"Фантастика 2025-22". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Хонихоев Виталий - Страница 1194

– Ага! – довольно заорал Мужило, швыряя в рыцаря подвернувшуюся под руку кадушку. Следом в голову лошади полетела лохань с разведенным для скотины пойлом. Кобыла мотнула головой, шарахнулась, стараясь уберечься, и всадник, наконец, вылетел из седла.

– Ага! – снова завопил Мужило, добивая упавшего рыцаря колом по ведру на голове. Понятно, что не убил, но зато оглушил надолго. Но на него уже наседали двое. Тяжелый бой продолжался. Во всех дворах, на улице русские, погибая, старались отдать свои жизни подороже. Уже пал Кербет, порубили рыцари и Домаша Твердиславича, попадали убитыми многие, а освободившиеся от схватки рыцари спешили на помощь своим добивать остальных.

Рачко выбрался к ручью быстро и теперь спешил по льду, раздумывая, стоит ли вести за собой лошадь и не будет ли скорее без нее. Ручей действительно вился вдоль дороги. За поворотом Рачко решил попытать счастья и осторожно выбрался из кустов. Тихо, то есть не тихо, слышно, что в веси идет бой, но на дороге никого.

– Ну, пойдем, – потянул он коня. Тот послушно засеменил следом, даже не пытаясь вырваться или сопротивляться. Ну что за лошадка! На ней бы детей малых катать!

Но бежать и тащить за собой коня нелепо, Рачко все же взобрался на спину лошади и чуть пришпорил ее бока, решив не обижать послушного коника. Тот вдруг шустро засеменил.

– Э, да ты еще и бегать умеешь? – изумился Рачко. – Ну, тогда давай быстрее.

Он тут же убедился, что спокойный конь умеет не просто бегать, а нестись галопом. Едва удержался на спине без седла. Ай да конь!

В стан безоружным, с одним мечом у пояса, на чужой лошади без седла только с поводьями примчался Рачко. С ходу, едва успев остановиться возле воеводы, закричал:

– Рыцари! Много!

Из шатра выскочил и князь, на ходу прилаживая кольчугу.

– Где?!

– В деревне Хаммаст. Наши там почти все полегли. Засада. А немцы лагерем чуть дальше стоят.

Князь кивнул воеводе:

– Сторожу вперед!

Через некоторое время в лагерь примчались еще трое, чудом спасшихся. Слова Рачка подтвердили, немцы стоят огромным лагерем, в бою погибла почти вся сторожа, Домаш Твердиславич тоже пал.

Князь спешно собрал совет. Хмуро оглядел воевод и тысяцких.

– Твердил сторожам, чтоб в бой не ввязывались и себя не выдавали, не устереглись. Теперь надо думать, где бой принимать будем.

– Так ведь, княже, враг близко, скоро и встретим.

– Здесь не годится, лес вокруг. Куда они идут? Почему пошли вокруг озера?

Снялись с места быстро, разведка уже донесла, что немцы, перебив русскую сторожу, из лагеря пока не ушли, так и стоят, но тоже готовятся выступать.

– Они должны нас заметить и пойти за нами. Подразните, чтобы поняли, куда мы идем.

– А если немец вдруг в обход Псковского озера двинется?

– Нет, там Псков, и Изборск за спиной не оставит, не его уже. Пусть решат, что мы их испугались. Нам на озеро надо, только сначала посмотреть, где биться будем.

Это означало, что князь поверил Вятичу, твердившему, что битва должна произойти на льду Чудского озера, там удобней всего. С точки зрения остальных, тащиться на уже начавший подтаивать лед откровенная глупость, потому что вражин лучше бить прямо у леса на большом поле. И чего князя на озеро тянет?

Чудское озеро

К озеру, как ни спешили, подъехали только к вечеру. Несмотря на это, князь Александр отправился сам смотреть места.

Вятич сделал мне знак и последовал за Невским. Наверное, это выглядело нелепо, но сотник действительно мотался за Невским, а я следом, как привязанная. Куда ж без меня‑то? Князь не возражал.

Место, выбранное Невским для боя, удивило многих, лед уже покрыт водой, скользко, чего бы не встать вон на поляне или вообще ближе к Пскову, а то и за его стенами, так надежней, и Псков враг за спиной ни за что не оставит. Но у князя были свои соображения, и никто не посмел возразить.

