"Фантастика 2025-22". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Хонихоев Виталий - Страница 1160

Я вспомнила свои достижения в практике ведения боя, но калечить лошадей жаль, да и было их мало, а вот калечить шведов нам не мешал никто. Не сговариваясь, мы с Тишаней стали действовать на пару. Я принимала бой с каким-нибудь рыцарем, а мой собрат по оружию просто обрушивал удар на голову моего противника сзади. Выдержавших такое двойное нападение не нашлось. А уж когда в руки Тишани попал здоровенный топор кого-то из пострадавших новгородцев…

– Шнеки иди рубить, шнеки!

Парень кивнул, исчезая в круговерти боя. Проследить за ним удалось недалеко, отвлекли, но я успела заметить, как по пути к шнекам Тишаня легко снес башку кому-то из шведов и побежал дальше.

Каждый из новгородцев, ладожан и пришедших им на помощь бился, забыв о самом себе, сразу с несколькими. Рядом с князем орудовал своей секирой Сбыслав Якунович. Ох и многим врагам досталось от его боевого топора! Секира в бою против закованного в броню воинства оказалась в самый раз. Там, где с доспехами меч не справлялся, огромный боевой топор в сильных руках разбивал латы хотя и не с первого раза, но уверенно. Каждый порушенный швед вызывал крик радости у Сбыслава, он уже давно перестал вести счет сбитым с коней и оглушенным противникам. Те, кого недобил Сбыслав, попадали под удары пеших воинов. Новгородцы с удовольствием обрушивали на закованных в железо и не способных без посторонней помощи подняться рыцарей свои секиры, били их чем могли. И сами с успехом стаскивали шведов с коней, зацепив загнутыми концами секир, а потом добивали свалившихся уже на земле.

Александр огляделся: вокруг так и мелькали мечи, секиры, свистели пущенные и новгородцами, и шведами стрелы. Бой кипел страстный, никто не жалел ни себя, ни тем более врага. Княжий слуга Ратмир сражался пешим, потому как не очень твердо сидел на коне. Он яростно отбивался от многих наседавших крестоносцев. Ратмир всегда был при Александре, это был опытный воин. Большой секирой он вдруг сделал выпад в сторону противника. Тот отшатнулся и тут же рухнул на землю, потому что обратным движением Ратмир смог подцепить его под колено. Упавшего рыцаря добивать оказалось тоже тяжело. А вокруг наседали еще трое. Одному против нескольких, да еще бронных, не выдержать. Князь, крикнув: «Держись, Ратмир!» – бросился на выручку. Шведов от слуги отбил, но тот оказался уже слишком изранен, упал с мечом в руке. Александру помогал его ловчий Яков Полочанин, совсем недавно приехавший в Новгород вместе с молодой княгиней. Яков не пожелал остаться в Новгороде и отправился с новым князем. Его помощь очень пригодилась, еще вчера Александр оказался свидетелем, как опытный в бою, хорошо владевший мечом Полочанин обучал умению новгородцев. Эта наука сегодня помогла многим. Ловчий в одиночку наскочил на целый отряд шведов, оказавшихся чуть в стороне и могущих напасть на князя с тыла. Его владение мечом привело шведов сначала даже в замешательство. Когда те опомнились, на помощь Якову уже пришли и другие русские всадники, и участь рыцарей была решена.

Постепенно поле боя оставалось за нападающими. Часть шведов все же сумела пробиться на шнеки и, сбросив сходни, отойти от берега. Нашлись и те, кто, будучи без брони, бросались в воду Ижоры, надеясь спастись на другом берегу. Не удалось никому. Принимала река многих, но на другой стороне шведов поджидали стрелы ижорцев, летевшие из кустов. Немало набежников погубили родовичи Пельгусия. Часть шведов, осознавших, что на берегу засада, болталась посреди реки, не решаясь ни вернуться к крутому берегу, откуда сбежала, ни пристать к пологу под стрелы ижорцев. Всех их нашла смерть, князь приказал врагов не жалеть, чтоб неповадно было ходить в чужие земли!

Шнеки один за другим отходили от берега, правда, в полном беспорядке под прикрытием огромного количества стрел, выпускаемых из самострелов. Догнать бы, но русичи хорошо понимали, что, будь даже рядом их ладьи, в бой с очень опытными на воде шведами ввязываться не стоило. Хорошо, что их побили на суше.

