"Фантастика 2025-22". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Хонихоев Виталий - Страница 1172

– Кто ты?

– Я Настя, дочь воеводы из Козельска, а будущее знаю от Вятича.

Решив, что с отсутствующего Вятича взятки гладки, я почти бравировала его способностью предугадывать будущее.

Некоторое время Невский молчал. Я снова подивилась тому, какой он молодой и красивый. И вдруг…

– А я ведь Биргеру про ранение говорила, предупреждала, не послушал и поплатился.

– Биргер знал о том, что его ранят?!

– Он даже знал кто и как.

– А чего же сидел у порогов, словно дожидаясь?

– Он не знал где и когда. А у порогов сидел, потому что напугали, их, мол, без попутного ветра пройти никак нельзя. Ну, ты мне веришь, князь Александр?

– Верю, но в Новгород не пойду. Там брат Андрей, не гнать же брата? И воеводой к нему идти ни к чему. Если позовет, на помощь приду, я уже в Новгород передавал.

– Не то говоришь. В Новгороде вече решило тебя просить, посольство большое едет с епископом во главе, мы их просто обогнали. От имени города кланяться станут, нижайше просить.

Князь смотрел недоверчиво.

– Александр Ярославич, будто ты новгородцев не знаешь, они же на вече могут такое решить, от чего на следующий день и сами за голову схватятся. А про князей и вспоминать нечего.

Хоть бы не стал расспрашивать про князей, я кроме него самого и его отца Ярослава Всеволодовича помню только Даниила Галицкого. Нет, помню, конечно, много кого, но когда правили…

Александру было не до князей.

– Пока княгине ничего не говори, она переживала сильно, захочет ли вернуться…

Мы еще долго разговаривали, но я больше не убеждала, понимая, что если уж появление епископа, которого князь очень уважал, не убедит, то мне и подавно не удастся. Хотя могла и не гадать, я же знала результат, Невский действительно вернется в Новгород и еще долго будет его князем.

Архиепископ Спиридон вздыхал, в его ли летах пускаться в столь дальний путь? Конечно, путешествовать зимой легче, чем летом, если зябко, укрылся волчьей или даже медвежьей полостью и сиди себе. Конным легче, но владыке верхом ездить не престало, да и не в силах уже.

От Новгорода завернули сначала в Юрьев монастырь помолиться на дорогу, хотя перед самым отъездом епископ долго стоял в самой Софии перед заступницей, прося помощи. Потом по льду Ильменя до Мсты, по ней до волоков на Торжок и по Волге до дороги на Переславль-Залесский. Архиепископ не один, сопровождали многие лучшие мужи Новгорода. Даже если и не позвал бы, все одно – поехали. Но Спиридон осторожно подбирал людей, не князь Александр Новгород просил, а город его, потому нужны те, кто князю не противен. Епископ в который раз шепотом обругал новгородцев, прогнавших Невского, и тут же перекрестился. Он не видел, что два дружинника, невольно услышавшие шепотом произнесенные ругательства и заметившие движения руки архиепископа после того, из озорства принялись считать, сколько еще раз Спиридон повторит такое. За поездку получилось много. Владыка и впрямь был очень рассержен на своих горожан.

Когда свернули с волжского льда на дорогу, ведущую в Переславль, нашлись те, кто засомневался, а не надо ли сначала к великому князю Ярославу Всеволодовичу съездить, у него испросить старшего сына на княжение? Архиепископ объяснил, что с князем уже снесся, тот ответил, мол, сами гнали, сами и зовите.

Потрясения начались в Торжке. Конечно, новгородцы слышали о страстях Батыева нашествия, но одно дело – слышать и совсем другое – увидеть воочию. Торжка будто и не было, татары разрушили городские бревенчатые стены, сожгли весь город, а жителей даже полонить не стали, перебили всех. Маленький Торжок, задержавший Батыеву рать и тем самым спасший Новгород, еще лежал в руинах. Люди не стремились его восстанавливать, решив, что на пепелище при новой рати не позарятся, а уходить в леса с малыми пожитками легче. Люди больше не верили в возможность чьего-либо заступничества. Новгородцам горько было сознавать, что они не помогли своему маленькому пригороду в тяжелую минуту. Теперь все понимали, почему так настойчиво просил князь Александр Ярославич отправить ополчение в помощь соседям.

