Элирм VII (СИ) - Готлейб Владимир - Страница 13

— Я не знаю… Не помню…

— Не играй со мной в эти игры шаман! Я У ТЕБЯ В ГОЛОВЕ!!! — Диедарнис начал подкреплять каждую фразу хлесткой пощечиной. — Хватит врать! Хватит юлить! Говори! Что ты сказал ей⁈ А⁈ Что сказал⁈ Что сказал⁈ Что ты сказал Салли⁈ Обещаю, еще одна ложь, и я вышвырну тебя прямо на дно!!!

— Пускай… — пошевелил окровавленными губами тот. — Хуже все равно не будет…

— Глас, — вмешался я. — Ну ты чего? Не надо так погибать!

— Влад, ты не понимаешь, — грустно ответил Эстир. — Я пытался забыть тот чудовищный случай на протяжении сорока пяти лет. И я боюсь, что если расскажу об этом сейчас, то вы меня возненавидите. Проклянете, как я в свое время проклял бога.

— Ты поведаешь нам ту историю. Причем сделаешь это максимально подробно, — молвил титан. — А если нет, то все твои друзья умрут. Будут искупать грехи за тебя. Решай.

— Проклятье…

Шаман крепко зажмурился и отступил к краю барьера. Долго думал, часто дышал. Боролся с нежеланием отвечать и наконец открыл рот:

— Я был зол… На себя, на судьбу, на свое гребаное бессилие… — начал он. — Мне было сорок. Ни нормальной работы, ни богатых родственников, ни перспектив. Денег от зарплаты до зарплаты. Трещащий по швам брак… Последние полгода жена бесконечно пилила и устраивала скандалы. Говорила, что я делаю недостаточно. Что я неудачник, не мужик. Что будь у меня хотя бы толика мужества, я бы продал почку или ограбил банк, лишь бы оплатить лечение.

Эстир замолчал. Пару минут вспоминал события прошлого, после чего продолжил рассказ. Говорил тихо и медленно, словно каждое выговоренное слово причиняло ему невыносимую боль.

— В тот день я вернулся домой. Злой, поддатый, разгоряченный очередным скандалом по телефону. «Сделай что-нибудь! Да сделай ты уже что-нибудь!», — всю дорогу кричала она, повторяя эту фразу снова и снова… А я бы и рад… Вот только что я мог? Ни имущества, ни страховки, сплошные долги. И только Салли была единственным лучиком света во всей этой бездне отчаяния. Услышала, как я вошел, и выехала из-за угла на коляске. Она всегда меня встречала. Обнимала и шарила по карманам, проверяя, что я для нее украл. Это был наш с ней секрет. Я всегда что-нибудь приносил. Шоколадку, заколку, губную помаду, платок. Я был ее благородным разбойником. Робин Гудом. Ходил с накладными усами и в смешной шапке-ушанке. Ох, как же она смеялась… — друг на мгновение улыбнулся. — Каждый раз заливалась колокольчиком и подкручивала пальчиками мои смешные усы… «Звоночек» — да, именно так я ее называл. Смотрел в ее счастливые голубые глаза и понимал, что у моей жизни есть смысл… В тот вечер я ничего не принес. Но она не расстроилась. Хрупкая беззащитная она светилась изнутри, будто бы не понимая, что скоро конец… Она хотела показать мне сценку. «Папа, смотри! Посмотри! Ну, пап!..» «Хватит, Салли! Прекрати! Мы оба с тобой знаем, что тебе никогда не стать театральной актрисой!» — раздраженно выкрикнул Глас. Медленно прикрыл глаза и, набрав в легкие воздуха, тяжело выдохнул: — Да. Я это сделал. Разрушил будущее дочери всего одной неосторожно брошенной фразой. А когда опомнился, было уже поздно… — по щекам Эстира потекли горькие слезы. — Я обернулся… взглянул на нее… Такая маленькая, такая печальная… — прошептал он. — Грустно опустила глаза и покатила к себе… Боже… каким ничтожеством… какой мразью я себя почувствовал… Помню, как рванул за ней в комнату… Как встал на колени, крепко обнял и долго шептал: «Сердце мое… сердце мое…». Но тот детский свет пропал… Больше я его не видел.

В воздухе повисла тишина.

— Ровно через неделю ты заказал памятник. Что ты написал на нем?

— «Я обязательно приду на твою премьеру. Только дождись».

