Тень (СИ) - Прягин Владимир - Страница 25

— Я вижу, — сказал красавчик, обращаясь исключительно к Хильде, — вы здесь впервые. Да и вообще, судя по всему, лишь недавно обзавелись акцептором. Искренне поздравляю — вы очень смелая дама, достойная восхищения.

— Почему вы так полагаете? — спросила Хильда нейтрально.

— Не каждый рискнёт так явно пойти наперекор условностям. Акцепторов прячут, как нечто стыдное и похабное. Упомянуть о них в обществе — скандал и афронт. Убогое ханжество! Лицемерие! Если ты в состоянии заплатить за особое удовольствие, недоступное голодранцам, то к чему скрываться и прятаться? Гораздо честнее — выставить напоказ, как делаем мы. Вы со мной согласны?

— У меня нет твёрдого убеждения, — ответила Хильда.

— О, это вполне естественно. Поначалу все мы через это проходим — сомнения, неуверенность. Что поделать, стереотипы слишком сильны и давят на нас. Но это пойдёт через какое-то время, когда вы в полной мере оцените открывшиеся возможности. И если вы позволите, я стану вашим гидом в этом запретном царстве…

Подошла подавальщица, выставила на стол большой заварочный чайник. Я взял его и разлил по чашкам. Горячий пар завивался струйками. Хильда, благодарно кивнув мне, сделала осторожный глоток.

— Это очень мило, — усмехнулся наш собеседник. — Но неужели вы выбрались за светские рамки только ради того, чтобы выпить чаю? Это как-то по-детски, простите за прямоту. Вы сделали первый шаг — так сделайте и второй.

Он высмотрел отошедшую подавальщицу, поманил её пальцем. Она вернулись, и он распорядился:

— Нам с леди — жгучий лёд. Набор на двоих, стандартный.

Хильда открыла рот, чтобы возразить, но он опередил её:

— Разумеется, за мой счёт. Прошу, не отказывайтесь. Сейчас вы, образно говоря, стоите на берегу, но пора нырнуть, чтобы насладиться полнотой ощущений.

Она растерянно глянула на меня, и я кивнул чуть заметно — пока не спорь, мол, посмотрим, что за этим последует.

— Удачно я сегодня зашёл, — добавил красавчик. — Было бы обидно до крайности пропустить такое знакомство. Но оно состоялось, и мы его скрепим должным образом.

Подавальщица выставила на стол металлическую прямоугольную плошку, разделённую на ячейки, которых было шесть штук. В каждой из ячеек поблёскивал кубик льда, причём этот блеск имел разные оттенки. Первую пару кубиков наполняли жёлтые искры, вторую — оранжевые, а третью — красные.

Наш самозваный гид взял аккуратные щипчики, которые прилагались к плошке, и протянул такие же Хильде:

— Прошу. Смелее.

— Я никогда не пробовала подобное.

— Понимаю. Что ж, готов показать, как это работает.

А дальше произошло такое, что я слегка охренел.

Глава 13

— Жгучий лёд удобен, — сказал красавчик. — Он обеспечивает дисперсию удовольствия, если вы простите мне этот наукообразный термин. Эволюция физических наслаждений — это ведь тоже фактор прогресса, как утверждают наши философы. А акцепторы позволяют нам совершить эволюционный скачок.

Он посмотрел на свою спутницу. Та, услышав его слова, оживилась, её глаза заблестели. Она подалась вперёд, глядя на него плотоядно. Он, усмехнувшись, вновь повернулся к Хильде:

— Моему акцептору, как вы можете заметить, уже не терпится. Что ж, не будем заставлять её ждать.

Он щипчиками достал из ячейки жёлтый ледяной кубик и положил его себе на язык. Девица-акцептор, следя за ним, подалась вперёд.

Красавчик откинулся на спинку деревянного стула, прикрыл глаза. Его дыхание чуть замедлилось, стало глубже. Казалось, он задремал и видит теперь какой-то приятный сон. На его губах играла улыбка.

Вокруг стола заколыхался флюид. Наверное, про подобные колебания и говорила Хильда. Сейчас они проявились настолько чётко, что их ощутил и я. Но в них не было ни свежести моря, ни степных ароматов, знакомых мне по нашим путешествиям. Вместо этого я почувствовал запах гнили.