У трех шнеков новгородцы не успели до конца пробить днища и теперь очень жалели. Но Пестрим, довольно утирая пот рукавом, усмехнулся:

– Пусть, потечет в море, там еще хуже будет. Здесь хоть до берега добраться можно…

Никоня засомневался:

– Думаешь, уйдут?

– А куда ж им? Смотри, как побили, едва ноги уносят!

– Эх, жаль, не отпускать бы их! И чего не сообразили сначала пониже на реке запруду поставить?

– Когда? Да и река слишком широка.

– Не, – запальчиво возразил Никоня, – если подтопить комель с привязанным острием так, чтоб днищем напоролись по ходу, то…

Пестрим остановил друга:

– Остынь! И так хорошо побили, больше не сунутся.

Отплыв на середину реки, куда не могли достать даже лучшие лучники, шведские шнеки остановились. Князь приказал не тратить стрелы без толку. Поле боя осталось за русичами, грозные шведы были биты, несмотря на большое численное превосходство! Ни на воде, ни в конном строю новгородскому ополчению было бы такое войско не осилить. Князь Александр нашел единственно возможный выход – бить шведов на берегу, но не в боевом порядке, а неожиданно!

Вокруг князя собрались воеводы и тысяцкие. Александр с тревогой вглядывался в шведскую кавалькаду, стоявшую посреди Невы.

– Рано успокаиваться. Пересчитайте своих да помогите раненым. И еще собрать коней и оружие. Быстро, пока они не надумали вернуться.

Кто-то довольно протянул:

– Не-е… не вернутся…

Александр снова твердо повторил:

– Рано радоваться. Пусть уйдут, тогда…

Убитых русичей оказалось немного для такого боя – двадцать человек, раненых гораздо больше. Но раны что, они заживут, а вот шведов проклятущих, хотя их и прибыло без числа, со своей земли погнали!

Поймали коней, не успевших убежать в лес, собрали богатые трофеи, которых оказалось много. Новгородцы смеялись:

– Одного железа столько, что кузнецам работы на год хватит!

И впрямь, только латные доспехи шведов, которые те либо просто не успели надеть, либо даже сбрасывали, чтоб не потонуть в реке, либо были сняты с убитых, потянули на многие пуды. Хорошая сбруя, содержимое шатров, сами шатры… Все спешно сносилось на середину поляны для будущего дележа. Кузнец Пестрим и еще несколько таких же разглядывали доспехи, цокая языками. Вот бы это все да им в ковню!

К Александру подошел воевода:

– Князь, наших погибло двадцать человек, ранено больше сотни. Но выживут, сами вон на ногах стоят.

Князь кивнул:

– Погибших вели везти домой, похороним с честью. Каждого звать по имени-отчеству, даже простой люд. Заслужили.

Как услышали те слова новгородцы и ладожане, неизвестно, но не успел еще воевода отойти от князя, а каждый знал, что повелел Александр уважительно именовать всех погибших за Русь, за Великий Новгород независимо от происхождения. И похоронить велел дома с почестями, чтоб каждый знал, какой почет защитнику родной земли, чтоб дети гордиться могли не просто памятью отцов, сложивших головы на поле брани, а и людским к ним уважением. После такой вести новгородцы готовы были плыть даже без ладей вдогонку шведам и голыми руками задушить закованных в броню рыцарей!

Но князь осадил горячие головы:

– Не след! Зачем? Вернутся – еще раз покажем, на что способны, а удерут – туда им и дорога. Пусть всем расскажут, что на Русь лучше не нападать!

– А что делать с их убитыми? – осторожно поинтересовался воевода.

– Шнеки целые остались?

– Есть немного…

– Они нам не нужны?

– Избави бог! – даже перекрестился тот.

– Собрать со шнеков все ценное, погрузить на них убитых шведов и пленных и пустить, чтоб догоняли своих.

Хмыкнув, воевода отправился распоряжаться, чтоб выполнили княжью волю. Тоже верно, убитых не стоит оставлять гнить на земле, пусть уйдут по своим обычаям в море.

До позднего вечера шведские шнеки стояли посередине Невы, а русичи разбирали добычу и грузили убитых врагов на их суда. Потом туда же со связанными руками посадили пленных. Когда оттолкнули три шнека с наваленными на них трупами, даже самим стало легче. Миша вздохнул вслед: