"Фантастика 2025-22". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Хонихоев Виталий - Страница 954

Что представляет… представлял (так лучше звучит!) из себя комбат, капитан знает не хуже нас. То-то он постоянно собачился с майором сквозь сжатые зубы.

— Та-ак… Оба напишите рапорты на мое имя. Все в подробностях. Оба! — распорядился Рагерборд.

Рапорты — это ничего, это нормально, так положено…

— Есть, господин капитан, сэр! — ответили мы с Кривым в один голос.

Переглянулись понимающе. Шутки шутками, но о подробностях лучше договариваться сразу и крепко-накрепко. Не дожидаясь, пока их начнут из нас выколачивать, как пыль, следователи трибуналов УОС.

— Ладно, отбой, оттягивайтесь назад! И осторожнее там! Тоже не напоритесь на какую-нибудь автоматику, — распорядился Рагерборд. Помолчал, не отключаясь от линии. — Смертью смерть поправ, говоришь… Надо же так сказануть! — капитан скептически хмыкнул. — Как в сопло перднуть… Нет, я все-таки не понимаю, какого хрена?! — неожиданно добавил он. — Зачем Диц полез вперед? Чего ради? Война-то закончилась…

Я так и не понял, кого спрашивал замкомбат — нас или самого себя.

— Вот и я думаю — какого хрена? — совершенно искренне ответил я…

Глава 5

«Совершенно секретно»

Планета Казачок. 19 ноября 2189 г.

Временный лагерь войск СДШ.

05 часов 59 минут.

Ночью мне снилось что-то бессвязное. Нечто. Всю ночь маячило где-то за спиной, не отставало и угрожало исподтишка. Словно злой, ненавидящий взгляд, который чувствуешь, не оборачиваясь.

Нет, ничего такого особенного, никаких цветных волн. На этот раз — обычный сон. Рядовой, как новобранец последнего призыва. То, что я видел, даже нельзя назвать кошмарами в прямом смысле слова, ничего выдающегося вроде не происходило. Чередой проходили танки, осиным роем сходилась и расходилась пехота, ракетные залпы поднимали в воздух гектары земли и гейзеры каменной щебенки. Горела земля, оплавлялись скалы, пластами тянулся черный и жирный туман дымов, по высокому прозрачному небу плыли хмурые рваные облака, словно само небо хмурилось и морщило лоб. Таких картинок я насмотрелся вдосталь, и не во сне, а наяву. Ничего нового…

Бои снились? Даже не бои, не до такой степени, просто какое-то постоянное, непрерывное перемещение. Одним емким армейским словом — передислокация. Брожение отрядов и войсковых соединений внутри отдельно взятого сна. А уж сам сон превращал эти разрозненные картинки в нечто противное, тягучее и грозное, от чего никак не избавишься.

Нет, даже во сне я прекрасно понимал, что сплю. Работа подкорки, беззубое пережевывание былых впечатлений, когда-то въевшихся в мозг, — не больше. И тягучий привкус угрозы — просто как дополнительная нагрузка. Старые страхи, оставшиеся навсегда…

Не больше. Но и не меньше. Ощущение дурноты от этого осознания не проходило и преследовало меня всю ночь. И вроде как было что-то еще, нечто более страшное, как злодей в фильме ужасов, притаившийся за кадрами с главным героем. Не просыпаясь, я размышлял — что, почему и как — и не находил ответов. А потом сон персонифицировался, и я вдруг отчетливо увидел второго лейтенанта Градника. Тот смотрел на меня жалобно, виновато, совсем необычно. Убеждал в чем-то непонятном и все время рвался постирать мне носки. Мол, я же простирну, я быстренько, мне не трудно, вот прямо сейчас, одним моментом…

Мне было неловко, как становится неловко и неудобно под ласковым влажным взглядом гомосексуалиста. «Какие носки, господин второй лейтенант, какая стирка? В солдатских комплектах и носки, и нижнее белье всегда одноразовое, стирать приходится только когда интенданты совсем уж задерживают…»

«Да нет, я простирну, вот прямо сейчас, вот прямо при вас, господин Кирив, сэр… Господин Кирив, господин Кирив…»

— Рядовой Серж Кирив, внимание! Срочно прибыть в штаб временного гарнизона!

