Барин-Шабарин 2 (СИ) - Старый Денис - Страница 20

За столом, который был накрыт ярко-зелёным сукном, видно, что новеньким, возможно, первый раз использующимся, сидело пять человек. Пятеро — значит, не все игроки будут одновременно задействованы в игре. Только четыре человека могли играть в штос.

Я в игре участвовал точно. Пять тысяч, которые якобы собрался поставить — это большие деньги. И шулера сделают все, даже сами будут отказываться играть, чтобы только я не покидал игрового стола. По сути, едва ли сейчас всё моё поместье могло бы оцениваться в эту сумму. Учитывая, что сгорел дом, возможно, что и в меньшую. Так что бандиты были предельно серьёзными и готовились заполучить большой куш.

А вот кто балагурил, кто казался беззаботной, так это рыжая красотка. Она то и дело липла ко мне, могла то прикусить, то положить руку на ту часть моего тела, куда приличная девушка даже не бросит быстрый взгляд. Так что отвлекала меня всякими способами, но пока не переусердствовала.

— Ой, какой ты молодец! Лешенька, ты выиграл сорок рублей, — радостно провозгласила Анфиса и захлопала в ладоши.

Действительно, на третьем круге выскочила именно моя карта, и на третьем абцуге я выиграл. Однако иллюзий я никаких не питал. И прекрасно осознавал, что мне специально дают выиграть. Или же на данный момент игра ведётся честно, и мне благоволит удача.

Это очень профессионально, очень по-шулерски, дать жертве почувствовать, что она схватила удачу за хвост. Ведь, по логике вещей, я должен прямо сейчас вдохновиться игрой, поверить в себя, а те поражения, неудачи, которые обязательно последуют в будущем, я буду, точнее, должен, оправдывать лихой, недружественной случайностью. Игроки за столом заставляли меня пока что думать, что я могу выиграть.

— Поздравляю вас, господин Шабарин. Если я правильно понял, то вы уже в плюсе. Теперь будете еще больше выигрывать! — сказал Понтер, слишком преобразившийся и старающийся держать маску образованного человека, чуть ли не дворянина.

Он был один одним из тех трёх человек, сидящих за столом, которых я ассоциировал бы с бандитами. Конечно, ни один из них не выглядел так, чтобы по нему можно было бы сразу сказать, что он шулер. Мало того, если Понтер никак не представлялся дворянином, то двое других обозначили, что таковыми являются. И вот что характерно, это именно так и может быть.

История некоторых криминальных персоналий, например, таких, как банда Червовых Валетов, мне сообщала, что дворянское звание ещё отнюдь не гарантирует, что ты честный человек. В той банде, например, был даже представитель известнейшей фамилии Долгоруких. Один Долгорукий генерал-губернатор Москвы, другой — бандит.

Но, что важно, я был уверен, что все те, кто противостоял мне и Лавру Петровичу Зарипову за игровым столом, были знакомы друг с другом. Невооруженным глазом было понятно, что они тщательно, порой даже слишком усердно скрывали, что знакомы друг с другом. Вот только актерскому мастерству шулерам нужно было бы подучиться.

И как же мой реципиент мог быть столь наивным дурачком — ведь он-то вполне им верил, когда для него организовывали такие же игры? Ведь понятно, что здесь обманывают, окручивают и просто раздевают. И эта рыжая паскуда… Впрочем, она даже меня чуть ли не сбивала с толку, заставляя напрягаться. Что говорить о парнишке, который был влюблен в рыжеволосую шаболду? Да влюбленный юнец готов был бы просто отдать деньги, без всякой игры.

— Я тебе сегодня такую ночь устрою, — томно прошептала Анфиса, опять кусая меня за мочку уха. — Все желания исполню, даже те, о которых ты мне и смущаешься думать.

Вот она — рабочая связка. Анфиса меня отвлекла как раз в тот момент, когда бандиты начали проворачивать свои махинации.

— Господа, выигрыш мой! — провозгласил один из подельников Понтера.

Пусть я даже немного и отвлёкся, потому как проигнорировать столь фривольное поведение своей спутницы, сидящей рядом со мной практически впритирку, не смог. Но все равно заметил, как очередною картой при шестом абцуге, выкладке карты, потерли о ткань скатерти.

