временам одежду из кожи и железа, и с ними дядька Черномор…ну, то есть, тот мужик, которому Машка на шею кинулась. Вот этот, да, отличался от прочих, и прежде всего, настоящей кольчугой. Что? Откуда я знаю как выглядит настоящая? Нет, ни в какие специфические клубы я не ходил, и странными хобби не увлекался. И если вы в этом похожи на меня, то вам для определения настоящая ли перед вами кольчуга, необходимо срочно взглянуть на картину Васнецова “Три богатыря”. Посмотрели? Молодцы! Теперь и вас можно причислить к экспертам по кольчугам. Наверное…

Возвращаясь к дядьке: вид у него был самый представительный из стоящих на этой площадке. И дело даже не в экипировке, было что-то такое, харизма что ли-прослеживаемая хотя бы по уважительному отношению к нему окружающих- что заставляло относиться к этому человеку осторожно. Впрочем, не в моём положении нарываться на ссоры, а потому вежливо улыбаемся и демонстрируем готовность к сотрудничеству.

До моего появления воины разминались, рубя в воздухе воображаемых врагов острозаточенными предметами. Не участвовали в этом увлекательном занятии лишь трое: уже неплохо мне знакомый Гюнтер, в данный момент сверкавший свежими бинтами, вышеупомянутый авторитетный дядька в кольчуге, и седой, опирающийся обеими руками на высокую- до бороды- клюшку, старец. Неспешно беседуя, они поглядывали на молодёжь, и как будто чего-то ожидали. Или кого-то…