"Фантастика 2025-22". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Хонихоев Виталий - Страница 1200

– А чего это у них за ведра на головах?

– А чтоб бить удобней было! По шелому всегда ли попадешь? А по такому ведру грех промазать!

Голоса у шутников были чуть дрожащие, нервные.

Стрелы, выпущенные в огромном количестве и с одной, и с другой стороны, ничего не дали, они скользили по доспехам, броне, щитам и пропадали, как вода в песке. Тогда Митяй сообразил наметить в знамя, которое колыхалось на ветру над массой рыцарей. Стрела попала в древко, знаменосец, не удержав, выронил его. Это вызвало бурю восторга в рядах русских. Но долго радоваться не пришлось. Воздух вдруг взорвал звук труб, играющий начало атаки. Клин перешел на рысь. Окованные железом страшные копья разом опустились. Первые ряды русских тоже ощетинились сотнями копий, тоже двинувшись вперед. Правильно, принимать на себя такой удар, просто стоя в ожидании, – значит заведомо его не выдержать и погибнуть. Если уж гибнуть, так лоб в лоб!

За топотом многих ног и грохотом железа едва ли кто‑то расслышал клич: «Бей хряка!», но этот призыв был, ответило на него многоголосое: «Бей!», и Передовой полк бросился на сшибку с врагом.

С ходу налетев на этот ряд, закрытые броней всадники врезались в передовой отряд. Началась страшная сеча. Был слышен лязг железа, крики людей, стоны раненых, конское ржание, ругань, помогавшая и той и другой стороне… Казалось, все смешалось в одну большую кучу. Но это только казалось, рыцари, несмотря на хаос, уверенно продвигались вперед, подминая под себя один за другим ряды Передового полка.

Отскочившие в стороны лучники не разбежались, откинув в сторону ненужные в такой схватке луки, они тоже взялись за мечи и топоры. Вот тут пригодилась учеба князя Александра, когда он заставлял пахарей и рыбаков, мостников и усмошвецов, кожемяк и многих, многих других по много часов махать и махать боевыми топорами, неустанно твердя, что латных немцев хорошо берут только секира и крюк. Действительно, брало хорошо. Стащенный со своего коня наземь рыцарь становился совсем беспомощным, да только попробуй его стащи, он же не сидит и не ждет! К себе не подпустит, мечи в руках огромные, двуручные, копья тоже длиннющие. Большинство рыцарей уже обломали свои копья о русские доспехи и щиты, а потому взялись за мечи, удар которых рассекал щиты и шлемы.

Митяй, схватив багор, выискивал себе глазом, кого бы подцепить. Рядом оказался спиной здоровенный рыцарь на вороном коне. Что конь вороной, можно догадаться только по едва видным из‑под брони ногам. Для начала новгородец рубанул именно по этим ногам. Конь подсел от боли, всадник едва удержался в седле, но Митяй не стал ждать, пока он выправится и порубит мечом кого‑нибудь из русских, подцепил крюком за железяку и с силой потянул на себя. И едва успел отскочить от груды падающего сверху железа. Кажется, рыцаря и добивать не было надобности, сам побился, но Митяй для верности все же долбанул по его ведру рукоятью секиры. И тут увидел зубастую немецкую палицу, подвешенную у пояса рыцаря. Тот не успел ее применить.

– Добре! – усмехнулся новгородец и применил палицу сам, переломав ногу следующему коню. Главным было заметить, чтобы не попали в тебя и не оказаться под падающим рыцарем или его конем. Немало народу погибло именно так – под рухнувшими подбитыми лошадьми в полном тяжелом облачении. В следующий раз, врезав палицей или подцепив немца крюком, Митяй кричал:

– Поберегись!

Хотя сам понимал, что этого крика никто не слышит. Вокруг стояли грохот, скрежет, крики и ругань. Очень скоро и сам Митяй испытал силу рыцарского оружия, ему расколотили щит и сильно поранили бок. Но уползать зализывать раны новгородец не собирался, руки целы, значит, можно бить рыцарей дальше. Ноги держат, значит, надо стоять против проклятых, не поддаваясь.