Услышав это, я ощутил, как к горлу подкатил комок. Я соболезновал другу. Всей душой.

— Тогда же ты совершил свой самый геройский в жизни поступок, — произнес Диедарнис. — Что ты сделал?

— Нашел в себе силы убрать от виска пистолет, — ответил Глас. — Выбросил его в мусорку и записался на курсы актерского мастерства.

— И последний вопрос: что для тебя самое страшное в жизни?

— Когда твой ребенок тебе больше не улыбается…

Зал снова погрузился в тишину. И ни друзья, ни враги не осмелились ее нарушить. Более того, казалось, сам хозяин «подземелья» впервые за время испытания почувствовал то, что можно было бы назвать состраданием. Глядя на него, я понял, что, вопреки безумию и злобе, ему также были не чужды человеческие качества. Или хотя бы их крупицы.

— «Когда твой ребенок тебе больше не улыбается», — задумчиво повторил титан. Затем исчез и заново материализовался вблизи Белара-старшего. — Или когда отец понимает, что его сын — лишь жалкая пародия на него самого?

Мегалодон покосился на эльфа.

— Скажи Эрдамон, только честно, ибо от этого зависит твоя жизнь. Гордишься ли ты Фройлином? Считаешь ли его достойным преемником?

Как и Эстир, глава Небесного Доминиона болезненно вздрогнул, словно пропустил удар в уязвимое место.

— Нет, — после долгой паузы ответил он. Посмотрел на замершего в шоке сына и, недовольно поморщившись, понурил голову.

По правде говоря, в тот самый миг мне стало его жаль. Не седовласого урода, инициировавшего уничтожение более двухсот тысяч выживших, а его сына. Молодого паладина, выглядящего так, словно для него только что рухнул весь мир. Ведь отец озвучил то, чего в глубине души он так сильно боялся. Признал его недостойным.

— Жизнь взаймы, время в долг… — Диедарнис прошелся вокруг старика. — Приняв решение обзавестись потомком, ты навлек на себя проклятие Хроноса. Распрощался с бессмертием и с того самого дня ощущаешь, как драгоценные минуты стремительно от тебя ускользают. Ты боишься, что не успеешь. Превратишься в глубокого старца и подохнешь в маразме, понятия не имея о том, кто ты и где находишься. В связи с чем я хочу задать тебе последний вопрос: жалел ли ты об этом? О том, что уговорил жену зачать сына?

— Да.

— Хм, мои поздравления, Эрдамон. Полагаю, почетное звание «отец года» достается тебе.

Неожиданно для всех мегалодон весело рассмеялся. Громко и искренне, как если бы услышал превосходную шутку.

— Черт подери! Какие же вы все подонки! — продолжал хохотать он. — Лжецы! Предатели! Убийцы! Никчемные создания с короткой памятью и даром к саморазрушению! И вы еще смеете осуждать меня⁈ Того, кто просто-напросто сражался не на той стороне⁈ У-х-х… Что ж, ладно. Все, с кем я разговаривал, могут быть свободны. Остальные приготовьтесь. И даже ты, Кайн. Один из последних представителей первых людей и мой проклятый создатель.

Щелчок пальцами, и я почувствовал, как распадаюсь на атомы. Темное помещение исчезает, и на замену ему появляется белоснежное полотно, на котором проступает надпись:

Владислав Павлов. Человек 1-го уровня

Доступно бонусов: 2 из 3

Глава 4

Глава 4

«Владислав Павлов. Человек 1-го уровня…» — наверное, в пятнадцатый раз прочитал я. Осмотрелся по сторонам, по-прежнему болтаясь в виртуальной проекции и, не обнаружив ничего, кроме застилающего обзор белоснежного света, нахмурился.

М-да. Всего одна фраза, а сколько смысла. Причем от начала и до конца нехорошего. Судя по всему, Диедарнису было мало устроить грандиозную исповедь. Выворачивать души участников наизнанку, препарируя их правдой и страхом, отчего он решил сбросить каждого из нас до «заводских настроек». Помножил все наши преимущества на ноль и сделал меня тем, кем я был в первые минуты пробуждения на Элирме. Даже параметры оставил прежними.

Владислав Павлов. Человек 1-го уровня

Здоровье: 140 ед.

Мана: 200 ед.

Основные параметры:

— Сила 6;

— Ловкость 4;

— Выносливость 7;