То есть, был подан знак Анфисе, она сработала, а карту подменили, да еще и «втерли». Это был один из основных способов мухлежа в игре. Сама карта загодя подрисована краской, которая быстро стирается, если пошоркать о сукно. Следовательно, меняется номинал карты.

Уверен, что это был лишь пробный момент, чтобы посмотреть, замечу ли я, определить, работают ли нацеленные на меня чары Анфисы.

Некоторая закономерность была мною замечена. Вот тот, кто раздавал карты, ударил колодой по сукну. И сразу после этого Анфиса еще чуть ближе присела ко мне, прислоняясь своей грудью, а после она целовала мне ухо и обещала всякого рода будоражащие сознание откровения.

— Господа, признаюсь, я в некотором нетерпении, и сегодня, может быть, думал быстрее закончить игру. Но выходить без серьёзного выигрыша я не намерен, — с улыбкой сказал я. — Так что, с целью бы поберечь время, я предлагаю повысить ставки.

— Если вы так настаиваете, господин Шабарин. Но иные господа должны поддержать вас. Я лично не против, — сказал один из игроков, представившийся Николаем Андреевичем Колывановым.

— Господа, если вы не против, и это не противоречит каким-либо правилам, то я бы временно воздержался от игры, — сказал Зарипов. — Простите, но ставки и ранее были велики.

Он покачал головой, а я посмотрел на него с легкой, не нарушающей правил приличия усмешкой.

Лавр Петрович Зарипов отыгрывал сейчас роль осторожного человека, который будет, сам выйдя из игры, впредь несколько неумело одергивать меня, побуждая не делать резких ставок. А еще именно ему нужно покинуть комнату и дать сигнал к началу действий.

— Пятьсот рублей, господа! — я залихватски, горделиво провозгласил новую ставку.

— Господь всемогущий! Что вы делаете, Алексей Петрович, разве же можно так резко повышать ставки? Господа, неужели вы согласитесь? — делано возмутился Зарипов.

— Признаться, господин Шабарин, это, конечно, очень серьёзный ход. Я готов, конечно, его поддержать. Но вы уверены ли сами? — уточнил Колыванов.

Видя эту актёрскую игру шулера, Станиславский воскликнул бы, что не верит ему ни на грош! Слова прозвучали заученно и выверено. Колыванов не отговаривал меня и не покатал ставить большие деньги на кон, он лишь некоторым образом уточнял, готов ли я на это. Уже некоторый укол моему самолюбию должен был чувствоваться после таких слов. Мол, готов ли мальчик играть во взрослые игры?

Молодого Шабарина после такого должно было натурально понести.

— Ты щедрый, ты мужчина! Настоящий рыцарь, — томно, сексуально прошептала мне Анфиса.

Вот, а я-то думал, когда к этому процессу, чтобы я с крючка не выпал, примажется ещё и рыжая бестия.

— Мы играть-то будем? — изобразив раздражение, спросил я. — Неужели, господа, не понятно, что я хотел бы поскорее остаться наедине с Анфисой Игоревной… Ой! Простите… Я сказал пошлость?

— Несколько, да! — сказала громко Анфиса, но после прильнула к моему уху. — Я сама в нетерпении…

— Да, конечно, безусловно, всенепременнейше и прямо сейчас, — провозгласил один из соперников.

— Господа, прошу простить меня, но столь серьёзными ставками я не обладаю, — сказал Понтер и развёл руками.

Хорошо, чертяки, работают! Вот и Понтер, которого я явно идентифицирую с бандитами, даёт заднюю. Мол, я-то организовал игру, но остаются за игровым столом исключительно уважаемые люди, без каких-либо пятен на своей репутации. Или об этих пятнах просто я не знаю. Но эти-то — точно шулера. А, следовательно, они в деле. Вероятно, привлекают таких приличных игроков редко, в особо прибыльных делах.

— Играем! — провозгласил я.

Была моя очередь раскладывать колоду, потому я тщательно перетасовал карты, в чем не было никакой нужды. Это колода для меня уже кое-где помечена. Не все карты, но большая часть из них для меня теперь читаема. Все карты, которые побыли у меня в руках, так или иначе становились краплёными. Я делал маленькие нажимы ногтем в одной стороне сверху и в другой стороне снизу. В зависимости от того, сколько и каких нажимов оставалось, как чуточку был загнут кончик карты, я смог узнать и масть, и номинал этой самой карты.