Но не поддаваться не получалось, слишком сильна была лавина, захлестнувшая Передовой полк. Он начал отходить, вернее, расступаться, пропуская всадников и встречая идущих вслед за ними пеших. Митяй отошел вместе со всеми, жалея, что бросил где‑то лук. Зады рыцарских лошадей оказались без брони, и то верно, иначе как же… хвост по надобности поднимать? Быстро сообразив это, новгородцы принялись бить животных по таким уязвимым местам. Митяй тоже не пожалел рыцарской булавы, еще подберет, швырнул ее в зад ближайшему коню. Тот от боли резко вскинулся, и всадник вылетел из седла. Ноги рыцаря все еще были в стременах, и он, пытаясь выпутаться, в конце концов повис на одном стремени, свалив и коня тоже. Но Митяй этого уже не видел, некогда смотреть, как падают, вокруг слишком много тех, кто желает свалить и уничтожить тебя или твоего товарища.

Рыцарская лавина пробила Передовой полк и врезалась в Большой. Вряд ли тому было легче, ведь их вооружение уступало рыцарскому. И все же на какое‑то время ливонцы завязли в массе Большого полка. А остатки Передового уже встречали пеших. Кнехты тоже бежали не абы как, стараясь держать ровный строй. Они еще были при полном вооружении, тогда как многие русские и щиты потеряли, и мечи затупили, и копья изломали. Но новгородцы хватали оружие поверженных врагов, брали его из рук погибших товарищей и бились, бились, бились. Зато в отличие от тяжеловооруженных рыцарей кнехты защиту имели более легкую и обучены были несколько хуже. С такими ополчению справиться легче.

Илия стоял в составе Большого полка, дожидаясь, когда и до них докатится страшная лавина. Тошно выжидать, видя, как гибнут от страшных ударов товарищи Передового полка. Большой полк встретил врагов достойно, бились так, что забывали самих себя. Но и тут стали отступать. Услышав, как зовет отходить, расступаясь, Сбыслав, которого он помнил как знатного воина еще по Неве, Илия содрогнулся. Что же это? Испугались? Нет, по лицу Сбыслава не заметно, бьется, да только и впрямь уходит влево. И многие другие тоже. Норовят пропустить всадников чуть вперед, больше нападают сзади да по бокам. Но ведь так немцы и до края дойдут, совсем уж немного осталось.

И тут Илия вдруг понял! Берег! Там же берег! Немцам будет некуда деться! С удовольствием кивнув Сбыславу, он тоже чуть подался в сторону, уступая путь огромному всаднику, который тут же едва не порубил его. Выругавшись во все горло, как делали многие, ведь кричи не кричи, все одно никто не разберет, Илия рубанул того же всадника сзади по крупу лошади. До него самого не дотянуться, больно высоко сидел. Лошадь лягнула, новгородец ударил еще раз, только теперь ей по ногам, норовя переломить колено. Конь рухнул на подбитую ногу, рослый рыцарь слетел с него и сам же оказался под собственным конем. Но даже в таком положении умудрился ударить мечом оказавшегося рядом ладожанина Тетерю. Ополченец упал, заливаясь кровью. Илия со злостью опустил на голову лежащему рыцарю свою секиру, сила удара была такой, что шлем разломился пополам, а голова под ним треснула, как орех под обушком.

– Будешь знать! – с удовольствием заявил Илия и повернулся к следующему. В этот миг чей‑то чужой меч опустился на его собственную голову, и новгородец повалился рядом с ладожанином, заливая снег вокруг алой кровью.

А клин свиньи уже прорезал Большой полк и тут замедлил свое движение. Под самым обрывистым берегом озера среди обледенелых на холодном ветру камышей его удар приняла конная дружина русских. Нашла коса на камень. Подрастерявшая силу и скорость рыцарская волна столкнулась с русскими всадниками, вооруженными и защищенными не хуже. На русских не было огромных доспехов, зато их щиты, копья и мечи вполне стоили рыцарских. Бой продолжался, но ливонцы упорно рвались вперед. Русские чуть разошлись в стороны, пропуская передовые ряды свиньи. Тогда стало понятно, куда заманивали немцев отступавшие русские. В своем всесокрушающем движении рыцари-всадники вдруг уперлись в берег озера! Обрывистый обледенелый берег не давал возможности пройти дальше, хотя бы для того, чтобы развернуться и броситься обратно. Немцы наткнулись на естественную преграду, как и задумывал князь Александр. С боков на них давили русские конники и пешие. Под берегом конное воинство ордена оказалось зажатым в плотной массе пеших и конных русских. Крутясь на месте без возможности повернуть коня, рыцари один за другим летели вниз, будучи стащенными огромными крюками, которые специально столько дней ковали Пестрим с товарищами. Более странного положения у крестоносцев еще не было. Нелепо крутясь на одном месте и отбиваясь от наседавших пеших с простыми дубинами и баграми в руках, рыцари не только потеряли свое боевое преимущество, но и попросту не знали, как выбраться из уготованной им ловушки!