А теперь вот Ярославич поехал на ночь глядя знакомиться с окрестностями. К чему?

Берега у озера довольно крутые, заснеженные и даже обледенелые. Но лед держал хорошо, а я точно помнила, что он должен быть слабым и провалиться. Князь, видно, тоже помнил:

– Нужно поискать такое место, может, и найдем…

Из меня поперло боевое вдохновение:

– Конечно! Там есть какая‑то Узмень.

Невский знаком подозвал к себе стоявшего чуть поодаль дружинника, несколько слов, тот кивнул и метнулся прочь.

– Сейчас приведет человека, который тут все знает.

Человек пришел основательный, кряжистый, словно дуб, борода лопатой, тулуп расстегнут, шея голая.

– Тебя как кличут‑то?

– Дак Еремеем.

– Еремей, озеро и округу хорошо знаешь?

– Знаю, как не знать.

– Есть на нем места со слабым льдом?

Мужик поскреб не как все затылок, а шею под бородой лопатой, крякнул:

– Есть одно место, только оно больно близко у нашего берега.

– Где?

– На Узмени.

Я чуть не заорала:

– Ну вот же!

Князь был спокойней:

– Покажи.

– Это можно, только там осторожней надо, место больно гиблое по весне. Сиговицей зовут.

Что‑то знакомое, но что именно, я не поняла.

– Чем?

– Речка там Желча в озеро впадает, речка больно быстрая, льдом сверху затянуто, но лед тонкий, ежели чуть потеплеет, так и проломиться может.

Немного погодя мы уже скакали по направлению к Узмени. Узменью оказалось просто узкое горло озера.

Вятич догнал нас почти у места:

– Ну?

– То что надо, и речка подо льдом, и сам лед непрочный.

– Думаешь, получится?

– А как же?!

Но все оказалось не так просто…

Когда Еремей мотнул головой в сторону скалы неподалеку от берега: «Вот он, Вороний камень», – я замерла. Ей-богу, своими глазами видеть то, что потом войдет в историю, дорогого стоит. Не пирамиды или собор Василия Блаженного, а вот этот Вороний камень, возле которого будут разбиты ливонские рыцари. Приглядеться стоило.

Вороний камень оказался не камнем, а небольшой скалой, над которой и впрямь гнездилось несметное количество ворон. Я пыталась вспомнить, улетают ли вороны на зиму в теплые края, и, видно, так задумалась, что Вятич даже обеспокоенно вгляделся в мое лицо:

– Чего?

– Слушай, а вороны в теплые края улетают?

– Ты что, сдурела? Ворону на снегу никогда не видела, что ли?

Мне самой стало смешно, представив себе ворону, отчаянно машущую крыльями где‑нибудь над Африкой, я хрюкнула в кулак. Хорошо, что этого не заметили остальные. Всех отвлекли те самые вороны, их черные стаи при нашем приближении взмыли вверх, с карканьем кружа над озером.

Снег вокруг камня был весь усеян птичьим пометом. Гумус, однако…

– Все, дальше нельзя, там Сиговица.

Еремей показывал в сторону не слишком широкого прохода между скалой и берегом:

– Вон там подо льдом Желча.

Если честно, то меня захлестнула волна разочарования, эта самая Сиговица была с противоположной от рыцарского берега стороны. Как можно заманить туда рыцарей, не попав на это гиблое место самим? Ни встать позади тонкого льда, ни поджидать врага на берегу, ни просто пробежать опасное место самим невозможно.

Получалось, что эта самая Сиговица – ловушка скорее для русских, чем для рыцарей. Разве что позволить им перейти озеро, а потом попытаться вытащить на лед? Но берега вокруг довольно высокие и обледенелые.

Куда ни кинь – всюду клин. Неужели те, кто отрицал разгром рыцарей на льду Чудского озера, правы?

– Вятич, что делать?

В моем голосе откровенное отчаянье, все слишком плохо, чтобы на что‑то надеяться. Завтра вот здесь будут рыцари, хорошо обученные, прекрасно вооруженные, готовые растоптать своей железной пятой рать князя Александра, если тот рискнет принять с ними бой.

Но ведь рыцари и правда не пошли дальше ни на Псков, ни на Новгород. Что же могло произойти в таком безнадежном положении?

– Может, их подкупить?

– Чем, обещанием светлого будущего, если оставят русские земли в покое? Или ты собираешься летать во сне и царапать им физиономии, как Батыю?