Тень (СИ) - Прягин Владимир - Страница 28

— Кубок ждёт! Мы на охоте! Всех порвём, кто будет против!

Завидев друг друга, фанаты несколько сбились с ритма. Клубные лозунги сменились разноголосыми матюгами. Но обе группировки двигались прежним курсом, сближаясь. Встреча на пустыре была явно не случайной.

Чем больше сокращалась дистанция между нами, тем быстрее они шагали. Мат становился злее. Не вытерпев, они перешли на бег. Ряды утратили стройность, и две толпы столкнулись лоб в лоб.

Подробностей я не видел, но, кажется, у них были дубинки и велосипедные цепи. Это была не драка, а форменное побоище, кошмарное месиво. Удары, ругань и вопли боли слились в дичайший гвалт.

Хильда вскрикнула со мной рядом, закрыла лицо руками. Я вцепился в штурвал и поднял машину над пустырём, разворачиваясь к востоку. Фанаты остались где-то внизу, а их крики больше не доносились до нас.

Аэрокар лёг в дрейф, постепенно отдаляясь от города.

— Их уже не видно, — сказал я мягко.

Хильда отняла от лица ладони. Слёзы текли по её щекам, и она смотрела перед собой, ничего не воспринимая. Я потянулся к ней, погладил по плечу:

— Тише-тише.

— Это же… Тимофей, я просто не знаю…

Она опять разрыдалась. Мне приходилось держать штурвал, и я не мог даже обнять её толком. А вновь садиться я не хотел — опасался, что это может напугать Хильду ещё сильнее, даже если сядем в безлюдном месте.

Спустя минуту, вытерев слёзы, она проговорила:

— Сейчас всё сделаю… Подальше отсюда…

Взявшись за джойстик, она застыла и вслушалась. Лицо её в этот миг показалось мне почти незнакомым — черты стали резче, жёстче, на лбу залегла морщина. А на радаре вспыхнула точка.

Рычаг вперёд.

Пейзаж за окном размазался.

— Время в прыжке — четыре минуты, — сказала она деревянным голосом.

— Отлично. Это рекорд, по-моему.

Она не ответила. Откинулась на сиденье и вновь уставилась прямо перед собой. Я мысленно выругался, но не стал её трогать. Время тянулось медленно. Стрелка на циферблате моих часов будто залипала, цепляясь за все деления.

Наконец мы вышли из «акварели».

Это была восточная ось, столица в туманной дымке. Небоскрёбы блестели мокрым стеклом, внизу перемигивались красные стоп-сигналы.

Я посадил машину на крышу здания, которым владел Межконтинентальный транспортный трест. Диспетчеру пока не докладывал. Быстро вылез наружу, открыл багажник, накинул куртку и взял меховую жилетку Хильды. Обошёл машину:

— Пойдём, снежинка. И вот, надень, а то здесь прохладно.

Закутав Хильду, я повёл её к лифту. Кофр с документами тоже взял. Мы вышли на этаже, где обитало начальство. Я усадил её на диванчик в холле и попросил:

— Подожди минуту, окей? Сдам посылку и сразу к тебе вернусь. Не убегай никуда, а то сделаю тебе выговор.

Она выдавила улыбку:

— Хорошо, Тимофей. Как скажешь.

Я быстро сходил к начальнику департамента и оформил там передачу груза. Как и в тот раз, лорд Маллан попросил не улетать сразу. Пообещав наведаться в офис ближе к обеду, я поторопился обратно в холл.

Хильда была на месте. Поуспокоилась, но смотрела грустно. Сказала мне:

— Теперь ты подожди, пожалуйста. Умоюсь.

Вернулась она минут через десять, чуть посвежевшая. Мы спустились в кафе, где в прошлый визит общались с матерью Кайлы, сели на диванчик в углу. Я заставил Хильду выпить большую чашку обжигающего крепкого кофе с сахаром, себе взял такую же.

Мы отставили чашки, откинулись на мягкую спинку. Мерцал электрический заменитель камина, слышались тихие разговоры. На нас никто не смотрел. Хильда придвинулась ко мне ближе, прижалась, и я обнял её.

— Моя няша ко мне вернулась?

— Более или менее. Извини за истерику.

— А вот фиг. После рейса сразу же подам жалобу и потребую выдать другого штурмана. Суровую тётку с нервами из металла.

— Ага, попробуй. Ты в конторе и так уже всех достал своими фантазиями. Как только заикнёшься, получишь пинок под зад.

