Суда не будет (СИ) - Федин Андрей - Страница 34

— Димочка, смотри, какой блестящий! — похвасталась племянница.

Она отмахнулась от комаров и тут же спросила:

— Димочка, ты слышал, как грохотало? Стреляли! Близко! Я сперва подумала, что это гром!

Племянница покачала головой.

Висевший на леске карась раскачивался, подобно маятнику часов.

— Всё нормально, — сказал я. — Не бойся. Они уже ушли.

Махнул рукой в ту сторону, куда удалилась собачья стая.

— А я и не боюсь, — сказала Лиза. — Сейчас ещё одну рыбёшку поймаю. В тысячу раз больше этой.

Лиза бросила карася в сетку, снова закинула удочку — в тоже место, где выловила две предыдущие добычи. Положила удочку на рогатки, присела на корточки. Я отметил, что испуганной она не выглядела.

Я повернул голову и увидел, что Вовка поднял с земли обрез.

Он показал пугач мне и сказал:

— Серьёзная вещь. Димка, откуда это у тебя? Ты будто не на рыбалку, а на войну приехал.

Я взмахнул пистолетом, улыбнулся.

Ответил:

— Ерунда. С такой штуковиной на войну не пойдёшь. Ею только собачек пугать.

Я посмотрел вслед уходящей собачьей стае. Подумал о том, что Лиза теперь не будет вздрагивать при виде собак. А рыбалка сегодня всё же состоится. Быть может, Лиза вытащит из воды своего желанного сазана. А я проверю, не обманул ли меня в прошлой жизни Коля Синицын. В девяносто третьем году Синицын утверждал, что на этом самом месте он поймал за половину дня три ведра раков.

Я поднял с земли всё ещё трепыхавшуюся Лизину добычу. Поднёс её к своему лицу. Посмотрел усатому существу в глаза. «Там полно этих раков!» — мысленно повторил я Колины слова. Отметил, что Синицын, конечно, тот ещё фантазёр, но раками он меня тогда накормил. Причём, неплохими: крупными, побольше этого. Решил: вот сейчас и проверю, тут их Коля наловил или купил на рынке.

Глава 16

Обрез охотничьего ружья я разобрал на части. Вовка наблюдал за моими действиями, но вопросов о моём оружии больше не задавал. Он (как и я) прекрасно понимал, что Димка бы на них не ответил. Мой старший брат наверняка отшутился бы или вовсе проигнорировал неугодные ему вопросы. Я бы теперь поступил так же, как Димка. Но Вовчик благоразумно сдержал своё любопытство. Он задумчиво взглянул вслед убежавшей собачьей стае. Затем бросил взгляд на мой ПМ и на берег реки, где рыбачила его дочь. Вынул из бардачка в машине и нацепил на себя кобуру с пистолетом (я хранил её там же в прошлой жизни после наездов Лёши Соколовского и Ромы Кислого). Надя заметила его манипуляции, посмотрела мужу в глаза и кивнула (так она обычно соглашалась с моими действиями).

Я прошёлся вдоль берега, утопил в реке части обреза (в разных местах). Затем подобрал с земли две мятые ржавые консервные банки и прогулялся к кустам шиповника. Вовкину машину отсюда я не рассмотрел. Подвесил банки на ветки кустов, словно новогодние игрушки на ёлку. Отошёл от них на десяток метров, достал ПМ. Вскинул руку и дважды нажал на спусковой крючок. Стрелял, почти не целясь. Как тогда, в кабинете Лёши Соколовского. Выстрелы-щелчки пистолета показались не такими ух громкими после грохота пугача. Обе банки слетели с веток и покатились по земле. Я хмыкнул, подобрал с земли гильзы. Подошёл к банкам и убедился, что они слетели с веток не случайно. Спрятал за пояс пистолет и вернулся на берег. По дороге к машине я бросил стреляные гильзы в воду за камыши.

Раколовки я собрал, как учил нас с братом папа. Закрепил на вершине каждой из палок капроновую нить. К концам нитей прикрепил по куску протухшего мяса. Запашок у моих снастей был не самым приятным. Я заметил, как следившая за моими действиями Надя брезгливо поморщила нос. Вовка к тому времени уже спустился на берег к дочери. Я то и дело замечал, как взлетали над камышами тонкие концы бамбуковых удилищ. Слышал радостные возгласы своей племянницы.