Но не многим лучше было и далее. Города, в которых сильной княжеской властью поднялись новые крепостные стены, обживались быстрее, а вот такие маленькие, как Торжок и многочисленные веси, казалось, не восстановятся никогда. Но даже в испепеленной веси иногда встречалась вдруг избенка с дымившейся трубой, показывая, что не все жители погибли, нашлись и те, кто спасся, не бросил родную землю, дедовы могилы. Новгородцы, знавшие от псковичей о жестокости псов-рыцарей, убедились, что и на юге враг не лучше. Их сердца сжимались от боли и предчувствия возможной беды. Только бы князь Александр Невский не отказался вернуться и защищать город! Умные, сильные люди безгранично верили, что только Невский сможет спасти и Новгород от вот такого же разорения.

Переславлю новгородцы подивились – городок маленький и тихий, каково тут живется их беспокойному и горячему князю? Они уже звали Александра только своим.

Владыке Переславль понравился прежде всего заложенным Александровским монастырем. Значит, князь и здесь вдали от всех печется о своей, и не только о своей, душе. Порадовался архиепископ и за обновленные, заново освященные церкви.

Еще до того, как посольство добралось в Переславль, к князю примчался свой дружинник с сообщением:

– Княже, к тебе из Новгорода едут… Сам владыка с многими…

– Зачем? – прищурил глаза Александр.

Дружинник чуть пожал плечами, он успел поговорить с теми, кто сопровождал владыку и остальных.

– Просить вернуться в Новгород.

Александр хмыкнул, княгиня едва сдержалась, пока дружинник был в трапезной, но как только вышел, заявила:

– Не езди, Саня!

– Почему?

– Как же? Сами погнали, а теперь обратно просят?

– Новгород помощи просит, трудно им.

Княгиня даже пятнами пошла от возмущения:

– А ну как снова на вече тебя хулить, ругать станут? Снова погонят?

– На вече бояре хулили, а в Новгороде есть еще и те, кто со мной на Неве со шведом бился, и их жены и дети! Не один Новгород помощи просит, вся Русь.

– Что-то те герои за тебя стеной не встали перед боярами, не заступились. А Новгород не Русь! Всегда себя отдельно держали, помощи другим небось не давали, даже когда Торжок просил!

Это была правда и оттого очень обидная. Князь ответил уже раздраженно:

– Не об чем речь вести, никого еще нет.

Стараясь больше не спорить, он вышел вон.

А на княжий двор уже втягивались посольские сани, въезжали конные. Князь спустился с крыльца встречать. Владыка выбрался из своих саней последним, стараясь, чтобы остальные уже поприветствовали хозяина. Князь Александр стоял перед новгородцами в синем кафтане с атласным воротником и поручами, шитыми золотом, подвязан золотым поясом с четырьмя концами. Он был без корзно и без шапки, но зима уже заканчивалась, морозы отступили. Архиепископ Спиридон выбрался из своего возка, с трудом разминая затекшие от долгого сидения ноги, поправил одеяние, стараясь не глядеть в сторону князя, и только потом подошел к нему. Александр потянулся к руке за благословением, но владыка не дал, напротив, сам вдруг поклонился, несмотря на лета, поясно и объявил зычным голосом:

– Князь Александр Ярославич Невский, Господин Великий Новгород тебе челом бьет, просит вернуться на княжение!

Александр все же попросил:

– Благослови, владыко.

– Благословляю, сынок.

Князь пригласил в хоромы. Снаружи терем не слишком украшен, все же не так давно восстановлен, Переславль сгорел, как и остальные города Руси, но внутри владыке очень понравилось. Прежде всего иконы в хороших окладах с золотом, жемчугами и каменьями. Истово перекрестившись перед каждой, сели.

– Гости дорогие, сначала обедать, а потом разговоры.

Спиридон усмехнулся:

– Мы боялись, что ты, князь, нас и на двор не пустишь, а ты потчевать зовешь.