— Твой словарный запас растёт, одобряю.

— Умными словами с тобой ведь не пообщаешься — не поймёшь ничего. Приходится соответствовать. Цени, Тимофей. А на металлических тёток даже и не рассчитывай. Летать будешь только с няшей.

Мы помолчали, затем она сказала:

— Эмоции слегка схлынули, и я задумалась вот о чём. Этот город, откуда мы только что прилетели, выглядит внешне, в архитектурном смысле… Даже не знаю, как сформулировать… Ну, он как отражение твоего юго-восточного берега в кривом зеркале. Понимаешь? Только не обижайся, я объясню…

— Не надо, я тебя понял. Тоже об этом думал.

— Но у вас ведь люди, болеющие за разных спортсменов, не избивают друг друга палками. А у них…

— Вопрос сложный. Это к историкам, к социологам всяким — а я в гуманитарных науках не слишком шарю, как ты заметила… А вообще, у нас где-то до позапрошлого века тоже все грызлись — и внутри страны, и между государствами тоже. Но потом стало кое-как выправляться. Как будто, знаешь, брели сквозь заросли, пока не наткнулись на ровную тропинку. Может, везенье просто…

После короткой паузы я добавил:

— Хотя не сразу наладилось, ясен пень. Но к началу прошлого века пошла вменяемая движуха. Политических и финансовых царей-королей подвинули, придержали. Запустили реформы, причём сразу в разных странах… Смахивает на сказку, согласен, но получилось ведь. Повезло, говорю же…

— А по-моему, вполне естественный ход событий. Было бы странно, если бы ваше общество так и не нашло ровную тропинку.

— Ну, так-то да…

Поднявшись на крышу, мы сели в аэрокар.

Началась рутина — полёты над континентом, сдача-приёмка грузов. Воспоминания о той хрени, что мы видели на промежуточных остановках, отодвигались на второй план, и это меня устраивало. А наблюдать за Хильдой, которая приходила в норму, было приятно.

Наведались снова в трест, забрали посылку у лорда Маллана и взлетели над городом. Я посмотрел на Хильду:

— Товарищ штурман, хочу домой. Напрямую, без промежуточных.

— Я тоже очень-очень хочу. Ты даже не представляешь, насколько.

Точка на радаре зажглась исправно, юго-восток был в пределах доступа.

И мы прыгнули.

Глядя на «акварель», я вспомнил стриптиз, увиденный в конце прошлого рейса, и ухмыльнулся. Хильда тоже хихикнула, догадавшись, о чём я думаю.

— Рада, что впечатление оказалось незабываемым.

— Да уж, ты постаралась.

Мы вышли из прыжка в Подмосковье. Я посадил машину на асфальтовую дорогу и вырулил на Ярославское шоссе. Мы были уже в формате кабриолета, июльское солнце грело вовсю, и Хильда от удовольствия жмурилась, словно кошка.

Московские новостройки замаячили впереди, раздвинулись в стороны, и мы окунулись в уличный гам. Сдали груз в НИИ, после чего спокойно покатили на базу. Могли бы и долететь, но мне хотелось проехаться, чтобы Хильда посмотрела на город, а местный люд посмотрел на Хильду.

Машину, как и положено, мы сдали в гараж. Техник-москвич спросил:

— Ну что, опять тачка в хлам?

— Не преувеличивай, — сказал я. — В тот раз только передок был помят и стёкла побиты. А в этот — вообще всё чинно и благородно. Ну, разве что в боковое стекло один долбоклюй засадил дубинкой. Плюс разок по багажнику.

— Где вы таких психов находите?

— Места надо знать.

Мне позвонила Ксения, секретарша начальника, и попросила зайти.

— Вас опять на хаб вызывают, — сообщила она. — Какие-то дополнительные вопросы насчёт вашего рейса.

— Кто б сомневался, — пробурчал я.

Мы с Хильдой пообедали и уселись в межосевое такси.

С Ленинградки выехали на мост, а оттуда — на остров. «Ротонда» высилась всё так же внушительно, звенели трамваи. Таксист довёз нас до башни.

Глава ямского приказа смерил нас долгим взглядом, когда мы зашли к нему в кабинет. Поинтересовался устало:

— И что прикажете с вами делать?

— Премировать? — подсказал я с энтузиазмом.

— А может, проще уволить? От вас нервотрёпки больше, чем от всех остальных экипажей сразу. По крайней мере, в последние две недели.