Я надел подаренную мне Лизой панаму, вручил Наде свой пистолет. Вовкина жена не отказалась от оружия. Она взвесила пистолет в руке, поинтересовалась количеством патронов в магазине. Я сообщил ей, что два патрона только что израсходовал на пристрелку. Надя кивнула, проверила положение флажка предохранителя. Она прогулялась вместе со мной до спуска к камышам. Передала мне раколовки, когда я добрался до кромки воды. Пожелала мне удачи и смущённо отвела взгляд.

В камышах я не скучал. Потому что Коля Синицын меня всё же тогда не обманул (хоть и слегка приукрасил действительность). Нити на раколовках натягивались регулярно. Я то и дело поднимал на поверхность привязанные к палкам куски мяса, за которые крепко держались клешнями зеленовато-коричневые раки. Вода в реке была тёплой. Я регулярно опускался в неё по самый подбородок — прятался там от круживших надо мной мелких кровососов. Дважды отрывал от ног пиявок. Наблюдал за танцами водомерок. Хорошо рассмотрел проплывшую по поверхности реки у самой моей груди небольшую гадюку.

Металлическая сетка постепенно наполнилась добычей. Копошившиеся в ней раки толкали друг друга клешнями, грозно помахивали длинными усами. До полудня из воды я выбрался лишь однажды — позавтракал бутербродами с «крымским» паштетом, а заодно и разузнал, как шла ловля рыбы у Лизы и у Вовки. Надя мне сообщила, что её муж и дочь наловили уже килограммов пять карасей. Но заветные сазаны пока обходили их крючки стороной. Я вернулся к раколовкам — собрал со дна жадно державшихся за наживку раков. Ближе к полудню уже заметил, что добыча едва помещалась в сетку.

А потом услышал громкий Лизин крик.

— Дима!

Мне показалось, что из воды я выпрыгнул подобно черноморскому дельфину. По отвесному земляному склону я взобрался почти мгновенно. За три секунды я домчался до того места, где в камышах рыбачили Лиза и Вовка.

Опустил взгляд и увидел внизу на фоне бликующей поверхности реки радостное лицо своей племянницы. Лиза держала в руках большого сазана. Я заметил: на щеках племянницы появились ямочки, а Лизины глаза светились от счастья.

— Димочка, смотри, какую рыбину я поймала! — сказал Лиза. — В ней килограммов пять, не меньше! Я сама её выловила! Честное слово! Папа только на берег её вытащил, чтобы она не сломала удочку.

Вовка и Надя приняли решение, что уху они сварят дома. Я не сомневался, что такому решению поспособствовал утренний визит стаи собак. Больше собаки нас сегодня не побеспокоили. Но мы о них не забыли (изредка слышали вдалеке их лай). Поэтому решили, что пообедаем в городе (в доме моего младшего брата).

Лиза возвращалась в Нижнерыбинск радостная и счастливая, чувствовала себя героиней. Пойманный ею сазан оказался единственным. Прочий улов рыбаков состоял из серебристых карасей и парочки крупных окуней. Но ещё мы увезли от реки примерно полтора десятилитровых ведра раков, один из которых тоже был Лизиной добычей.

У Вовки я задержался до вечера. Поделился с младшим братом известными мне рецептами ухи на костре (дома уху варила Надя). Попробовал пожаренное на сковороде мясо сазана — Лиза внимательно следила за моей реакцией.

Вернулся в свою квартиру уже затемно. Сегодня вечером я остался без новой порции Лизиных сочинений (племянница пообещала, что новая глава будет уже завтра). Поэтому я посвятил вечер чистке пистолетов.

В воскресенье (четвёртого августа) я привёл в порядок свои записи. Отметил: написанного за прошедший месяц текста хватило бы для издания его отдельной книгой. Я рассортировал блокноты по кучкам. Три блокнота запечатал в большой конверт, оставил на нём пояснительную запись. Положил в отдельный конверт и стопку тетрадных листов — записанная на них инструкция по объёму текста тянула на небольшую повесть. Блокнот с нарисованным на обложке Московским Кремлём я минут пять вертел в руках, задумчиво посматривал на голубое небо за окном. Но потом всё же запечатал в отдельный конверт и его. Сделал на нём пометку: «Деньги».