«Это что еще за собака тут каркает?» — подумал я и проснулся. Или — сначала проснулся, а потом подумал…

— Рядовой Серж Кирив, внимание! Срочно прибыть в штаб временного гарнизона! Повторяю, Серж Кирив, срочно прибыть в штаб временного гарнизона! — требовал жесткий, металлический голос.

Да, это меня.

— Я! — откликнулся я громко, четко и внятно, как положено строевику. И только тут сообразил, что вызывают меня по динамику ППК. Поэтому мой уставной ответ этой железяке выглядит глупо. Особенно — с утра пораньше в сонном куполе.

Вызов разбудил не только меня. Компи и Игла заворочались на своих койках, а Вадик Кривой приоткрыл глаза. Услышал, разумеется, мой бравый ответ.

— Честь отдать не забудь, — тут же посоветовал он, приподнимая голову от подушки. — Прямо в динамик по стойке смирно…

— Обязательно отдам! Только штаны надену, — огрызнулся я.

С этими словами я проснулся окончательно и рывком сел на кровати.

— Можешь без штанов, по-походному, — великодушно разрешил Кривой. — Не барышня — штанами честь прикрывать… Хотя, конечно, я понимаю — береги честь смолоду, с заду, и с переду…

Выдав этот глубокомысленный совет, Вадик удовлетворенно хрюкнул, вмялся головой в подушку и тут же снова уснул. Он всегда просыпался и засыпал мгновенно. Счастливое качество!

Остальные даже не проснулись. Было утро, самое раннее утро, когда просыпаться совсем не хочется. Да и зачем…

«И зачем меня вызывают? И кому это я так срочно понадобился?» — подумал я.

Неужели взялись проверять гибель Дица? А почему? В операции по захвату 4-го укрепрайона погибло несколько тысяч солдат и офицеров, и один дохлый комбат погоды не делает. Если только следователи УОС уже не накопали какой-нибудь компры. Накопать — это они могут, хлебом их не корми, дай нагрести какого-нибудь дерьма…

Так, если это проверка… Рапорты мы с Кривым написали, вроде все складно… К тому же — масса свидетелей смерти комбата от автоматического оружия казаков. Любая экспертиза покажет, что погиб он именно от него. На той же высотке легли гораздо более приличные солдаты, пусть не в таких чинах. А больше знаем только мы с Кривым…

Долго размышлять об этом я сейчас не мог, спросонья мне вообще думается трудно. Для начала шмыгнул в санблок купола и наскоро умылся, поплескав на лицо до безвкусия обеззараженной водой.

«Зачем гадать, если сейчас все узнаю?» Очень здравая мысль, хорошо сочетается с прохладным утренним умыванием.

Надо же — Градник приснился! — вспомнил я, натягивая робу и пришлепывая защелки на ботинки. Добро бы хоть кто приличный, а тут — Градник! И какое такое мистическое пророчество свыше с участием лейтенанта Градника и пары грязных носков стучалось ко мне из глубины подсознания?

Не слишком ли много «почему?» для одного раннего утра? — мелькнула мысль. Нет, правда, почему Градник? Может, от постоянных разговоров-рассуждений, что, мол, скоро нам, бывшим сержантам и офицерам из штрафников, вернут былые звания и ордена, так что «на гражданку» пойдем, как порядочные. «Не слышал, нет? А я вроде бы краем уха где-то чего-то, но зато — от верных людей…»

Допустим, наслушавшись-наговорившись, я во сне уже почувствовал себя вновь офицером и капитаном, тогда как ротный — всего лишь второй лейтенант. «А что, было бы забавно цыкнуть на него построже и поставить по стойке смирно», — усмехнулся я. Такая маленькая, полудетская, компактная месть. Ни к чему не обязывающая, как фига в кармане…

Впрочем, все может быть еще проще. Та спиртосодержащая жидкость, которую Кривой вчера вечером выменял у ракетчиков на трофейную мелочь и притащил в ППК в пластиковом бурдюке, была с добавками какой-нибудь отравляющей дряни. «Ничего, ничего, дрянь проверенная, ракетчики пьют да нахваливают!» — уговаривал нас Кривой.

Долго уговаривать ему не пришлось. Сама жидкость — неопределенно-бурого цвета и неприятно-острого запаха — на приличное пойло никак не тянула, было в ней что-то от навозной жижи, подгазированной для полноты вкуса, вспоминал я с понятным внутренним содроганием. Сегодня. А вчера, наоборот, то, что пьют да нахваливают, казалось весомым плюсом. Несгибаемым аргументом.