Взгляд у девицы, сопровождавшей красавчика, затуманился и потерял осмысленность. Она рассмеялась хрипло. Черты лица исказились странно и неестественно, как будто она лишилась способности контролировать мимику.

Сам же он, снова открыв глаза, лениво прокомментировал:

— И я, и мой акцептор испытываем сейчас удовольствие, но разного рода. Мне достаётся лёгкая эйфория и ясность мысли, ей — грубая шелуха. Похмелье, разумеется, тоже придётся на её долю, это издержки её контракта. Если бы я не имел акцептора, все её ощущения от жгучего льда остались бы у меня, включая мерзость от побочных эффектов. Но, повторюсь, дисперсия дарит мне эволюционное преимущество.

Девица мерно раскачивалась на стуле, таращась перед собой. Из уголка рта, оскаленного в улыбке, стекала струйка слюны.

— То есть, — проговорила Хильда, испуганно косясь на девицу, — вы проецируете на акцептора часть своих ощущений, самую грубую и опасную?

— Разумеется. Иначе зачем возиться?

Я вспомнил книжку про Дориана Грея и снова глянул по сторонам. Британца-писателя в этом мире никто, конечно, не знал, додумались сами — и пошли ещё дальше, используя свою магию.

Теперь мне было понятно, откуда взялся такой контраст между посетителями. С портретами здесь заморачиваться не стали, а тупо взяли людей…

— Как вы понимаете, — добавил красавчик, — жёлтый лёд — самый безобидный. Оранжевый и красный повысят уровень интенсивности.

— Чудовищное изобретение! — воскликнула Хильда.

Он иронически вздёрнул бровь:

— Полагаете? Тогда позвольте спросить — какими мотивами руководствовались вы сами, заключая контракт с акцептором?

— Вы ошиблись, у нас всё совсем не так…

— Оставьте самообман. И давайте вместе разрушим тот барьер лицемерия, который по-прежнему вам мешает. Для этого пройдём в изолированную кабинку, они здесь предоставляются. Там сподручнее пробовать оранжевый лёд и красный…

— Вы просто сумасшедший если считаете, что я соглашусь на это. Мы не нуждаемся в вашем обществе и уходим…

Бросив на стол купюры, полученные в ломбарде, Хильда поспешно встала, но он схватил её за руку:

— Не так быстро, красавица. Я не принимаю отказов.

— Слышь, говорливый, — сказал я, — лапы от неё убери.

Если бы с ним заговорил стул, красавчик удивился бы меньше. Он уставился на меня недоверчиво, затем посмотрел на Хильду:

— Почему ваш акцептор подаёт голос без разрешения?

Он сидел напротив меня, продолжая держать Хильду за запястье. Услышав его вопрос, она растерялась. Я же поднялся, обогнул стол и двинулся к оппоненту. Он переменился в лице и тоже вскочил.

Из-за пазухи он выдернул продолговатый предмет — размером с фломастер, но сделанный из металла. Наконечник этой фигни неприятно взблеснул багрянцем. Флюид донёс кисловато-едкий, тошнотный запах.

Мой оппонент попытался ткнуть меня «фломастером» в рёбра. Это, похоже, был магический шокер для усмирения забуревших акцепторов. Но красавчик не был спортсменом — его движение получилось неловким и суетливым. Я перехватил его руку и резко вывернул.

Он выронил «фломастер» и вскрикнул. На нас уставилась вся тусовка — кто-то с испугом, но большинство с жадным любопытством. А из дальнего угла помещения ко мне уже ринулся вышибала — бугай с дубинкой.

Новый противник явно не собирался устраивать долгие церемонии — на бегу уже отводил для удара руку. Восприятие у меня обострилось, я чётко видел, куда он собирается бить. Ещё секунда-другая — и его дубинка впечаталась бы мне в область левой ключицы.

Я быстро шагнул навстречу и, вспомнив свои недолгие боксёрские тренировки, врезал ему под дых. На встречном движении удар получился смачным. Судорожно всхлипнув, вышибала сложился вдвое. Его повело чуть в сторону, он наткнулся на сидящую там брюнетку. Та завизжала. Ей в унисон завопила другая дама. Публика вскакивала, кто-то взревел:

— Полиция!

Я схватил Хильду за руку и потянул к двери. Рожа у меня была, видимо, свирепая — посетители шарахались в стороны. На пороге я обернулся. На помощь вышибале, который словил нокдаун, бросились ещё двое, тоже с дубинками.